Юрий Манов – Ханкерман. История татарского царства (страница 36)

А что Шах-Али? Современники замечают его в Москве, подле великого князя. В 1522 году он в войске Василия III на Оке, где опять ждали нашествия крымцев, но Магмед-Гирей пошел на Астрахань. Город взял, но и его постигла незавидная участь хана Ахмата. Очередного не случившегося покорителя Руси зарезали ногайцы, причем вместе с сыном Салтан-Богатырем.

Астрахань для Шах-Али город не чужой, его отец происходил как раз из правящей там династии, и его права на престол рассматривались весьма серьезно. Но великий князь по-прежнему рассчитывал на Шигалея как на будущего казанского хана. И в 1523 году, в связи с очередной расправой над русскими купцами на Арском базаре, взял его в поход на Казань. Поход успешным не получился: пограбив и разорив окрестности Казани, великий князь скомандовал отступление. На обратном пути в устье реки Суры Василий III заложил крепость Васильсурск. Ход мудрый, так как без мощного форпоста рассчитывать на успех в противостоянии с Казанью было трудно. Шах-Али запомнил этот факт. В следующем году именно с «Василя Сурского» был начат новый казанский поход, в результате которого Сахиб-Гирей бежал в Крым.

Цель достигнута! Но вожделенный престол Шигалею не достался, казанским ханом был провозглашен малолетний племянник хана Сахиба Сафа-Гирей. Русские с этим пока согласились, но продолжили давление на Казань, и Шах-Али, которому было поручено следить за снабжением войска, осел в Нижнем Новгороде, однако регулярно ходил с караванами стругов в Васильсурск, сосредотачивая там припасы и оружейный запас.

В документах той поры Шах-Али был назван «воеводой речной рати». Вот так потомок степняков стал начальником речной флотилии. И с его же совета великий князь нанес по Казани страшный экономический удар, снова запретив купцам ходить на Арскую ярмарку и окончательно назначив новым торгом Нижний Новгород. Эти решения ударили по Казани куда сильнее военного похода и одновременно дали начало знаменитым Нижегородским ярмаркам.

Сохранились заметки итальянских купцов о торгах тех времен: «Платили иногда за соболя 20 и 30 золотых флоринов, за черную лисицу, употребляемую на Боярские шапки, пятнадцать. Весьма уважались и бобры: ими опушивали нарядные платья. Волчьи меха были дороги, рысьи дешевы. Горностай стоил три или четыре, белка две деньги и менее. С товаров ввозимых и вывозимых брали в казну пошлины, семь денег с рубля, а за воск четыре деньги с пуда сверх цены оного. Россия считалась в Европе землею изобильнейшею диким или бортевым медом».

В 1527 году Шах-Али был срочно отозван под Коломну для отражения похода крымского хана Исляма I Гирея на Москву. Осада Коломны длилась пять дней, после чего московская армия перешла Оку и разгромила крымское войско на реке Осетр.

Измена

Победы русских предопределили ход дальнейших событий: в 1531 году «московская партия» в Казани одержала верх, ставленник Крыма свергнут, и казанцы снова обратились к московскому князю, прося нового хана. Казалось бы, в чем вопрос? Вот в Нижнем Новгороде сидит ваш законный хан с явными задатками правителя, давно ждет. Но неожиданно казанцы решительно воспротивились приезду Шах-Али, опасаясь его мести: «Не надобно нам Шигалея, а хотим Яналая из Касимова». Сложилась щекотливая ситуация, ведь Василий III обещал Казань Шах-Али, но раз народ против… Такого шанса князь Василий III упускать не хотел, и в 1532 году править Казанью отправился младший брат Шах-Али, касимовский царевич Джан-Али (Яналай, Яналей). Нового хана немедленно женили, выбрав в невесты дочь знатного ногайского бия Юсуфа красавицу Сююмбике.

Того же месяца в 18 день пришли на Москву великого князя посол Иаков Григорьевич Поплевин да Афанасий Курицын, которых послал князь великий в Казань Яналея хана сажать на Казань и к шерти привести его и всю землю Казанскую. И хан в Казани пред посланниками великого князя на шертной грамоте правду учинил и к записи шертной печать свою ханскую приложил, чтоб ему неотступным быть от великого государя и дела его беречь. Также и царевна с князями и всей земли Казанской люди присягу и правду учинили на записях шертных, что им быть неотступным от великого князя со всею землею Казанскою до конца жизни своей, и их детям также, ни хана им, ни султана без ведома великого князя никакого не сажать, на что и к записям шертным все князи и люди, которые грамоту знают, руки свои приложили, а которые грамоты не знают, печати свои прислали; а грамоты и записи шертные Иаков к великому князю привез.

А наш Шигалей? Ни Казани, ни Астрахани ему не досталось, отставной хан не получил даже Касимова. Чтобы не дразнить крымцев, великий князь оставил город на попечение тамошних сеидов. В качестве утешения Шах-Али был отправлен великим князем в Каширу и Серпухов.

