Юрий Медведев – Вожаки комсомола (страница 80)
Внимательно слушая гостей, Александр Максимович заметил:
— Я рад, что книга полезна. Пишу о том, что знаю, что видел. Если в ней что-то не нравится, не скрывайте. Работаю я не для себя, а для комсомольцев. Ведь я себя все еще комсомольцем считаю.
Откуда, словно водопад, такой бурный поток писем к Александру Бойченко? Юношество видит в книге «Молодость» талантливое, страстное произведение. Видит в его авторе мужественного, несгибаемого человека.
Много лет волновал своей жизнью, своим бессмертным романом Николай Островский. Новое поколение бойцов-корчагинцев увидело в Бойченко человека, продолжившего героический подвиг Островского. И поставило его имя рядом с именем автора «Как закалялась сталь». Причиной этого была не только схожесть биографий, схожесть судьбы Бойченко и Островского.
И поэтому приходят к нему письма не только от многомиллионной молодежи, но и от самой матери Николая Островского, которая видит в судьбе Бойченко судьбу своего сына.
«…Большое вам спасибо за теплое, сердечное отношение ко мне, — отвечает ей Александр Максимович. — Вы сами хорошо знаете, как Николай Алексеевич радовался своему литературному успеху, ведь для него ощущать, что ты снова полезный человек, было самым радостным и самым счастливым. И вот, когда мне говорят, что моя книга «Молодость» нравится читателю, что она приносит пользу в его жизни и борьбе, — для меня это счастливые и светлые минуты…
Простите меня, Ольга Осиповна, что, может быть, этим я вызываю у вас тяжелые воспоминания, но Николай Алексеевич продолжает жить с нами. Каждый честный человек носит его в своем сердце и бережет память о нем, как о самом святом и самом дорогом…»
Переписка с читателями своей книги глубоко волнует Александра Максимовича, и в одном из писем к ним он высказывается так:
«…Большое вам спасибо за теплое, дружеское письмо, которое до слез растрогало меня. Ваше письмо принесло мне большую радость. Я несколько раз перечитывал его и чувствовал себя счастливым человеком. Да, именно счастливым настоящим человеческим счастьем…»
1946 год приносит Александру Бойченко новую радость: первая часть его «Молодости» выходит в Москве, в издательстве «Молодая гвардия». Через два года он заканчивает вторую часть трилогии, которая печатается в нескольких номерах журнала «Дпшро» в Киеве.
Настал декабрь 1948 года. Проходит Второй съезд писателей Украины.
Председательствующий объявляет:
— Слово предоставляется делегату съезда Александру Бойченко…
Но никто не поднялся на трибуну. Среди глубокой, торжественной тишины прозвучал из громкоговорителя молодой и бодрый голос:
— Пламенный привет вам, дорогие товарищи!
Вы проявили ко мне большое доверие, избрав делегатом на Второй съезд советских писателей Украины. Я, к сожалению, не могу прийти на съезд, но всегда стремлюсь идти с вами в одном строю.
Наша украинская литература пришла к своему Второму съезду с большими достижениями, она стала неотъемлемой частью нашего общего дела — строительства коммунизма, ради чего мы живем и работаем…
В те минуты его не было на писательской трибуне, но все, кто был в сессионном зале Верховного Совета УССР, почувствовали, что он здесь, рядом…
Александр Максимович знал, что его слышат сейчас друзья, побратимы. И голос его звенел сильно и взволнованно. Переполненный зал тихо слушал. Да, он здесь, рядом, в небольшой комнате на этой же улице Кирова: только перейти через широкие аллеи парка, и гостеприимная Александра Григорьевна откроет двери, а он, Александр Максимович, громко произнесет:
— Друзья, рад, очень рад видеть вас. Проходите, садитесь ближе ко мне…
В начале 1949 года первая и вторая книги «Молодости» выходят одним томом в Киеве, Москве, за рубежом. И опять поток писем от новых читателей.
А смог ли бы он бороться, если бы писательский труд оказался ему не под силу, если бы он «родился» не писателем, а кем-то другим? Об этом часто спрашивают у Александра Максимовича. И своим многочисленным корреспондентам он отвечает так:
«…Писать было моим страстным, непреодолимым желанием. Я много и долго работал, пока наконец добился осуществления своей мечты. Но поставим вопрос так: несмотря на огромный труд и желание, у меня с писательским делом ничего бы не вышло. Конечно, мне было бы очень тяжело убедиться в этом, получить еще и такой удар. Но я бы никогда не считал, что все кончено и путей больше нет. Нет! Я бы искал новые возможности, каких у нас тысячи.
А что касается вашего вопроса, что бы я делал, если бы родился не писателем, а плотником, то всем известно, что люди не появляются на свет ни писателями, ни учеными, ни рабочими, но стать в жизни тем или другим могут.
