Юрий Маслов – Искатель, 1998 №1 (страница 28)
— Во дворе есть стол? — спросил Коля Кузьмин. — Стол, на котором обычно старики в домино режутся?
— Есть, — кивнул Волынский, отдавая должное находчивости паренька. — Вот за этим столом четверо и сядут — козла забить. Пятый будет фланировать вдоль подъезда и, когда старик выползет на улицу, умышленно прикроет его…
— Как Александр Матросов дот? — спросил Коля, позвякивая медалью за мужество и отвагу.
— У тебя бронежилет будет, — успокоил его Волынский. — Киллер замешкается, и «доминошники» начнут действовать — брать убийцу. Но живьем. Понятно?
— А мне что делать? — спросил Осинец, почему-то решивший, что он по негласному списку — шестой.
— Машину водишь?
— Мы все умеем.
— Сядешь за руль и, как только начнется стрельба, блокируешь выезд, сделаешь все возможное, чтобы их задержать. Усек?
— Усек.
— Вопросы есть?
— Вы говорили, что вариантов несколько…
Волынский закурил, выпустил колечко дыма, задумчиво посмотрел на собиравшиеся в грозовые тучи облака.
— Возможен вариант с похищением.
— Старик богат? — спросил Коля Кузьмин.
— Богат его сынок, который в Америке проживает, а старик так, приманка, — сказал Волынский. — Но если такое случится, то вывезти попытаются не старика, а его племянника, который лежит в квартире с поломанной ногой.
— И как же они будут действовать?
— Здесь все зависит от их фантазии. Могут, например, карету «Скорой помощи» подогнать, пройти в квартиру под видом санитаров и вынести племянничка на носилках. Могут?
— Вполне.
— В таком случае мы тоже меняем тактику… «Доминошники» разбираются с водителем машины и с охранником, который останется на улице, а я — с мнимыми санитарами. Пятый номер меня- подстрахует.
— А нас кто страховать будет? — спросил дотошный Коля Кузьмин.
— В каком смысле?
— Если менты нагрянут, они нам могут всю игру сломать.
— Не нагрянут, — сказал Волынский. — Климов кого надо предупредит. Это в его интересах. — Он встал, осмотрел экипировку ребят, брезгливо поморщился. — Вам необходимо переодеться… чтобы на водопроводчиков походили, слесарей там каких-нибудь… Где вы обитаете?
— В Лефортове.
— Часа хватит? Туда и обратно?
— А зачем обратно? — озадачился Осинец. — Мы прямо на Гагарина подгребем. Там и встретимся. Детали уточним.
Замечание было дельное. Волынский проводил ребят до машины, взял у Скокова рацию и помчался домой — пообедать, привести себя в полную сексуальную готовность, как говорил его лучший друг Леша Градов, который считал, что к поединку с прекрасной дамой надо готовиться — если, конечно, хочешь выиграть, — столь же тщательно, как и к встрече с врагом.
Катран — это притон, квартира, небольшой ресторанчик, где круглосуточно идет игра. В такую квартирку вечером можно приехать на велосипеде, а утром уехать на «жигулях». Или, наоборот. Хозяин катрана обязан предоставить играющим все необходимое: помещение, колоды на выбор, чай, курево — сигареты, травку, пьющим — вино и закуску, желающим — девочек. А также поддерживать чистоту и порядок. За это с каждой крупной ставки он имел свою долю и, как правило, за ночь, не напрягаясь, зарабатывал больше, чем многие за месяц.
Именно в такой катран и отправился Алексей Васильевич Тюбиков, покинув квартиру Климова. Катран работал, естественно, нелегально — под крышей ресторана «Семь сорок», веселого, неунывающего заведения с традиционной еврейской кухней, музыкой и песнями, который был расположен в районе когда-то тихого и провинциального, а ныне делового и довольно шумного Перовского рынка. Ресторанчик принадлежал выходцу из Одессы Михаилу Викторовичу Магнеру, мужику умному, хитрому и жестокому. Воровская братва, которая, как известно, клички так просто не навешивает, окрестила его страшным словом — Спрут.
В Москву Михаил Викторович перебрался на волне перестройки — в девяносто первом, купил квартиру для своей многочисленной родни (сам, несмотря на почтенный возраст — сорок шесть лет, был холост и мотался по друзьям), затем — двухэтажный особнячок и начал понемногу обустраиваться: на первом этаже открыл ресторанчик, в котором по вечерам собиралась погулять и поразмышлять о смысле жизни еврейская братия… ну, буквально, со всех районов Москвы — от Маросейки до Малаховки, а на втором — катран, куда были вхожи… Здесь, пожалуй, стоит сделать небольшое отступление, чтобы читателю было ясно, с кем имел дела Михаил Викторович Магнер…
Иерархия карточных игроков довольна сложна. На вершине лестницы располагаются катранщики. Это — элита, авторитеты, которым играть в общественных местах за падло. Они катают, как правило, на собственных дачах, квартирах и ресторанах, оплачивая через доверенных лиц услуги ментов (чтобы не приставали, а в отдельных случаях — охраняли). И только друг с другом. На эти игры-рауты нередко приглашаются любители острых ощущений — высокие должностные лица, правительственные чиновники, банкиры. Поначалу они выступают в роли наблюдателей, затем желают сыграть по маленькой и… Петля затягивается. Расчет простой — пригодятся…
За катранщиками следуют так называемые гусары. Они работают обычно в поездах дальнего следования, на вокзалах, пляжах, в аэропортах, в общем, их можно встретить везде. Это милые, приятные в общении люди, готовые в любую минуту прийти к вам на помощь, а тем более — скрасить ваш досуг.
