Юрий Медведев – Вожаки комсомола (страница 25)
Что ж, пожалуй, пора!
Рафаэль вновь поднимается.
— Встаньте, — говорит он негромко. — Теперь слушайте все! Я оглашаю текст нашей присяги. — И, высоко подняв над головой правую руку, стиснутую в кулак, четко выговаривая слова, читает по-немецки:
— «В духе идей наших великих вождей Ленина и Либкнехта клянемся мобилизовать трудящуюся молодежь мира во имя непримиримой борьбы против капиталистов всех стран, которые подготавливают войну против оплота рабочего класса мира — Советского Союза.
Мы клянемся:
быть в первых рядах в борьбе за коммунизм и, помня славные традиции КИМа, став солдатами, во всех сражениях, во всех армиях всегда действовать так, чтобы начавшаяся война превратилась в гражданскую войну.
Мы клянемся взяться за оружие:
во имя защиты Советского Союза,
во имя оказания помощи угнетенным народам,
во имя сокрушения буржуазии,
во имя победы рабочего класса,
во имя победы всемирной революции».
Приглушенно прозвучали слова переводов.
— Теперь повторяйте за мной! — сказал Хитаров.
Взлетел лес рук, сжатых в кулаки. И на десятках языков громко, торжественно и вдохновенно в Колонном зале, где четыре года назад советские люди у гроба Ленина присягнули на верность его делу, прогремели слова клятвы молодых.
— Wir schören zu Waffen zu greifen, — чеканил слова Хитаров.
— Мы клянемся взяться за оружие, — грозным эхом откликались партер, ложи, балкон.
— We swear to take arms…
Перекатывались по залу, сталкивались и сливались воедино прекрасные эти слова верности великой идее и призыва к действию, произнесенные по-русски и по-немецки, по-французски и по-итальянски, по-английски и по-китайски и еще на многих, многих языках.
Лица отвердели, посуровели, а глаза сверкали…
Каждый чувствовал возле себя плечо товарища, брата, соратника.
Казалось, что раздвинулся потолок Колонного зала, разошлись стены, под голубым куполом неба, за морями и океанами, на всех пяти материках Земли миллионы юных пролетариев присоединились к клятве и вслед за своими вожаками повторяют:
«…Во имя защиты Советского Союза… Во имя победы всемирной революции…»
Каждый, кто присутствовал тогда в Колонном зале, сохранил в своей памяти эти драгоценные мгновения!
А когда отзвучали последние слова присяги, на сцене появился старый человек с длинными седыми волосами. Он взмахнул руками и запел дребезжащим, хрипловатым голосом:
— Debout les damnés de la terre…
To был композитор Дегейтер, написавший музыку международного пролетарского гимна.
Делегаты и гости пели «Интернационал».
Через несколько дней, выступая с докладом «Строительство социализма и деятельность ВЛКСМ», генеральный секретарь Центрального Комитета комсомола Александр Мильчаков говорил:
— Мы воспитываем революционеров-интернационалистов. Поэтому основной заповедью нашего существования является воспитание молодежи в духе преданности КИМу. В среде нашей молодежи неугасимый интерес к борьбе наших братьев на Западе и Востоке и дух международной солидарности. Такие величайшие события, как китайская революция, всколыхнули огромные массы трудящейся молодежи. Мы знаем, что работа нашего союза, в свою очередь, находит отзвук среди наших друзей в странах капитала. Мы будем еще больше крепить узы нашей братской связи, так как каждый комсомолец является членом КИМа, членом международного объединения юных коммунистов.
Слова эти, сказанные с подъемом и огоньком — ведь Саша Мильчаков был, бесспорно, лучшим оратором комсомола 20-х годов, — прозвучали как ответная присяга двухмиллионной армии советских комсомольцев на верность Коммунистическому интернационалу молодежи. Верность присягала верности!
Но уже началась деловая работа конгресса. Дав клятву, держи ее! Это значило, что уже сегодня предстоит решить кардинальные вопросы юношеского движения, от которых зависит дальнейшая его судьба, смело обнажить ошибки и недостатки в деятельности комсомольских организаций в странах капитала и подсказать способы их скорейшего преодоления.
Да, комсомольцы Китая, Германии, Болгарии, Югославии, Италии, Венгрии, Греции, Польши, Франции своими героическими действиями подтвердили свою преданность делу коммунизма.
Но в то же время в этих же союзах нет-нет да и вспыхивали эпидемии давней, уходящей своими корнями в первые годы существования КИМа болезни авангардизма. Ее симптомы — в стремлении противопоставить себя партии, быть более «революционными», нежели партия, осуждать старшее поколение за якобы излишнюю осторожность, муссировать проблему «отцов и детей».
Хитаров в своем отчетном докладе очень подробно рассказывал о деятельности ВЛКСМ, на примерах и фактах доказывал, что в Советском Союзе не существует ни проблемы «отцов и детей», ни разрыва между поколениями.
«Союз коммунистической молодежи потому и побеждает, — говорил он, — что предан большевистской партии во всех ее боях, во всех трудностях. Когда партия боролась против троцкистов, последние возлагали свои надежды на молодежь, но что мы видели? Мы видели, что Союз коммунистической молодежи единодушно защитил партию».
Рафаэль чрезвычайно серьезно готовился к докладу. Он хотел, чтобы все положения его были сформулированы предельно ясно и иллюстрировались конкретными примерами деятельности отдельных союзов. Конечно, тезисы доклада всесторонне обсуждались и делегацией ВЛКСМ, и секретариатом ИК КИМа, но и личный вклад Хитарова был очень велик. Ведь Рафаэль превосходно знал работу крупнейших секций КИМа: ВЛКСМ, комсомола Германии и Китая. И знал не понаслышке, а на основе накопленного им опыта практической работы в этих союзах.
В его докладе четко проводилась мысль о том, что борьба за молодежь стала одним из коренных вопросов современности.
Молодежь — будущее мира. За кем молодежь, за тем будущее. Это отлично понимали не только марксисты, но и их идейные противники. И буржуазия прилагает много усилий и тратит огромные средства для того, чтобы завоевать, покорить и на свою потребу перекроить умы и сердца молодых. Различные государственные режимы, начиная от фашистской диктатуры в Италии и кончая социал-соглашательскими правительствами, по существу, ничем не отличающимися от капиталистических, пытаясь утвердить себя в грядущем, активно борются за молодежь.
Следовательно, задача зарубежных коммунистических партий и, естественно, КИМа — всеми силами противодействовать буржуазному влиянию на молодежь, в первую очередь пролетарскую, вооружая ее идеологией коммунизма…
Одним из решающих факторов превращения союзов в массовые организации молодежи является их перестройка на основе производственных ячеек. Где, как не на заводах и фабриках, юные пролетарии получат возможность пройти школу классовой борьбы, непосредственно участвуя в экономических и политических боях рабочих?
Одновременно с организационной перестройкой необходимо оживить внутрисоюзную работу, не забывать ее «юношеский» характер, отказаться от механического копирования форм и методов деятельности компартий.
Отчеты от имени Исполкома КИМа, сделанные Хитаровым и Миланом Горкичем, вызвали живейший обмен мнениями.
В прениях выступило 57 ораторов, представляющих комсомольские организации 36 стран.
Рафаэль был счастлив. Анализ положения и перспектив нашел горячий отклик в сердцах делегатов конгресса.
Не прошло даром и его участие в выработке программы КИМа. В ней Коммунистический интернационал молодежи декларировал свою сущность, мировоззрение, принципы, задачи.
При разработке программы комиссия Исполкома КИМа (в нее входили и представители Коминтерна) под председательством Рихарда Шюллера проделала поистине громадную работу.
Шюллер — ветеран международного движения молодежи, выдающийся теоретик, человек, обладающий большим политическим опытом, — готовился «пропеть свою лебединую песню», так как уходил на партийную работу.
В работе над созданием программы использованы были не только проекты программ III и IV конгрессов КИМа и историческая речь Владимира Ильича на III съезде РКСМ, но и ряд менее известных работ Маркса, Энгельса, Ленина и Карла Либкнехта, посвященных вопросам молодежи.
Благодаря этому программа приобрела несокрушимую теоретическую основу, о которую ломали свои зубы уклонисты правого и «левого» толка.
Программа ставила все точки над «и». Она не допускала никаких ложных толкований вопроса о взаимоотношениях комсомола с партией, то есть о месте комсомола в революционной борьбе.
Она была принята V конгрессом КИМа единодушно, под бурные аплодисменты и одобрительные возгласы.
Но еще до того, как Рихард Шюллер поднялся на трибуну, чтобы обосновать и защитить проект программы, шли заседания делегаций и на четвертом этаже дома на Моховой, и в Доме Советов на углу Тверской и Охотного ряда, где до революции находилась гостиница с пышным названием «Большой Париж».
Там размещалось большинство делегатов зарубежных союзов, там происходили скоротечные совещания, незапланированные встречи и вечера интернациональной дружбы, на которых хозяева угощали приглашенных более чем скромными закусками и любимыми песнями своего народа.
Рафаэль бывал в «Большом Париже» ежедневно. Немецкая делегация полагала, что имеет на Хитарова монопольное право — он же оставался для них геноссе Рудольфом. Но монополию справедливо оспаривала делегация Китая — в самые тяжкие месяцы 1927 года Хитаров был их дальновидным и храбрым вожаком. Хотели общаться с Рафиком французы и итальянцы, норвежцы и югославы.