Юрий Медведев – Вожаки комсомола (страница 49)

В октябре, как только началась мобилизация комсомольцев на Петроградский фронт, на борьбу с Юденичем, Саша пришел в клуб Басманного (Бауманского) райкома комсомола, где производилась запись. Однако ему отказали — слишком молод еще.

Тогда Саша отправился домой; решение у него уже созрело. Дома была только мать, она мыла пол.

— Мам, подруби шинель, на фронт ухожу, — окликнул он ее.

— Чего еще выдумал! — сердито сказала мать и в сердцах хватила мокрой тряпкой по полу. — Не отрывай от дела.

Получив такой ответ, Саша взял топор, в буквальном смысле «подрубил» свою невероятной длины шинель и вышел из дому.

Два дня мать тщетно ждала сына, вся изволновавшись, вдруг вспомнила о том их последнем разговоре. «Батюшки, да он, видно, всерьез о фронте-то говорил…»

А Саша в это время ехал уже с эшелоном в Петроград. В очерках по истории ВЛКСМ можно найти такие строки: «На защиту Петрограда отправился отряд активистов московской организации комсомола. В дороге обнаружили, что вместо 20 бойцов едут 22: двоих, не зачисленных в отряд по возрасту, извлекли из-под лавки вагона. Одним из них был рабочий паренек Саша Косарев…»

Так он оказался вопреки всему на фронте. Вот его собственные слова из автобиографии: «Вступил в сводно-боевой отряд. Отряд состоял главным образом из молодежи».

Здесь, на фронте, Косарев стал членом партии. Сашу назначили политруком. Жизнерадостный, общительный паренек сразу оказывался в центре событий, он сам тянулся к людям, внимательно слушал их, набирался ума от старших, спорил, соглашался, расспрашивал.

Саша уже тогда стремился анализировать обстановку, стараясь действовать в любых обстоятельствах наиболее рационально. Казалось бы, в боях с Юденичем, в голодном и холодном Питере вихрастому мальчишке в наспех подрубленной, с чужого плеча шинели было не до обобщений. Но пройдут годы, и в 1931 году с трибуны IX Всесоюзного съезда ВЛКСМ генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ Александр Косарев, говоря о сложности международной обстановки, об угрозе войны, о подготовке к ней молодежи, использует свои юношеские наблюдения: «Мне вспоминается такая картина. В 1919 году, «когда наступал Юденич на Ленинград, был такой случай: Юденич находился в шести верстах от Ленинграда. Ставился вопрос: сдавать город или не сдавать? Партия и Совет постановили — не сдавать. Взяли нас, — а нам было тогда по 13–14 лет, — дали нам в руки по гранате: кидать нужно так, ложиться нужно так, завтра Юденич будет в город входить, там такие-то укрепления, там вот дома, где окна завалены мешками с песком, чтобы пули не пробивали, и вот вам туда надо залезть, и когда он начнет наступать с Балтийского вокзала, вы давай его гранатами забрасывать. Нас учили тогда, когда враг наступал. Нас тренировали к уличному бою».

Надо заранее готовиться к боям, изучать военное дело, получать военную квалификацию — вот какую мысль подтверждал Косарев своим рассказом. Но тогда, в гражданскую, острота обстановки не оставляла времени на обучение. Шли жаркие бои. В одном из них Саша был ранен, его отправили в госпиталь, а потом демобилизовали.

Оправившись после ранения, Косарев пришел в Петроградский горком комсомола и получил направление на учебу. Через три месяца кончил курсы при политшколе и возвратился в Москву. Здесь он несколько месяцев проработал в агитотделе ЦК РКСМ, а затем его избрали секретарем Бауманского райкома комсомола. Косареву было восемнадцать лет.

Бауманский район Москвы в начале двадцатых годов считался одним из наиболее развитых промышленных районов столицы. Основу составляли ткацко-прядильные фабрики — Измайловская ткацко-прядильная, трикотажная имени Баумана, бумаго-ткацкая имени Героя Труда Осипа Звонкова, текстильная имени Кутузова и много других. Заводы «Манометр», «Мастяжарт», «Освобожденный труд», типографии, Московский телеграф и различные мастерские также формировали рабочий класс района.

Во время гражданской войны многие предприятия закрылись, комсомольцы ушли на фронт, распались ячейки, созданные в 1918–1919 годах. В 1922 году промышленность Москвы только-только начинала оживать. К этому времени относится и воссоздание комсомольских первичных организаций на большинстве предприятий Бауманского района. Поначалу набиралось пять-десять комсомольцев: ячейки были слишком малы. Поэтому на самых крупных фабриках и заводах возникали базовые ячейки, которые объединяли комсомольцев нескольких мелких предприятий. К примеру, в «базу» ткацкой фабрики имени Героя Труда Осипа Звонкова входили трикотажная фабрика имени Баумана, типография Центросоюза, учебно-ремесленные мастерские, текстильная фабрика имени Кутузова. В базовые предприятия комсомола превратились фабрики — Семеновская мануфактура, «Красная заря», Измайловская ткацко-прядильная, заводы — «Манометр», «Гноми-Ром» (ныне «Салют»), «Мастяжарт» (Мастерские тяжелой артиллерии). Таким укрупненным организациям становились по плечу молодежные проблемы, и в первую очередь рост рядов комсомола.

