Юрий Медведев – Вожаки комсомола (страница 79)
И вдруг как-то сжалось сердце, перехватило дыхание.
Он старался сдержать свое волнение и не мог. Вечер продолжался, зачитывались поздравительные телеграммы…
Вскоре вернулась Александра Григорьевна. Услышав слова «орденоносный комсомол Украины», она спросила:
— Уже передавали Указ о награждении комсомола?
— Передавали.
Ее лицо озарилось радостью.
О своем награждении он молчал, думая, что придет с вечера Неля и расскажет, но не выдержал и рассказал сам. Александра Григорьевна бросилась к нему, ласково обняла и выбежала в другую комнату… Они оба плакали от счастья, только врозь.
Приходят поздравления. Большинство из них — от боевых друзей. От тех, кто вместе с ним громил остатки националистических и белогвардейских банд, строил донецкие шахты и криворожские домны, создавал колхозы и совхозы…
Приходят письма и от незнакомых людей, особенно после того, как в «Правде Украины», а со временем и в «Комсомольской правде» были помещены рассказы о жизни Александра Бойченко. Вот что пишут ему воины одной из воинских частей Прибалтийского фронта:
«Ваш образ преданного Отчизне, партии комсомольца — бойца за новую, социалистическую жизнь на фронте хозяйственного и культурного строительства нашей страны, вдохновляет нас, бойцов переднего края фронта, на ратные подвиги до полного разгрома фашистской гадины».
В другом письме от бойцов есть такие слова:
«То, чего вы ждете и просите от нас, а именно — поднять Знамя Победы над Берлином, при всех трудных условиях нами будет выполнено!»
Эти строки письма запали ему в душу. Поздно вечером он снова и снова перечитывал их и долго не мог уснуть. А когда наконец сон поборол его, увидел, что идет вместе с воинами в атаку… Нет, это мечта с оружием в руках идти на врага, только мечта.
Заглядывают к нему боевые друзья, овеянные дымом ц пожарищами войны, радостью близкой победы. Он смотрит на них с открытой, теплой улыбкой.
— Если б только успеть… Я напишу о ваших боевых делах… Это будет продолжение повести о дружбе, о славе, о подвиге, о доблести комсомола… — взволнованно говорит Александр Бойченко.
Приходят к нему и люди малознакомые или незнакомые совсем. Был среди них и писатель Николай Строковский, так рассказавший об этом.
Он входит в небольшую, чистую и светлую комнату. Видит у окна шкаф с книгами, столик с радиоприемником и телефоном. Двери на балкон широко раскрыты, но рама затянута кисеей. Хорошо слышно, как шумят листья каштанов.
Гость приближается к никелированной кровати, поставленной на четыре велосипедных колеса, в которой лежит Александр Максимович. Белоснежная простыня закрывает его до самого подбородка. Коротко подстриженные русые волосы. Ни одного седого волоска. Глаза спрятаны за толстыми стеклами.
— Пожалуйста, садитесь напротив меня! — говорит Александр Максимович, не шевельнувшись. Его голос ровный и выразительный.
— Не нарушил ли я распорядок вашего дня? — спрашивает гость.
— Нет, — отвечает Александра Григорьевна. Чувствуется, что опа привыкла к посетителям, и приход их не вносит ничего необычного в жизнь дома. А Александр Максимович тихо добавляет:
— У меня сегодня выходной: Дарья Михайловна, секретарь мой, повезла свою Валюшу в Ирпень, в лагерь, и я отдыхаю…
И вскоре идет уже непринужденный разговор между хозяином и гостем. Говорят они о последних новостях, о сессии Академии наук, о спектаклях Театра имени Ивана Франко.
— Я знаю, нового человека интересует, что со мной. Расспрашивайте без церемоний, — говорит вдруг Александр Максимович очень просто, и сразу исчезают последние перегородки, которые обычны между людьми малознакомыми…
Все, кто приходил тогда в серый дом на улице Кирова, наверно, запомнили Александра Бойченко таким, каким увидел его писатель П. Федоренко:
«Лицо его стало более бледным, на нем еще выразительнее обозначилось страдание, но улыбка все та же, по-детски открытая, немного удивленная, будто он прислушивается к чему-то удивительно интересному, когда улыбается. И голос его сохранил бывшую уверенность, спокойствие, теплоту».
А вскоре еще теплее становится на душе у Александра Максимовича. И не только потому, что все больше и больше приходит к нему знакомых и незнакомых людей. И не только потому, что на дворе весенний месяц май и появились на его подоконнике нежные подснежники и первые пахучие ландыши… Потому, что приходит в его дом книга — первая часть трилогии «Молодость».
У его кровати собрались друзья, те, кто знал давно, и новые друзья. Был здесь и Борис Спиридонович Буряк, сохранивший в памяти эту встречу.
