Юрий Милославский – Скопус. Антология поэзии и прозы (страница 26)

И вот отныне я нарекаю себя королем, а владения свои, весь остров и омывающие его воды расстоянием в двенадцать миль от берега, королевством. Это будет первое в Европе островное королевство и первое в мире христианское островное королевство. Ибо уже отправлены послы в далекий город Рим с тем, чтобы объявить там господину Папе о горячем желании нового островного короля примкнуть к пастве его под именем Мария I.

Твоя же участь, Лесной Кабан, мною еще не определена, будем надеяться, однако, что я тебя пощажу».

На этом влюбленная сказка кончила и убежала на берег, где, как надо полагать, ее ждал волшебник, потому что иначе она вернулась бы намного раньше.

А теперь вообразим себе ее возвращение. Так уж случилось, что в этот день вся страна вместе с королем праздновала тысячелетие своего существования, тысячу лет назад легендарный король Мария принял крещение. С тех пор этот день считается национальным праздником. На одной из площадей столицы навечно застыл на высоком постаменте полу-монах, полу-воин, и все шоферы, проезжая мимо, считают своим долгом просигналить ему. Вот какая-то старуха (но мы-то сразу догадались, кто это), протиснувшись меж рядами автомобилей, подходит к подножью памятника, смотрит, смотрит… и узнает.

Величава фигура древнего короля. На лице одновременно отвага и благочестие — один глаз устремлен на меч у бедра, другой — в небеса. Ниже надпись, мало кому из его теперешних подданных понятная, но для сказки ее прочитать не составляет труда:

…………………………………… То солнца ярче красного Сверкнет корона царская …………………………………… …………………………………… Гляди! Во прахе — жалок, наг, Беспомощн, сир, — вот к нам ползет. ……………………………………

Затем она садится на ступеньки и засыпает.

Октябрь, 73 г.

Владимир Глозман

«Привязанность к хозяину…»

ПРИВЯЗАННОСТЬ К ХОЗЯИНУ НЕ СЫГРАЛА НИКАКОЙ РОЛИ, НАПРОТИВ: ОН БЫЛ ПРИВЯЗАН К ДЕРЕВУ И ПОКИНУТ. А на том берегу — лебединая стая, И густая трава, и листва у воды, А у самой воды — колыбелька пустая, Камыши, и рукою подать до беды. О, эта громоздкая склонность к простуде! И спутав сезоны, ее не насытить… Пятьдесят пять сановников вкупе и в ступе Толокли безнадежную пакость событий. И не было розы под розовым небом, Но белая тьма.                   Но фонарь переулка Науськивал: «Дядя, часы свои сверьте!» На белом, неслыханно тихом пороге Стояла зима.                  Возвращался с вокзала Носильщик, убитый естественной смертью… И не стоит всерьез о причине узора: Этот поезд хвостом извернется сиреневым — И не раз, и не пять. Но нарвется на Анну Каренину… А РОЗА УПАЛА НА ЛАПУ АЗОРА.

янв72

Виланель

Господь тревожит тех, кого он любит, А остальных пускает по спирали; Однако помни: это тоже люди. Но то, что аист не удержит в клюве, У нас с тобой на время отобрали: Господь тревожит тех, кого он любит. Оставь мои дела до лучших судей. Бросают нищим косточки от сливы: Однако помни — это тоже люди. Того не бойся, этот не доплюнет; Попробуй притвориться терпеливой — Господь тревожит тех, кого он любит. Там — ничего похожего не будет. Не все, конечно, это понимают, Однако помни — это тоже люди. Худые не застрянут в этом люке… Твой аист никого не возвращает… Господь тревожит тех, кого он любит, Однако помни — это тоже люди.

май72