И если б я не смог стать писателем, я стал бы плотником, я бы изготовлял такие вещи, что и писатели мне позавидовали. И в этом я нашел бы свое счастье! Ибо настоящее счастье добывается в труде на благо Родины!»
Начинается новый, 1950-й год, последний в жизни Александра Бойченко. Он торопится… Уже созданы две части «Молодости», сейчас он работает над третьей. Работает и лечится.
Он рассказывает, что как-то лежал в санатории, и в один из летних дней подошел к нему садовник. Вид у него был сияющий, будто он только что познал истину, над которой бился долгие годы, и от этого на душе у него было радостно и возвышенно. Положив на круглый столик рядом с коляской, в которой лежал Александр Максимович, цветы, он стал вынимать из карманов яблоки.
Бойченко пригласил садовника сесть. Удобно устроившись в кресле, он попросил разрешения закурить папиросу.
— Какая благодать! — воскликнул садовник, любуясь облачками дыма, остававшимися тут же на веранде.
— Да, хорошо, очень хорошо, — согласился Александр Максимович.
Красота и величие окружающей природы возбуждали добрые чувства.
— Жить — и только жить, — проговорил садовник взволнованно.
Александру Максимовичу показалось, что в его голосе зазвучала какая-то особая нотка, с такой жадностью он сказал о жизни, но чувствовалось вместе с тем, что где-то глубоко запрятана грусть.
— И какая хорошая штука — эта жизнь, — поддержал Александр Максимович садовника.
— Я тоже так думаю, — сказал садовник, — если уж появился на этом свете, то главное — жить и жить, любой ценой жить!
Садовник встал, выпрямился. Александру Максимовичу вдруг показалось, что он в своих мыслях идет за тем, что высказал садовник, но вмиг вспомнилась фраза, брошенная им: «Жить любой ценой…» Любой ценой?..
— Я с вами согласен, что человеку жизнь дается один раз, — сказал Бойченко. — Но как прожить эту жизнь? Такой вопрос каждый из нас должен поставить перед собой…
— Любой ценой, — снова повторил садовник.
Будто что-то острое резануло Бойченко по сердцу.
— Вы говорите: человек должен прожить свою жизнь любой ценой, — даже ценой сделки со своей совестью, ценой предательства? — ребром поставил он вопрос перед садовником.
Садовник медленно, будто впервые, посмотрел вокруг, вытер вспотевший лоб и, не отвечая Александру Максимовичу, не надевая шляпы, попрощался. Больше садовник не приходил.
Позже Александр Максимович узнал, что работал он до войны агрономом научно-исследовательской сельскохозяйственной станции, в дни войны не эвакуировался, при фашистах стал директором той же станции, стараясь чем только можно угодить своим хозяевам…
Разговор с садовником о том, как прожить жизнь, остался незаконченным. Но всей своей жизнью Александр Бойченко доказал, в чем ее смысл.
В одном из последних писем к читателям «Молодости», ученикам Мурафской средней школы на Харьковщине, Александр Максимович обещает: «Буду работать, пока бьется сердце…»
Шумели за окном тополя. К нему в комнату врывался гомон неспокойной улицы. Пьянили запахи весенней листвы и майских цветов…
Через распахнутое окно влетел легкий ветерок и сдул со стола листки бумаги, в беспорядке рассыпавшиеся на полу.
Вошла секретарь, спросила:
— Будем работать?
Да, будем.
…Тихо, неторопливо стучит пишущая машинка. Почувствовал вдруг, что вот-вот остановится она… И тогда пришли к нему все герои предыдущих частей книги и той, которая осталась недописанной. Окружили тесным кольцом. Он видит их, выстраданных, рожденных им, как мать видит своих детей, слышит их голоса…
Софрон Искров: «Хорошо потрудились, а теперь надо сделать самое главное…»
Вадим Родына: «…надо прожить свою молодость, свою жизнь так, чтобы ты мог честно смотреть в глаза партии и народа…»
Василь Бойчук: «…Как хочется жить! Честно ли, правдиво ли прожил ты свою жизнь, Василий? Жизнь прожита правильно, никогда товарищи не забудут, что я отдал ее за общее счастье…»
И поплыла перед глазами одна из волнующих картин книги.
На погрузочном дворе станции слышно было, как выкрикивали в строю:
— Первый!
— Второй!..
— Первый!
— Второй!..
Уже шесть лет рабочие крепко держат винтовку в руках.
— Ряды сдвой! Раз-два-три-четыре!
— Нале-во! Правое плечо вперед, шагом арш! Запевала, песню!
И вдруг машинка умолкла… Умолкла на полуслове. Случилось это 30 мая 1950 года.