Юрий Маслов – Искатель, 1996 №4 (страница 46)

— Вам это надоело.

— Не то слово — осточертело! Идешь и оглядываешься: не топает ли за тобой какая-нибудь сволочь.

— Приехали, — сказал шофер, останавливаясь у красивого, по всей вероятности, недавно отреставрированного особняка, на фронтоне которого отсвечивали золотом витиеватые буквы — «Три карпа».

Томкус и Краковская заняли столик на двоих, у окна, и к ним тотчас подбежал вежливый до омерзения официант — молодой, лет двадцати пяти, парень с приклеенной улыбкой и модными — щеточкой — усиками.

— Что прикажете?

— А что у вас есть? — спросил Томкус, мгновенно убрав с лица улыбку.

— Все.

— В таком случае… Копченый угорь, икра…

— Черная?

Томкус вопросительно посмотрел на Краковскую.

— Красную.

— Тушеное мясо в горшочках, коньяк, шампанское…

— Кофе?

— Там видно будет. — Томкус брезгливо повел рукой, и официанта как ветром сдуло.

— Очень вы уж с ним резко, — тихо проговорила Краковская, разглаживая ладонью скатерть.

— Я не люблю людей, которые торгуют своим достоинством.

— Это — удел всех официантов и швейцаров.

— Не скажите. Некоторые обслуживают так, что ты моментально располагаешься к нему доверием и симпатией.

Краковская кокетливо повела плечами.

— Допустим, в данный момент я вас обслуживаю… Что вы ко мне испытываете?

— Прежде всего, вы подобрали не то слово — «обслуживаю»… Вы пришли на деловую встречу, и я бесконечно рад, что это именно вы — вы мне нравитесь.

— Спасибо. У вас американское гражданство?

Вопрос остался без ответа, ибо официант-угорь, как окрестил его про сеоя Томкус, притащил вино и закуски.

— Горячее нести сразу? — спросил он, сгибаясь в полупоклоне.

— Я скажу. — Томкус наполнил бокалы и взглянул Краковской в глаза. — Предлагаю на брудершафт — мне легче называть вас по имени и на «ты».

— Не возражаю.

Они выпили, и Томкус сказал:

— Да, теперь я — гражданин Соединенных Штатов Америки.

— Вы счастливы?

— Мы договорились на «ты».

— Ты счастлив?

— Как тебе сказать… Когда иммиграционный судья спросил меня: «Вы любите Америку?» — я соврал, сказал: «Да». Судья улыбнулся и добавил: «Вы — русский, а потому не старайтесь быть американцем в большей степени, чем мужчины, которые в нашей стране родились… Почаще готовьте русские блюда, старайтесь соблюдать русские обычаи и праздники, покупайте для сына русские пластинки и книги — американскими он обзаведется сам…»

— У тебя есть сын? — вскинула брови Краковская.

— Нет. Но надеюсь, что будет.

— Ты хочешь сказать…

— Договаривай, — улыбнулся Томкус. — После «а» следует «б».

— Ты хочешь, чтобы я родила тебе сына?

— Это тебя смущает? Или расстраивает планы?

Краковская нервно рассмеялась. Она и впрямь пришла в крайнее замешательство. Через ее постель прошли десятки мужчин, но ни один из них не предлагал ей то, что предложил этот свалившийся черт знает откуда симпатичный мужик. Но главное было не в его предложении, а в том, что она сама давно об этом мечтала, ибо пролетевшие, как курьерский поезд, годы оставили ей в наследство только одиночество, которое в последнее время буквально терзало и мучило ее, и она, просыпаясь по ночам, испытывая в душе тревогу и страх перед надвигающейся старостью, решилась на крайнее — выйти замуж. За кого? Да хоть за черта лысого, хоть за Глазова! Но в последний момент, когда она была уже готова осуществить свое> решение, судьба снова подставила ей ножку — Глазова убили. Если, конечно, верить Кудимовой.

— Почему ты молчишь? — спросил Томкус.

— Думаю.

— А ты не думай — голова разболится.

— Тогда ты думай за меня, — улыбнулась Краковская.

— Хорошо. Я тебя устраиваю? Как мужчина?

Глаза Краковской вспыхнули мягким, зазывным светом.

— На этот вопрос, можно ответить только после… — Она смутилась и, чтобы скрыть это смущение, лихо допила оставшееся в бокале шампанское.

— Ты меня неправильно поняла. Я не вызываю у тебя отрицательных эмоций?

— Только положительные.

Томкус одобрительно кивнул.

— У тебя есть загранпаспорт?

— С открытой визой в Америку — я туда ездила недавно на гастроли.

— Сколько времени у тебя уйдет на сборы?

— Какие сборы? — опешила Краковская.

— Чемоданов. Если я, допустим, возьму на послезавтра билеты.

— В Америку?

— Естественно.

— Ноу меня квартира! — воскликнула Краковская. — Даже две.

— Отлично! Одну загонишь, чтобы быть независимой женщиной, а вторую… Вторую оставь себе. Это очень удобно, когда есть где остановиться.

— Все верно, — соглашаясь, кивнула Краковская. — Но чтобы решить этот вопрос, необходимо время.

— Сколько?

— Не знаю. Может, неделю, может, две.

— Я согласен ждать хоть месяц, — сказал Томкус. — А в принципе… Ты согласна?

— Да, — тихо, одними губами прошептала Краковская.

Томкус снова наполнил рюмки.

— Когда мы обвенчаемся?