— А как же! Позвонил в Ставрополь своему лучшему другу Боре Горлову и попросил дать Щупакову телеграмму: «Умерла мама, похороны двадцатого…»
— Так у него матушка еще три года назад скончалась, — удивился Климов.
— Боре на это наплевать. У него должность хоть и ниже чем у Ельцина, но возможности больше: он — тюремный врач. Он все может — справочку о смерти заверить, правильный диагноз поставить…
— Правильный… Это как?
— А это, значит, так… Допустим, какой-нибудь крупный авторитет захотел жить, как в шоколаде. Он вызывает Борю и говорит: «Доктор, у меня туберкулез». Боря переводит пациента на больничку, а через пару дней к его дому добрый дядя подгоняет «Мерседес» и говорит: «Вы заказывали, мы пригнали. Счетоплачен. Документы в полном порядке. Распишитесь!»
— Хорошие у тебя друзья! — Климов легко поднялся и спрятал в сейф документы. — А выпить, Витенька, я тебе дам только после заседания. Так будет лучше. И для меня, и для тебя. — Он взглянул на часы и коротко скомандовал: — Вперед!
Прокурору г. Москвы Иванову С. А.
от полковника милиции Щупакова А. В.
Заявление
Уважаемый Сергей Анатольевич!
В последнее время увеличилось число заказных убийств — банкиров, крупных промышленников, членов Госдумы и правительства. Когда такое происходит, то наши правоохранительные органы и средства массовой информации, как правило, ссылаются на внутренние разборки и разногласия между группировками, в которые входят вышеперечисленные господа. Смею Вас заверить, что все это далеко не так, что мнение это ошибочное, а зачастую и провокационное. Дело в том, что олигархи (волки) хоть и не дружат, но друг на друга не нападают, более того, в суровые времена (зимой, читай: в годы экономической разрухи) объединяются в стаи — вместе защищаются, вместе нападают, то есть превращаются в одно целое, когда вступает в силу закон: один за всех и все за одного! Они никогда не позволят отдать на съедение своего собрата, уличенного во лжи, коррупции, воровстве, взяточничестве.
После этого вступления Вы вправе спросить: кто же на самом деле является убийцами? Отвечаю: менты. Честные менты, которые, устав от бессмысленности своей работы (если и поймали преступника, то он тут же оказывается на свободе: отпускают под залог или освобождает суд — нет свидетелей: убили или запугали, нет улик), создали активную группу «Белые волки», поставившую перед собой одну-единственную задачу: нельзя доказать виновность преступника — убивай!
Так произошло и в случае с охранником агентства «Беркут» Катковым Львом Ивановичем и Кузькиным Григорием Артемьевичем. Не спорю, эти господа, конечно, виноваты: за отказ работать под их «крышей» они изнасиловали госпожу Монблан Зою Михайловну, хозяйку массажного салона, предупредив, что если она обратится в суд, то они за ее жизнь и гроша ломаного не поставят. Но Зоя Михайловна оказалась крепким орешком и обратилась за помощью в сыскное агентство «Лучник», возглавляемое небезызвестным вам полковником Скоковым. Текст этого обращения привожу дословно:
Красин: Зоя Михайловна, наш разговор мы предварили условием — услуга за услугу… Моя услуга, как я понял, заключается в том, чтобы привлечь к ответственности посетивших вас ребят. Я не ошибаюсь?
Монблан: Вы не ошиблись. Только не привлечь к ответственности, а сгноить! Сколько это будет стоить?
Красин: Дорого.
Монблан: Десять тысяч долларов вас устроят?
Красин: Я постараюсь вам помочь.
Из вышеприведенного текста понятно, что Зоя Михайловна Монблан сделала заказ и назвала сумму, во сколько оценивается этот заказ — десять тысяч долларов. Красин, который является работником сыскного агентства «Лучник», согласился на эти условия, но понимая, что одному с этим делом справиться трудновато, привлек к делу начальника отдела по раскрытию убийств Московского уголовного розыска полковника Климова, который частенько сотрудничал с агентством «Лучник».
Пятнадцатого августа господин Климов встретился с начальником охранного агентства «Беркут» Сидоровым Игорем Вячеславовичем и в ходе беседы предложил ему выдать следствию Каткова и Кузькина, совершивших насилие над госпожой Монблан. Сидоров дал добро и назвал адрес, по которому проживали охранники. Затем позвонил мне — дом находился на территории моего района — и попросил проследить, чтобы арест Кузькина и Каткова прошел на законных основаниях и без каких-либо нарушений.
В назначенное время я и двое моих работников — сержанты Потапов и Волков — подъехали к дому номер три по улице Горной. Вскоре прикатила и опергруппа — Климов, Красин, Колберг. Колберг остался в машине, а Красин и Климов вошли в подъезд.