Следующая категория шулеров — паковщики. Эти ребята очень опасны. Они «катают в половину», то есть жертва сперва обыгрывается полностью, а затем ей дается возможность отыграться на одну треть и возликовать — «А могло быть и хуже!»
Карты — это деньги, а там, где деньги, есть и прилипалы — ростовщики, перекупщики. Первые дают деньги под процент, вторые — скупают долги и, таким образом предоставляют — тоже небезвозмездно — своеобразную рассрочку уплаты долга. Но тем и другим нужны гарантии, поэтому в карточном мире существуют люди, которые эти гарантии подкрепляют — «жуки», воры в законе. Их слово надежнее любого суда и указа Президента. Кто нарушит его — приговор один: смерть!
Так вот, уважаемый читатель, Михаила Викторовича Магне-ра посещали отнюдь не избранные — все, кто имел отношение к картам: элитные игроки, гусары-гонщики, майданщики, паковщики, ростовщики, «жуки», воры в законе. И со всеми Михаил Викторович был вежлив и обходителен, внимателен и приветлив. Но при необходимости и строг. Строг до жестокости. Что, впрочем, было вполне объяснимо — на иерархической лестнице карточных игроков Михаил Викторович стоял на самой верхней ступеньке, и при разрешении споров, недоразумений, конфликтных ситуаций именно его слово зачастую подводило черту человеческой жизни.
Захаживал к Михаилу Викторовичу на огонек и Леша Тюбиков. Но не для того, чтобы лишний раз пожать руку и выразить свое расположение хозяину, просто катран стал частью его жизни, и он забегал сюда с той же целью, с какой писатели, актеры, архитекторы и многие другие господа не менее престижных профессий посещают свои клубы — выпить, поболтать с приятелями, сыграть партию-другую в деберц или бильярд и вальяжно отвалить на тачке до дома, то есть самоутвердиться, доказать всем и в первую очередь самому себе, что дела идут, контора пишет, братва уважает, бабы любят и жизнь прекрасна и удивительна. Осуждать за это Лешу Тюбикова было нельзя: человек есть человек и ничто человеческое ему не чуждо.
Охрана знала Тюбикова прекрасно, поэтому он без осложнений проник на второй этаж, где находился буфет, который до семи вечера обслуживал персонал фирмы, а после семи, превратившись в небольшой — на десять столиков — бар, — посетителей катрана.
За стойкой — восточного типа крепыш лет тридцати. Передвигается бесшумно, как кошка, и, как кошка, чувствует обстановку — засекает малейшее движение, вступающее в диссонанс с общей атмосферой в зале, и моментально приходит в действие. А действовать он умеет. Под легкой белой курточкой на тоненьком пояске — набор метательных ножей в замшевых ножнах. Может закусочку порезать, а может и человека на тот свет отправить. Смотря по обстоятельствам.
Тюбиков кивнул нескольким знакомым и направился к стойке бара.
— Здравствуй, Володя!
— A-а, такси подъехало. — Взгляд Володи потеплел. — Что пить будем? Или ты играть пришел?
— Хозяин нужен.
— А он тебя ждет?
— Ждет.
Володя вытащил из-под стойки телефонную трубку, набрал цифровой код.
— Михаил Викторович, к вам гости.
— Кто?..
Михаил Викторович положил трубку и задумчиво посмотрел на сидящего по другую сторону стола смуглокожего брюнета лет двадцати пяти.
— Он сам пришел, Боря. И желает со мной поговорить.
— Наглец! — Боря пожал накачанными плечами. — Мне уйти?
— Подожди внизу.
Боря откинул портьеру и покинул кабинет через запасной выход, который сообщался с рестораном узенькой винтовой лестницей.
Михаил Викторович ущипнул себя за мочку уха, что делал всегда, когда находился в затруднительном положении, и постарался разыграть в лицах спектакль, в котором главная роль выпала на долю Тюбикова. Рассуждал он при этом здраво, не хуже опытных муровских сыскарей, но всякий раз дойдя до вопроса: «Зачем Таксист мотался ночью на хату Климова?» — вставал в тупик. Борис думает, что Таксист давным-давно ссучился, и его поездка к Климову не что иное, как очередная, запланированная встреча муровского сыщика со своим секретным агентом. Этот ответ лежал на поверхности, лез в голову первым и именно поэтому не устраивал Михаила Викторовича — слишком прямолинейно, примитивно, непрофессионально. «А если предположить, что Климов специально подставил Тюбикова? Это уже интереснее… Но что в таком случае ему надобно? Чего он ищет, чего разнюхивает? Мы и так все друг о друге знаем — кто на кого пашет, кто на ком женат, кто командир, кто подчиненный…»