Юрий Маслов – Искатель, 1999 №6 (страница 18)

Пульсы токами бьются, Люди свободные, как ветра, Они на улицу рвутся. А я без дома, но жизнь любя, Не жду ни рая, ни ада. Потолок — небо, пол — земля, А стен не надо!

С минуту все молчали, очевидно переваривая услышанное, затем с немым вопросом уставились на Теплова — как, мол, мэтр отреагирует. Мэтр с ответом не задержался.

— У тебя, Федор, проблема с жилплощадью, срочно вступай в кооператив.

— И это все, что вы мне можете сказать?

Теплое пожал плечами.

— Форма есть, мысль мелковата — комсомольская.

Федор выпил, на скулах от злости заиграли желваки.

— В таком случае я вам еще почитаю…

— Сделай одолжение.

Посланный на х… иду по дороге И думаю: «Гребанный в рот, По этой дороге в борьбе и тревоге Шел восемнадцатый год».

— Браво! — Теплов звучно хлопнул в ладоши. — В этом уже что-то есть, форма отвечает содержанию, но… — Он расцвел в ядовитой улыбке. — За такие стихи, друг мой, тебя в Литинституте точно на три буквы пошлют!

— И что же делать?

— Подумаем, — сказал Теплов, наполняя стаканы. — Яша, а вы чем занимаетесь?

— Водолаз.

— Прекрасная профессия! А стишками не балуетесь?

— Бог миловал.

— Ваше здоровье!

«Сейчас они сломаются», — подумал Яша. И оказался прав. Гелий заснул с открытыми глазами, Федор, зажав ладонью рот, убежал в туалет, а Теплов, убедившись, что самостоятельно до дома ему не добраться, с виноватой улыбкой воззрился на Яшу.

— Водолаз, ма-ашину во-одишь?

— Приходилось.

— О-отвезешь? Я здесь недалеко… На Трубной о-обитаю.

— Доставим в целости и сохранности. — Яша посмотрел на Гелия. — А с этим что делать?

— Ну его к черту! — выругался Теплов. — Он всю жизнь с открытыми глазами спит. Даже на собраниях.

Яша помог Теплову встать, преодолеть двадцать три мраморные ступеньки и добраться до машины.

— Ключи?

— По-ожалуйста. — Теплов выудил из кармана пиджака связку ключей. — Колобовский переулок, дом восемь, квартира двадцать шесть. — И, посчитав, что его миссия выполнена — жизнь вне опасности, и он — дома, нырнул на заднее сиденье и захрапел.

«Писатели спиваются», — сделал вывод Яша, сел за руль и помчался по указанному адресу.

В отличие от Гелия Теплое мог спать даже стоя, как лошадь. В этом Яша убедился, дотащив его до лифта и поднявшись с ним до четвертого этажа, где ему на помощь выскочила из соседней квартиры высушенная, похожая на камбалу, старушка.

— Опять, что ли, надрался? — спросила она, забыв поздороваться.

— Как видите. — Яша прислонил Теплова к стене, открыл дверь и, решив, что старушку ему Бог послал — такие обычно слышат, видят и знают больше, чем положено, — пригласил ее в квартиру.

— Я с ним замучился, — сказал он, укладывая бесчувственное тело поэта на потрепанный диван. — Снимите с него, пожалуйста, ботинки.

— Щас, милый, — засуетилась бабуля. — Я его часто раздеваю.

Яша осмотрелся: старый, дубовый с двумя резными тумбами письменный стол, покосившийся бельевой шкаф, книжные полки вдоль стен, полуразвалившиеся стулья, в общем, — хлам, крах, жилище опустившегося человека. И вдруг — они стояли на полу, за шкафом, и Яша в первый момент не заметил их — две сверкающие серебром и позолотой иконы.

— Богатые иконы, — потвердила бабуля, незаметно приблизившись. — Четвертого дня притащил.

— А не сказал, где приобрел?

— Подарок. — Бабуля перекрестилась, взяла с письменного стола фотографию, вставленную в резную красного дерева рамочку, и Яша, вглядевшись в правильные, строгие, почти классические черты девичьего лица, сразу же признал в нем юную Ольгу Сергеевну Турусову.

— А кто она ему?

— Вроде как жена.

— А почему «вроде»?

— Так не расписаны они.

Яша поставил фотографию на место и, заметив вторую, на которой был запечатлен кудрявый симпатичный мальчишка лет четырнадцати, спросил:

— А это кто?

— Сынок их.

— Извините, как вас зовут?

— Вера Ивановна.

— Очень приятно. — Яша прижал ладонь к сердцу, представился сам, наврав, что он давний почитатель таланта Теплова, и сказал:

— Вера Ивановна, я в магазин сбегаю, куплю что-нибудь к чаю, а вы пока посидите с ним… если не трудно.

— Посижу, сынок. Иди.

Яша схватил частника, доехал до Дома литераторов, где бросил свою машину, пересел и помчался к Трубной. По дороге, сообразив, что Теплов, очухавшись, захочет, по всей вероятности, похмелиться, купил бутылку «Смирновской» и соответствующей закуски — ветчины, рыбки в томатном соусе, солененьких огурчиков. Не забыл и Веру Ивановну, которая могла ему рассказать еще много интересного, подумал: «Старая небось едва концы с концами сводит». А так подумав, нырнул в мясной отдел и попросил завесить кусок свинины — килограмма на два-три.

Нагруженный свертками и пакетами, Яша поднялся на лифте на четвертый этаж и позвонил. Тишина. Он нажал кнопку звонка второй раз, третий… Тишина стала зловещей, грубо-осязаемой. «Странно, не могла старушка свой пост оставить». Яша круто развернулся и позвонил в дверь напротив. Вера Ивановна открыла сразу, как будто караулила, секунды считала до прихода дорогого гостя.

— Скор ты на ногу, — проговорила она с вежливой, но по-старушечьи настороженной улыбочкой. — На машине небось летаешь?

— На машине, Вера Ивановна. — Яша вручил бабуле мясо и поинтересовался, куда исчез его друг Теплов.

— Дома.

— А почему не открывает?

— Так звонок у него не работает. Ты стучи. Друг к нему пришел.

— Друг-то хороший?