февр73
«Я был готов перевернуть весь свет…»
Я был готов перевернуть весь свет:
Когда, мол, эти жуткие невежды
Нам возвратят гражданские одежды? —
Молчание шуршало мне в ответ.
Я звал к оружью многих храбрецов.
И многие пошли бы; но мешало
Все то, что их когда-то потешало,
Но стало им судьбой в конце концов.
В моей палатке тихо и тепло.
Я вышел в бой один. Но как назло
Противник избегает поединка.
Вчера, казалось, я его настиг;
Но он продиктовал мне этот стих
И, в тень войдя, исчез, как паутинка.
март73
«Я разбивал печальные сонеты…»
Я разбивал печальные сонеты,
Как будто близок день моей печали.
Звучали как из робкого десятка
На клавесине третьего десятка
Серебряные струны седины.
Издохла кошка юности моей,
И люди соглашались и дивились:
«Так сладко жить! Так глупо умирать!»
апр73
«Круг августейших облаков…»
Круг августейших облаков
Над шапочкой Ерусалима.
А он себе играет зиму
И гонит ветер вдоль холмов.
Я дикой родины своей
Не понимаю с полуслова.
Она не сердится и снова
Все объясняет — что, мол, ей.
Неповторим лишь тот урок
Гражданской, что ли, обороны,
Когда оттуда, с небосклона
Вовсю трубил бараний рог.
Как туго я вхожу в игру…
Но знаю — чурики сгорели
Давно, еще на той неделе,
На том сосновом берегу.
Приходят ночью комары
И тычут мне воспоминанья.
И в благодарность за старанье
Я не прибью их — до поры.
Я — горный житель. И когда
Лечу я к морю что есть духу,
Мне кто-то сдавливает ухо:
«Ты что это? Зачем? Куда?»
нояб73
«Разучившись читать…»
Разучившись читать, а писать никогда
не умевши,
Возле неба, раскрытого настежь, стою;
Вижу, добрый мой ангел промчался куда-то,
весьма озабоченный,
Попрошу, может вспомнит еще на обратном
пути:
— Подари-ка мне книгу с большими
хорошими буквами…
Очень тихая песня за форточкой,
Форточка за морем, 
