Юрий Медведев – Вожаки комсомола (страница 64)
В январе 1936 года в Москве состоялось первое совещание по детской литературе. Косарев говорил на нем заключительное слово. Растить добрых, честных, трудолюбивых людей — вот к чему должна стремиться детская литература. Не поучать ребят должна книжка, а вдохновлять на благородные поступки и мысли. Это выступление Косарева запомнилось слушавшим его надолго.
Косарев пользовался большим авторитетом. Он был очень популярный человек. Самые неожиданные вопросы поэтому приходилось подчас решать Александру Косареву.
Однажды к нему на прием пришел вор. Четырнадцатилетний Володя Кирик — беспризорник начал воровать только, чтобы как-то прокормиться, а потом уж — по привычке. Но бесприютность, постоянный страх «провалиться» и полная безнадежность впереди все больше тяготили его. И тогда подросток решился на отчаянный шаг.
В кабинет Косарева вошел щуплый паренек, замялся у порога.
— Проходи, садись, — сказал генсек.
Мальчик, не подымая глаз, прошел к письменному столу, оставив у дверей чемодан, присел на краешек стула.
— Как тебя зовут?
— Володя Кирик.
— Ну, что скажешь, Володя?
Паренек по-прежнему не глядел на секретаря, только мял в руках засаленную кепку да старался спрятать под стул свои видавшие виды башмаки.
— Да ты не бойся, Володя, я ж тебя не съем, видишь же сам, я не страшный вовсе. А раз пришел ко мне за советом, так давай говорить по душам. Чем смогу — помогу.
Тут посетитель впервые взглянул на Косарева. А увидев смуглое улыбающееся лицо, приветливые, чуть раскосые глаза и непослушный темный вихор на макушке генерального секретаря, заговорил торопливо, сбивчиво, но искренне.
Его будто прорвало. Подросток рассказывал про свою голодную и холодную жизнь, про то, что родителей потерял в десять лет, что попал в компанию беспризорников чуть постарше, которые уже вовсю промышляли воровством, что и сам быстро втянулся в бродячую жизнь.
— Но теперь я не ребенок, — Володя встал, — и не хочу больше быть не как все люди, хочу работать, а не воровать.
Кирик подошел к двери, взял чемоданчик, поставил на стол и раскрыл. Там были деньги.
— Вот вчера обокрал актрису цирка. Верните ей деньги. Больше чужого не возьму.
Парнишка на этот раз смело встретился глазами с Косаревым:
— Хочу быть честным человеком.
Косарев поднялся из-за стола, подошел к Володе, положил ему руку на плечо:
— Я тебе верю, Кирик, и помогу. А теперь ступай, да захвати чемодан — отдашь его в приемной моему помощнику. Через три дня приходи — решим, чем тебе заняться.
В тот же день Александр рассказал о мальчике Калинину и Крупской, вместе думали, как с ним быть.
Через три дня Кирик снова сидел в кабинете генерального секретаря:
— Ну что, Володя, как ты смотришь на то, чтобы стать водолазом. Парень ты смелый, думаю, не по-боишься?
Кирик вскочил, глаза у него сияли:
— Спасибо, спасибо, Александр Васильевич, я постараюсь, я вас не подведу.
Так бывший вор Владимир Кирик оказался в школе водолазов. Он окончил ее с отличием и стал прекрасным специалистом. Впоследствии Кирик участвовал в операции по поднятию затонувшего корабля «Сибиряков» и был награжден за это орденом Красного Знамени. Он стал, как и обещал Косареву, честным тружеником. А когда пришла Великая Отечественная война, Кирик был отважным бойцом и геройски погиб в одном из боев.
Еще задолго до того, как стать генеральным секретарем ЦК ВЛКСМ, Косарев интересовался работой комсомола за рубежом. В 1924 году он был введен в состав русской делегации на IV конгресс Коммунистического интернационала молодежи. В 1928 году участвовал в работе V конгресса КИМа и стал членом Исполкома Коммунистического интернационала молодежи. А когда оказался во главе комсомола страны, вопросы международного молодежного коммунистического движения превратились в часть его постоянной работы. Поэтому история развития этого движения тесно связана с именем Косарева. Он участвовал как руководитель советской делегации в первом Международном антиимпериалистическом конгрессе молодежи во Франкфурте-на-Майне летом 1929 года. В 1927 и 1930 годах Косарев ездил в Берлин нелегально. Работники Исполкома Коммунистического интернационала молодежи вспоминают, что не было ни одного секретаря легального или нелегального Союз?. Коммунистической Молодежи, с которым не поговорил бы Косарев. Его знал, уважал и любил самый широкий актив КИМа. У Александра появилось много настоящих друзей среди видных деятелей международного коммунистического движения. Особенно близок он был с Раймоном Гюйо, Артуром Беккером, Фрицем Гроссе, Ольгой Бенарио.