Глядя на Александра Максимовича, он, — видать, припомнил сейчас Уфу, как читал «с карандашом» и правил рукопись будущей книги. А теперь вот она — эта книга…
Руки Александра Максимовича уже совсем не двигались, и он не мог не только взять свою книгу, но даже прикоснуться к ней. И тогда, волнуясь и не сводя взгляда с книги, пахнувшей еще типографской краской, он сказал:
— Положите мне на грудь…
Книгу положили ему на грудь. Александр Максимович смотрел на нее так, как, наверное, смотрит на свое первое дитя счастливая мать. Так почувствовал он весомость своей первой книги. Но он тогда не мог почувствовать и предвидеть ту художественную весомость, которую ей суждено было приобрести в нашей литературе.
Приходит к Александру Бойченко-писателю признание. Союз писателей Украины принимает его в свои ряды…
Присылают Александру Максимовичу письма читатели и те, кто еще не смог, но очень хочет прочитать его книгу, письма со всей страны, а позже и из-за границы.
«Дорогой тов. Бойченко!
Узнав из газет о том, что вы написали книгу «Молодость», посвященную героической молодежи Украины, я очень захотел прочитать ее, — пишет из далекого Заполярья Г. Сухокобыла. — Но достать здесь книгу не так-то легко. И вот я обратился за помощью в ЦК ЛКСМУ. Теперь, прочитав ее, пишу вам письмо. Мне хочется от всей души поблагодарить вас за эту чудесную повесть.
Я не участник тех событий, которые описываются в ней. Я родился в 1921 году, но для меня очень дорог комсомол, потому что он воспитал меня и сделал человеком…
Читая вашу книгу, я невольно вспоминал книгу Н. Островского «Как закалялась сталь». Особенно хорошо показаны в книге вашей Василий Бойчук, Софрон Искров, Наталка, Гафийка, Андрей. Хочется быть достойным этих людей и во всем подражать им.
Еще хочу сказать вам о том, как хорошо нарисована в вашей книге крепкая дружба комсомольцев, их взаимная любовь, готовность принести в жертву все для общего дела».
«Мы, комсомольцы Н-ской части, с глубоким чувством удовлетворения прочитали «Молодость». Мы, новое поколение, учимся на примерах героев вашей книги.
Мы будем совершенствовать свою боевую подготовку, крепить воинскую дисциплину», — пишут бойцы из Латвии.
Начальник политотдела пластунской казачьей дивизии полковник И. Петрашин вместе с подарком шлет Александру Максимовичу такие слова:
«Книга «Молодость» изображает трудный период становления новой жизни, период, о котором должна знать наша молодежь…
Я счастлив облегчить твой полезный труд. Прими мой скромный подарок — пишущую машинку…»
Мать Героя Советского Союза Наташи Ковшовой — Нина Дмитриевна, член партии с 1917 года, восторженно пишет Александру Бойченко:
«Ваша неисчерпаемая, неутомимая, жизнеутверждающая сила человека-большевика, борца живет и пламенеет ярким огромным огнем. И как это хорошо, что есть на свете такие сердца!»
Повесть Бойченко в боевом и трудовом строю.
«Ваша книга зажигает и зовет нас на трудовые подвиги», — заявляют комсомольцы-железнодорожники со станции Гребенка.
«Молодость» звала на подвиги и наших бойцов в последние месяцы кровавой битвы с врагом на многих дорогах войны.
Бывший фронтовик, литератор Н. Халемский рассказывает:
«В 1945 году, когда воздух еще дышал недавно затихшими битвами Отечественной войны, в Карпатах, на привале, бойцы читали первую часть трилогии «Молодости», и у каждого было такое ощущение, будто рядом с ним, в дальних походах, шагают герои книги: Василий Бойчук и его славные друзья. Но никто из солдат, совсем еще молодых людей, вероятно, не так давно покинувших школьную скамью, не знал судьбы автора «Молодости», и, когда майор Кривенко стал рассказывать о жизни Александра Максимовича Бойченко, все позавидовали офицеру, так близко знавшему этого человека. Он рассказывал солдатам о любимце украинской комсомолии, который то появлялся на стройках Днепровской гидроэлектростанции, то оказывался в донецкой шахте, был всегда там, где труднее, где требовались мужество и воля к победе…»
Александра Максимовича навещает группа передовиков-железнодорожников. Как всегда, возникает непринужденная беседа. О работе гостей, о книге хозяина.
— Я возвратился из поездки, устал, но, когда сел за вашу книгу — не мог оторваться, — говорит паровозный машинист Ильинский. — Книга украинская, я русский, а вот начал читать — и будто сроду я украинец. Так просто и понятно написано.
— Чувствуется, что вы железнодорожник, все мелочи знаете, — добавляет Надя Натыкан. — У нас вся молодежь рвется к этой книге.
Инженер Лазаревский сказал:
— Я дал Ильинскому книгу на три дня. Когда прошел этот срок, он попросил еще на день оставить. Надо, говорит, дать ее помощнику. Он немного зазнался, прочитает, и тогда будет полный порядок.