Вовлечь как можно больше рабочей молодежи в комсомол, сделать эту организацию массовой и авторитетной — к решению этой главной задачи приступил новый секретарь Бауманского райкома комсомола. Много позже он расскажет об этом периоде так:

— Вот кто-то мне кинул реплику: «Миллион — это мало!» Да, конечно. Но мне вспоминаются такие годы, когда мы имели в комсомоле только десятки тысяч и когда, захватив под мышку несколько брошюр «Все под красное знамя союза», бегали по заводам вербовать в комсомол, причем хвалились, завербовав пять человек.

Саша Косарев каждый день бывал на предприятиях, выступал перед молодежью, расспрашивал о самых «больных» сторонах жизни, приглядывался к наиболее инициативным и смышленым ребятам. Он никого не забывал. Через некоторое время удивленный хлопец приходил в райком по вызову секретаря, и Саша предлагал ему или возглавить базовую ячейку, или перейти работать в аппарат райкома, или направлял на учебу.

В Бауманском райкоме еще совсем молодой Косарев проявил свои способности в подборе комсомольского актива. Этот его талант отмечают все знавшие Сашу, все, в чьей судьбе решающую роль сыграл его зоркий глаз.

Так он заметил Семена Федорова, который работал на фабрике «Красная заря», хорошо знакомой Косареву. Семен вел большую общественную работу, был избран от фабрики членом Моссовета.

Однажды Саша вызвал Федорова в райком:

— Принимай, друг, от Лисовского, он в армию уходит, Благуше-Лефортовский «куст».

А вскоре перетащил Семена в райком — заведовать организационным отделом.

Василий Чемоданов, Василий Прохоров, Алексей Шахурин, Татьяна Васильева, Семен Федоров, начав работать в комсомоле с легкой руки Косарева, потом долгие годы чувствовали еще его внимание и поддержку.

В райкоме комсомола, одноэтажном особнячке, работали семь человек в возрасте от восемнадцати до двадцати лет.

Трое из них жили вместе недалеко от райкома — Саша Косарев, Сеня Федоров и Коля Кормилицын. Жили неприхотливо и, конечно, коммуной. После зарплаты неделю шиковали, колбаса не сходила со стола, а потом перебивались чем бог пошлет и частенько наведывались к матери Косарева, «бабе Саше», как ее все называли, благо что семья Александра обитала в доме, который выходил во двор райкома: баба Саша всегда напоит чаем, а то и щами накормит.

Правда, «нахлебничали» они относительно. С тех пор как в девятнадцатом году умер от сыпняка отец, Александр постоянно помогал матери — надо было поднимать на ноги младших сестренок.

Семен Федоров был самый грамотный из ребят: окончил четыре класса реального училища. Им не хватало знаний, культуры, но ночами они пытались наверстать то, что не смогли узнать вовремя. Восемнадцати-двадцати-летние парни не раз глядели в глаза смерти, а вот грамотно говорить, писать не умели.

Прошел через гражданскую войну секретарь райкома Косарев. Заведующий политпросветом райкома Вася Прохоров подростком вступил в партизанский отряд легендарного Камо, был ранен, после госпиталя снова пошел на фронт. Многие секретари ячеек только что вернулись с Украины, Дона, Кубани, где добивали белые банды. Конечно, такое прошлое поднимало авторитет активиста в глазах молодежи, облегчало работу. Но знаний не хватало. Косарев требовал, чтобы комсомольский актив учился, рассылал всех по организациям, заставлял выступать, выступать, выступать. Не признавал никаких доводов: «Стесняюсь, не умею, боюсь».

— Ты коммунист, значит, должен уметь то, что нужно партии, комсомолу.

Так было с райкомовцем Мишей Комиссаровым, который до дрожи боялся аудитории. Но Косарев настоял на своем, и через полгода Миша уже как ни в чем не бывало сам напрашивался:

— Давай я съезжу, проведу собрание.

Политическая обстановка была сложной — в условиях новой экономической политики идейное воспитание молодежи приобрело особую остроту. Уберечь юношей и девушек от мелкобуржуазного влияния было не так-то просто. Тем более что причины для недовольства они имели вполне реальные: многие остались без работы, не могли приобрести специальность. В этих условиях непосредственный контакт с молодежью, толковое разъяснение политики партии играли особо важную роль.

Члены Бауманского райкома выступали перед самым разным народом. Чаще — на фабриках и заводах, там было проще, там были такие же рабочие ребята. Но комсомольские ячейки создавались в учреждениях, в школах, в техникумах и институтах. Здесь приходилось держать ухо востро, осторожно подбирать слова, отвечать на любые, порой далеко не доброжелательные вопросы. Не получившие образования комсомольские вожаки тем не менее обязаны были все знать, не имели права выглядеть смешными. Уйти учиться удавалось единицам. Выход оставался один: книги по ночам. Читали классиков, историю французской революции, штудировали «Капитал», работы Ленина, даже книжки по искусству попадали под подушки райкомовцев.