Проходит минут пятнадцать. Тишина. Только где-то на третьем или четвертом этаже музыка орет — Пугачева рулады выводит. Проходит еще минут десять, и к дому подлетает еще одна опергруппа. На этот раз настоящая — следователь, фотограф, медэксперт и так далее. И все — в подъезд. Мы не выдержали и — за ними. Входим в квартиру, а там два трупа. И у каждого в голове по дырке. Здесь уж я сообразил, чему был свидетелем. Смотрю на Красина, затем — на Климова. А они мне так спокойно и говорят: «Мы ни при чем. Их шлепнули минут за десять до нашего прихода». Я не спорю: может быть, все именно так и было, но… Факты, господа. Факты… Через окно киллеры уйти не могли — высоко, четвертый этаж, через дверь — тоже: я на улице дежурил, так что все говорит за то, что шлепнули Каткова и Кузькина наши собратья по оружию — Климов и Красин. Шлепнули только за то, что на руках у них не было доказательств против преступников, а впереди маячили десять тысяч долларов.
Вот таким образом вершится в нашей стране «правосудие» — виновных убивают без суда и следствия. Чтобы другим неповадно было. Не знаю, может, это и выход при настоящем положении вещей, но, извините меня, выход дикий, варварский, достойный осуждения и самого строгого наказания.
Полковник милиции Щупаков А. В.
Заместитель начальника МУРа генерал-майор милиции Панкратов, в чьем кабинете началось это незапланированное совещание, а может, судилище — никто из присутствующих толком не знал, удобно, почти картинно развалясь на стуле, пристально вглядывался в знакомые лица: Скокова, Родина, Красина, Климова, прокурора г. Москвы Иванова и не спеша пел свою нахальную арию про то, что ему уже было известно по этому делу. И в его плотной фигуре, позе, выражении хитро прищуренных глаз было ощущение гибкой мощи, очень большой дозволенности и сознания беспомощности сидящих перед ним людей.
Но развязанности в нем все-таки не было. Развязанность — всегда от неуверенности и слабости. А Панкратов, несмотря на свои пятьдесят семь, выглядел молодцом — хищником, высматривающим добычу.
— Значит, так… — продолжил Василий Федорович свою размеренную речь. — Это письмо нашел у себя на столе Сергей Анатольевич Иванов. Кто его ему подсунул? По всей вероятности, тот, кто писал, — Щупаков.
— Где он сейчас? — резко спросил Климов.
— Ищут. Твой зам Смородкин весь оперативный состав на уши поставил. Думаю, найдет. Он — хорошая розыскная собака. Далее. К письму приложена кассета с магнитофонной записью разговора Красина и Зои Михайловны Монблан. Меня интересует подлинность записи…
— Запись подделана, — торопливо проговорил Красин. — Отрезан кусок с началом разговора и конец. После фразы Зои Михайловны: «Десять тысяч долларов вас устроят?» — я сказал, что посоветуюсь с начальством, то есть со Скоковым. Они эту фразу выкинули и вставили последнюю: «Я постараюсь вам помочь». Ну, а дальше по технологии: пленку склеили и переписали на новую…
— Из которой следует, что Зоя Михайловна Монблан — заказчик, а вы, Виктор Андреевич, — исполнитель. Так?
Красин уныло развел руками.
— А ты не паникуй, — неожиданно поддержал его Панкратов. — Пленка уже на экспертизе, разберемся… — Он перевел взгляд на Климова. — Ну что, соловей-разбойник, призадумался? Понял, чем оборачиваются сражения, когда командир придерживается лозунга: «Мы вас шапками закидаем?» Нет, дорогой мой, любую операцию, даже самую простенькую, требуется хорошенько обмозговать, обдумать, просчитать. А ты на рожон попер и вляпался… как воробей в говно! Какого черта ты сам полез в квартиру? Неужто не мог сообразить, что тебе ловушку приготовили? Между прочим, каким образом к Сидорову попала запись разговора Красина с Зоей Михайловной Монблан?
— Еще до нас Зоя Михайловна наняла частного сыщика Воропаева, чтобы выяснить, кто против нее играет, — сказал Родин. — Сидоров про это узнал и велел квартиру нашпиговать жучками. — Он сник и тихо добавил: — Эта проверка стоила Воропаеву жизни.
— Задним умом вы все крепки! — проворчал Панкратов, просверлив Климова взглядом. — Что мне теперь с тобой делать? Посадить? Могу. Все улики против тебя. Пистолете глушителем…
— А пальчики? — возразил Климов. — Где вы их возьмете?
— А ты в перчатках работал. А перчатки выкинул… — Панкратов ядовито улыбнулся. — Давай спорить, что у тебя в сейфе пара чистых стволов валяется. Чего глаза вылупил?
Климова выручил Смородкин. Он без стука вошел в дверь и, чтобы обратить на себя внимание, громко кашлянул.
— Разрешите доложить, господин генерал-майор?
Панкратов от этой официальщины просто взбесился.
— Ну?! — рявкнул он, вскакивая и опрокидывая стул.
