Юрий Милославский – Скопус. Антология поэзии и прозы (страница 10)

Там над руном согнувшихся ростков Луч завершив тончайшей длинной голени На стебле стройная багряном леденела Пернатая сверкала пирамида Как терем мраморный вершина ветряная.

Клен

Перед закатом в хладном небе клен Был осенью мне некогда явлен Чернея тонкий ствол стоял непрочный Напротив солнца в стороне восточной Был совершенным желтый цвет листа На черных сучьях словно златом став На каждой ветке повторившись дважды Как украшенья жесткие, — и каждый Из листьев, что слагал чертог златой, Был обнесен столь явственной чертой Что павшие напомнили их тени Прообраз меланхолии осенней На незадолго убранной земле В проекциях живых запечатлев Отдельность их и цвет не изменяя. Я только видел — взор опять вздымая Листвы чеканной неподвижный пар Зубцами ограничив редкий шар Обозначал собой сосуд с ветвями Наполненный немногими листами, А клен как истлевающий фиал По одному их медленно ронял И долго символы передо мной парили Прохладных дней предсонной эйфории.

Темные твари

Конь

Конь вороный Конь крикнул ворон ворон Конь ворон вран Который ворон гомон Исчезнувши исторг Вой выи ввысь виясь И вот он вновь возник явясь И вновь возник увитый гривой диск Главы его звенящий обелиск Гремящей призмой череп венценосный Несущий громкий ворон длинный лик Ликуя вран сквозь мрак молниеносный Холодного болотного огня То хрип его то карканья коня.

Слон

Среди холмов телесен и двуглав Уж зримый слон растит себя из трав Как некий холм, который скрыт травою Воздевши влажный клык над головою Подъяв над головой костлявый клык Среди холмов телесен и двулик. Четыре человека ног его — Шестнадцать штук копыт — державный обод, Шестнадцать раковин — а держат одного Четыре истукана у него, Два идола подъемлют главный хобот Из лба, из подо лба растущих рук С дырою длинной вдоль до переносья Где локоть сломленный как сук, как будто сук Жрет жрет и жрет колосья и колосья. Там шкуры бездыханные мехи Смыкают веко над отдельным глазом И колыхают хмурый балдахин