В тот же месяц сентябрь пожаловал князь великий Василий Иоаннович, государь и самодержец всея Руси, бывшего хана казанского Шигалея, дал ему Каширу да Серпухов со всеми пошлинами да и отпустил его с Москвы того ж месяца в 21 день.

И чем пожаловал? Разоренной набегами Каширой? Так скромно жалуют князьков, только что пришедших из степи. И это за все труды? За верную службу? Обидно… И Шигалей начинает плести заговор против родного брата и великого князя, причем обращается к тем самым казанским «крымцам», которые когда-то его свергли, пишет в степь ногаям и в Астрахань. Письма были перехвачены, заговор раскрыт.

Той же зимой в январе князь великий Василий Иоаннович всея Руси положил опалу свою на бывшего хана казанского Шигалея, что он правду свою нарушил, начал послания посылать в Казань и в иные государства без ведома великого государя; за то его велел князь великий выслать с Каширы и Серпухова, и, взяв, сослал на Белоозеро и с ханшею, и посадить велел за стражу.

Шах-Али был арестован и сослан с семьей и свитой в восемьдесят человек в Белоозеро. Название красивое, на деле же это была самая суровая монастырская тюрьма. И если самого Шигалея, пусть и отставного, но хана-чингизида, не обижали, то свите пришлось тяжко. Его людей морили голодом и холодом, самых строптивых пытали, их жен и детей насильно крестили. Будущее опальных не вызывало оптимизма, потому что более всего великий князь ненавидел предательство, но в 1533 году Василий III умер, на трон взошел его малолетний сын Иван IV. Ближайшие к трону бояре смягчили положение узников, но пока оставили их под надзором. И только в 1535 году, когда в результате очередного переворота в Казани Джан-Али был убит, а престол снова занял противник Москвы Сафа-Гирей, узников освободили и призвали в Москву ко двору.

Сентября в 25 день Ковгоршад царевна, и Булат князь, и вся земля Казанская великому князю Иоанну Васильевичу изменили, а Яналея царя убили, которого им князь великий Василий Иоаннович дал царем на Казань, а взяли себе на Казань царем из Крыма Сафа-Гирея царевича… Той же осенью декабря в 12 день пожаловал князь великий, Шигалея царя из-под стражи выпустил, а сидел на Белоозере, и опалу ему свою отдал, и пред очами своими ему дал предстать.

Следуя мусульманским традициям, Шах-Али горько оплакивал убитого брата. Сохранилось подробно задокументированное описание аудиенции Шах-Али с женой у юного Ивана IV и его матери Елены Глинской. Первым делом хан встал на колени и произнес покаянную речь, в которой громко хвалил покойного князя Василия III и признавался в подлом предательстве. И Аллах его за то справедливо покарал. Юный государь выслушал хана благосклонно, посадил подле себя, одарил шубой. Ему понравился толстый дядька с длинными ушами.

Шах-Али попросил разрешения представиться великой княгине Елене – фактической правительнице Руси – и приехал к ее палатам с Фатимой-Султан. Во дворе их встречал боярин Василий Шуйский, вдовствующая царица приняла гостей в Лазаревой палате (большая честь!), пятилетний Иван IV, тогда еще совсем не Грозный, заинтересовался диковинным костюмом гостьи, «молвил царице „Табуг Салам“ (по-татарски: „Здравствуй!“) и с нею карашевался» (дружески приветствовал). Как видим, хан был в полной мере прощен.

В завершение приема боярин Карпов сказал от имени юного великого князя: «Царь Шиг-Алей! Василий Иоаннович возложил на тебя опалу, Иоанн и Елена простили вину твою. Ты удостоился видеть лицо их! Дозволяем тебе забыть минувшее; но помни новый обет верности!» Шигалея отпустили с честью и с дарами. И он сразу отправился в Касимов.

Сеидов город

Увлекшись судьбой Шах-Али, мы забыли следить за происходящим в Касимове. Что происходило там во времена испытаний и безвластья, когда хан Янай (Яналей, Джан-Али) уехал править в Казань? Письменных упоминаний о городе тех времен крайне мало, разве что порой встречаются «городецкие казаки», участвовавшие в различных походах с русскими полками. И еще в 1526 году Касимов посетил проездом уже упомянутый посол Герберштейн. Но записки его оставляют крайне странное впечатление, он пишет, что татарки красят ногти черным цветом и ходят с непокрытой головой с распущенными волосами. Для мусульманок такое во все времена было неприемлемым. Возможно, он принял за татарок эрзянок-язычниц.

Кто фактически правил городом при отсутствии ханов? Не зря мы упоминали о Сеидовом (Сеитовом) полке. Представители местной знати, не связанные с правителями кровным родством и не составлявшие его каучин, собирались в ополчение. Возглавляли его мулла и старейшины из сеидского рода. Они и следили за порядком в городе, в том числе, собирали налоги.