Когда же кто-то из кимовцев отправлялся за границу нелегально, обязательно заходил к Саше посоветоваться. Он рассказывал, как лучше конспирироваться, особенно — чтобы не обнаружить незнание языка. В руководстве КИМа были его земляки — в Исполкоме с 1930 по 1934 год работал Семен Федоров, а председателем его до 1937 года был Василий Чемоданов.
Среди эпизодов деятельности Александра Косарева за рубежом есть несколько особенно ярких.
В сентябре 1933 года Косарев впервые оказался в Париже. Здесь был созван Всемирный конгресс молодежи против империалистической войны и фашизма. Около тысячи юношей и девушек собрались в столице Франции.
Организовал конгресс Всемирный комитет борьбы против империалистической войны и фашизма, во главе которого стоял Анри Барбюс. В повестку конгресса был включен доклад Александра Косарева о советской молодежи. Он же возглавлял маленькую делегацию Советского Союза из пяти человек. В нее вошли передовой рабочий с московского завода АМО Константин Тимофеев, незадолго до этого награжденный орденом Ленина, модельщица одного из ленинградских заводов Мария Зайцева, украинская колхозница Наталья Будниченко, рабочий и студент-заочник из Казани Хабибула Загидулин.
Члены делегации давно, как говорится, «сидели на чемоданах», а французских виз все не было. Только за три дня до начала работы конгресса в ЦК ВЛКСМ пришла долгожданная телеграмма: «После многократных просьб министерство согласилось дать визы, запросите их в посольстве и известите нас. Анри Барбюс». Поэтому в Париж они приехали за час до открытия конгресса, а во дворец Мютюалите, где он проходил, явились, когда вся тысяча участников была в сборе. Советскую делегацию сразу обступили, засыпали вопросами, тянулись пожать руки друзьям из новой России.
Косарев делал доклад на следующий день. Текст в переводе на три языка — французский, английский и немецкий — роздали делегатам. Но они все равно внимательно вслушивались в незнакомую русскую речь, следили за жестами и лицом Косарева. Многие делегаты впервые видели советского человека. Когда Александр закончил доклад, делегаты поднялись с мест и запели «Интернационал». Представитель Саарской области вручил советской делегации красное знамя — символ борьбы против фашизма.
Среди участников конгресса было более ста молодых социалистов. Буржуазные же газеты, в частности орган социалистов «Попюлер», обрушились на конгресс молодежи, именуя его «коммунистическим маневром», а участников — марионетками в руках русских коммунистов.
В ответ на эти враждебные выступления самые передовые из молодых социалистов решили устроить свое собрание и пригласили туда Александра Косарева — изложить точку зрения советской молодежи на проблемы борьбы против фашизма и империалистической войны.
Вот как рассказывает об этом событии переводчица русской делегации в Париже:
«Перед началом своего выступления Косарев сказал:
— Я буду говорить по-русски, а Тамара Мотылева переведет мою речь на один из иностранных языков — на французский, немецкий или английский, как вы хотите. А перевод на другие языки пусть идет параллельно, чтобы не терять времени, вы уже позаботьтесь об этом сами.
Участники собрания недовольно зашумели, а Пьер Тюротт, председатель собрания, вполголоса объяснил нам:
— Никто тут не возьмется переводить. Видите, какая накаленная атмосфера — у нас много внутренних разногласий, взаимного недоверия. Придется вам перевод на все три языка взять на себя.
На том и порешили. Косарев делал перерывы после каждой фразы и терпеливо ждал, пока я ее переведу на три языка. Кто знает, может быть, ему и кстати были эти перерывы: он внимательно наблюдал за аудиторией, за сменой ее настроений, обдумывал выражения, подыскивал аргументы. И по мере того, как он говорил, все более отчетливо ощущалось расслоение среди присутствующих — большинство принимало речь Косарева сочувственно, с доверием, а меньшинство продолжало злобствовать.
Общение оратора и слушателей становилось все более живым: Косареву задавали вопросы, возражали, и он каждый раз находил верный тон для ответа.
Женщина не первой молодости, сильно напудренная, с вычурной прической, назвавшаяся представительницей социалистической молодежи Марселя, несколько раз подавала недоброжелательные реплики: ей сильно не нравился ход собрания.
— Что скажут о нас те, кто послал нас сюда, — сокрушалась она, — когда узнают, что мы установили контакт с русскими коммунистами!
Косарев тут же парировал:
— Тем, кто в своих поступках руководствуется не убеждениями, а боязнью, «что про меня скажут», тем бы лучше заниматься домашним хозяйством, а не играть в политику.
Дама из Марселя побагровела, и куда только девалась ее чопорная благовоспитанность! Она завопила: