Юрий Маслов – Искатель, 1999 №6 (страница 36)

— Вкусно! — сказал Климов, попробовав. — В магазин ходила?

— Спустилась на пять минут, — виновато ответила Митасова.

— Дверь оставляла открытой?

— Ну, а что делать, если ключей нет.

— Ладно, накрывай на стол. — Климов сбросил пиджак, отстегнул наплечную кобуру. — Здесь накрывай, в комнате — к нам гость пожалует.

— Кто?

— Увидишь.

Он пошел в душ и, меняя холодную воду на горячую, проклинал себя за слабость. Ему не терпелось остаться наедине с этой женщиной, но… Вечерок обещает быть хлопотным, очень трудным. Насыщенным. И виной тому Леша Градов, которого он пригласил в гости.

Леша Градов работал коммерческим директором фирмы «Гранат», занимавшейся куплей-продажей шоколадных конфет и… подслушивающими устройствами, которые прочно вошли в моду и стали неотъемлемой частью технического вооружения любой мало-мальски уважающей себя конторы.

Слухи, как известно, распространяются мгновенно, поэтому вскоре Леша Градов стал тем человеком, без которого не обойтись. К нему зачастили представители крупных торговых фирм, сыскных и охранных агентств, менты и авторитеты. И со всеми Леша был добр, любезен, приветлив. И никому не отказывал в помощи. Просил кто-кто отладить технику — садился в машину и мчался по указанному адресу. Но особенно охотно Градов откликался на призыв авторитетов, которые, нутром чувствуя за ним невидимую силу, старались его всячески умаслить — приглашали в сауну с девочками, рестораны, казино, а то и просто в офис — поболтать, поговорить за жизнь. И никто из них не догадывался, что Градов ведет двойную игру — работает не только на преступные группировки, но и на КГБ, откуда его когда-то выперли, выкинули, как выкидывают старые, отслужившие свой срок туфли.

Со временем Градов простил гэбэшников: чего в жизни не бывает, но на поклон не пошел — стал работать в одиночку. И знали об этом только несколько человек, повязанных кровью и верой в Единую и Неделимую Россию: бывший его начальник генерал-лейтенант Егоров, ныне возглавляющий отдел в ФСБ по борьбе с преступностью в правоохранительных органах, полковник Скоков, Волынский и Климов.

— Ну и когда же гость пожалует? — спросила Митасова.

Климов вытащил из кейса три бутылки «Рябины на коньяке». Одну поставил на стол, две — на подоконник, взглянул на часы, и в это время в дверь коротко, три раза позвонили.

— Открой, — сказал Климов.

— Открывает обычно хозяин, — возразила Митасова.

— Хозяин, хозяйка… Какая разница. — Климов сел в кресло и закурил. — Иди!

И Митасова пошла. Она уже сердцем чувствовала, что за встреча ее ждет, поэтому, толкнув дверь, зажмурилась, как будто в глаза ударил яркий луч света.

— Катька! — прошептал Градов, шагнул вперед и трижды расцеловал боевую подругу. Затем приложил палец к губам и громко, так, чтобы было слышно в комнате, представился: — Градов Алексей Васильевич. Хозяин дома?

— Ждет.

— Очень приятно! А как мне вас величать?

— Катерина.

— Редкое имя. — Он бросил на тумбочку плащ и прошел в комнату. — Климов, ты где такую красавицу отхватил?

Климов на вопрос не ответил — пригласил гостя к столу.

— Сперва закусим, а потом уже о делишках поговорим.

— А просто так ты пригласить не можешь, случая ждешь, когда подопрет… Ба-а! Мое любимое вино! — Градов откупорил бутылку, наполнил рюмки, сказал, весело прищурив глаз: — За ваш дом, ребята! Чтобы его никогда не покидало счастье.

Они выпили, закусили, и когда Климов вторично наполнил рюмки, Градов, обращаясь к Митасовой, спросил:

— Может, ты скажешь, где он тебя прихватил?

— Да это я его зацепила, — смутилась Митасова. — А он не сдается, думает…

— Индюк думал да в суп попал. — Градов выпил и придвинул к себе пачку сигарет, давая тем самым понять, что можно переходить к делу.

— Мне уйти? — тактично спросила Митасова.

— Сиди, — остановил Климов, закуривая и разворачиваясь лицом к Градову. — Ты Сидорова и Линдера знаешь?

— Младшего? Который гнуковской группировкой руководит?

— Да.

— Имел честь с ним в сауне париться. А на Линдера пришлось однажды даже поработать… Удивляешься? Зря. У меня, Костя, четверо детей, и всех надо накормить, напоить, обуть, одеть и выучить! А нынче это о-очень дорого стоит. Поэтому я не брезглив, иногда берусь за работу, от которой пахнет как от советского общественного туалета. Тебя что интересует?

— Твоя работа.

— Ты в курсе, что Линдер торгует живым товаром?

— В курсе.

— Так вот, в прошлом году он отправил в Эмираты партию девушек — спелых, как яблочки, и стройных, как молодые елочки. Но по дороге, по-моему, на перегоне Москве — Брест, произошла какая-то путаница, думаю, не случайная, и «елочки» загремели в Турцию. Ас турками у Линдера были отношения не ахти — они его все время накалывали: то опаздывали с проплатой, то откровенно кидали. Вместо того чтобы попридержать девочек в дорогих клубах, где за них давали большие деньги, они спускали их в дешевые бордели, чем лишали Линдера хорошего процента. Линдер, понятно, взбесился и однажды за выпивкой пожаловался — что, мол, делать? Грабят в наглую! Я спрашиваю: а Сидоров на что? Ты же под его крышей работаешь. Линдер только рукой махнул: этот пес в Москве хозяин, а там — говно на палочке. Тогда я намекаю, что у меня есть ребята покруче и за определенную плату этот вопрос в две недели решат. Через полчаса мы сторговались, и уже на следующий день я с двумя братишками вылетел в Турцию. Там я подрядил частного детектива. Он вычислил притон, где работали «елочки», и мы совершили налет, дерзкий, надо сказать, налет. Бордель находился рядом с рынком, поэтому охрану пришлось перебить. После этого мы доставили девочек в аэропорт и секретным багажным рейсом отправили в Москву. Рейс этот влетел Линдеру в копеечку, но он остался доволен — турки угомонились, при встрече стали шляпы снимать.

— Где сейчас эти девицы? — спросил Климов. — Я могу их видеть?

— Нет.

— Почему?

— Их сперва отвезли на какую-то загородную виллу. Линдер приехал на них посмотреть и пришел в ужас — заикаются, хихикают, строят рожицы — тихое помешательство. И тогда последовал приказ: списать!

— Убили?

— Хуже. Накололи наркотиками, отвезли за Можайск и сбросили в непроходимые топи.

— Исполнителей знаешь?

— К сожалению, нет. Иначе бы я их собственными руками удавил. — Градов взял с подоконника вторую бутылку, открыл, поставил на стол. — Выкладывай свои проблемы.

Климов коротко изложил историю Зои Михайловны Монблан, рассказал о своей беседе с Сидоровым и печально закончил:

— Теперь вот сижу и думаю: в каком виде я получу этих охранников — в живом или препарированном?

— В гробах! — Градов мрачно усмехнулся. — Но в данный момент меня волнует другое: если эти подлецы перед смертью расколятся, то за Катериной начнется настоящая охота.

— Но я же только защищалась, — слабо возразила Митасова. — Какие ко мне могут быть претензии?

— Дело не в претензиях, дело в том, что ты знаешь и можешь под присягой подтвердить, что эти ребята работали на Сидорова. Понятно? Ты совершила непростительную ошибку.

— А что я должна была сделать?

— Убить! Обоих! Вот тогда бы и Линдер, и Сидоров наложили полные штаны: кто убил — неизвестно, за что — непонятно.

Сперва Климов подумал, что Градов шутит, но взглянув в его потемневшие от злости глаза и сообразив наконец, что присутствует на разработке, определяющей степень виновности агента, не выполнившего задания, он пришел в отчаяние — за что столь умной и привлекательной женщине, как Митасова, выпала такая жестокая судьба? Но отчаяние мгновенно сменилось удивлением, когда он услышал:

— Я исправлюсь, дорогой!

Эти слова с очаровательной улыбкой произнесла Митасова.

— Каким образом? — спросил Градов.

— Мы должны постараться выяснить, где прячут этих подлецов, и…

— Ты, мать, рехнулась! А может, действительно влюбилась — тебе последние мозги отказали.

— Уверен?

— Да. Твое предложение прошло бы, если бы у нас в запасе был месяц. А у нас — день. От силы — два. — Градов махнул рукой. — Сидоров почти все свои бабки вложил в недвижимость, так что у него квартир и дач, причем оформленных на подставных лиц, — считать устанешь.

Митасова откинула со лба прядь волос.

— Французы говорят, что безвыходные положения на то и создаются, чтобы из них выходить.

— А ты что, во Франции родилась?

Митасова не ответила — включила телевизор и принялась смотреть какой-то американский боевик, сюжет которого, как по заказу, строился на заказных убийствах, и пока смотрела, ее неотступно преследовала фраза, произнесенная Галей Синичкиной всего несколько дней назад: «С Левой я знакома три месяца, а второго идиота вижу первый раз». Она сказанула ее у себя на квартире, когда Климов спросил: «Вы давно знакомы с этими ребятами?» Он имел в виду Каткова и Кузькина.