Юрий Манов – Ханкерман. История татарского царства (страница 25)

Как видим, жребий был брошен, все мосты сожжены. И князь Иван готовился, ночами не спал и другим не давал. Копил силы, засылал в Орду лазутчиков, искал союзников, где только можно. И у него все получилось! За год до этого Иван примирился с казанским ханом Ибаком, который впоследствии и умертвил Ахмата. Кроме того, великий князь смог помириться с затеявшими смуту братьями, тем самым избежал внутреннего раздора. Вовремя выслал войско на Оку, что не дало татарам переправиться окскими бродами. Поэтому ордынский хан Ахмат и решил «зайти сбоку», через литовские земли, через речку Угру. Здесь и встал, ожидая подхода союзника, но литовский князь не пришел на помощь Ахмату, как было уговорено ранее, потому что крымская орда очень вовремя вторглась в пределы Литвы.

Снова Татищев:

Хан же Ахмат пошел со всеми силами мимо Мценска, и Люботеска, и Одоева и, придя, стал у Воротынска, ожидая к себе королевской помощи. Король сам к нему не пошел, ни силы своей не послал, поскольку же были ему свои усобицы: ибо тогда воевал Мен-Гирей, хан крымский, королевскую Подольскую землю, дружа с великим князем. Потом же хан Ахмат пошел к Угре, там где стоял князь великий, и братья его, и все князи, и воеводы, и великое множество воинства. И стал хан на берегу на Угре со многою силою на другой стороне против великого князя, желая перейти реку. И пришли татары, и начали стрелять наших, а наши начали их стрелять из луков и из пищалей; и многих татар побили и от берега их отбили, и затем много дней, отступаясь от берега, боялись. Были же и морозы великие тогда, река начала становиться, был же тогда страх на обоих, и одни других боялись. Когда же река стала, тогда князь великий повелел сыну своему великому князю, и брату своему князю Андрею, и всем воеводам со всеми силами отступить от берега и прийти к себе на Кременец, боясь татарского нашествия и слушая злых людей сребролюбцев богатых, потакателей басурманских, которые советовали государю на зло христианское, говоря: «Пойди прочь, не можешь с ними стать на бои».

Князь Иван не послушал, прочь не пошел. До сих пор нет четкого ответа, почему, когда Угру сковал мороз и русские рати отошли от берега к Кременцу, татары не переправились через реку, чтобы волной захлестнуть Русь и ввергнуть ее в огненный ад, подобный Батыеву нашествию. Ведь Ахмат собрал несчитанную рать со всех уголков великой Орды. Но нет, огромное войско спешно развернулось и ушло обратно в степь. Почему? Вот тут и вспомним о царском приеме, оказанном Нурдовлату в стольном граде Москве. Чем же ответил на княжью милость свергнутый хан?

1480 год. Глубокий рейд хана Нурдовлата

Городецкий царь Нурдовлат упоминается в описании тех исторических событий – в «Казанской истории», уникальном документе 1565 года. Отдельная глава «Казанской истории» посвящена событиям на Угре: «И совеща князь великий с воеводы своими добро дело, иже полза бысть ему великая, и по немъ и детем, и внуком его в веки. И посылаетъ отай царя Златую Орду пленити служиваго своего царя Нурдовлата Городецкаго, с нимъ же и воеводу – князя Василиа Ноздроватаго Звенигородцкаго со многою силою, и доколе царь (Ахмат) стояше на Руси, не ведущу ему сего. Они же, Волгою, в ладияхъ пришед на Орду, и обретоша ю пусту, без людей: токмо в ней женьский полъ, и стар и млад. И тако ея поплениша: женъ и детей варваръских, и скот весь в полон взяша, иных же огню и воде, и мечю предаша, и конечне хотеша юрт Батыев разорити. Улан же царя городецкаго и Обляз лест сотвори, глаголя царю своему: „Что твориши, о царю, яко нелепо есть тебе большаго сего царства до конца разорити – от него же ты и самъ родися, и мы все. И наша земля то есть и отец твоих искони. Се повеленная пославшаго ны понемногу исполнихом, и доволно есть нам, и поидем, егда како Бог не попустит нам“. И прибегоша вестницы ко царю Ахмату, яко Русь Орду его расплениша. И скоро в том часе царь от реки Угры назад обратися бежати, никоея пакости земли нашей не учиниша. Да тако же преже реченное великаго князя воинство от Орды отступи. И приидоша нагаи, иже реченныя мангиты, по московском воинстве. И тии тако же останки ординъския погубиша, и юртъ царев разориша, и царицу его побиша».

Получается, пока Ахмат стоял на Угре и ждал заморозков, городецкие татары под командованием отставного крымского хана Нурдовлата и лихие русские ушкуйники звенигордского воеводы с «огневым боем» спокойно сплавились по Волге и ударили в самое сердце Орды – Сарай. И почти никакого сопротивления не встретили. А откуда ему быть? Все ордынские воины стоят на Угре, ждут морозов.

Нурдовлат вполне мог истребить «Батыев юрт» – разрушить дворец ханов Золотой орды в Сарай аль-Джадид (Новый Сарай, Сарай-Берке) и вырезать все семейство хана Ахмата, но, как видим, не стал. Все-таки родня, пусть и дальняя. Хотя, скорее, просто трезвый расчет. За погибшие семьи воины Ахмата начнут мстить и тогда уж точно пойдут на Русь. А живых бросятся спасать.

Еще одна версия, достойного серьезного рассмотрения – династическая. Татары никогда не простили бы русским разорения своей столицы. Весомый повод к объединению Орды и новому, еще более страшному походу. Другое дело, когда Сарай разоряет урожденный чингизид. Это дело привычное, имеет право.

Есть версия, что Нурдовлат пленил в Сарае старшего сына Ахмата и привез на Угру. Вывел на лед, приставил саблю к шее и пригрозил зарезать на глазах отца, если тот не уйдет. Ахмат сына любил, Ахмат ушел.

Татищев описывает указанные события в своей трактовке: «К хану же прибежали тогда с вестью, что русь, придя на Болгары, разорили, и мало что от улусов его спаслось, но и те все убиты будут, если не успеет оборонить. Он же слышал и видел, что король не идет, так как в земле его смятение было, и потому хан побросал все тяжелое, побежал через Литовские земли к улусам своим и землю королевскую, разгневавшись, повоевал. Тогда дивно видеть было: одни от других бежали, и никто никого не преследовал».

Очень важен указанный в «Казанской истории» титул царя Нурдовлата Городецкаго. Но в том году в Касимове на Оке еще сидел Даньяр. Два хана в одном городе?

И здесь мы снова возвращаемся к нашей версии: полтора века на Оке соседствовали, разделенные оврагом, два города: Ханкерман, заложенный Касимом, и древний Городец, где продолжали править ширинские князья. Видимо, Нурдовлат и получил Городец в правление вместе с городецким войском. Ширинские князья составляли каучин крымских ханов, так что все логично.

А Даньяр продолжал править в Касимове, построенном его отцом. Но почему его имени нет в хрониках Угорского стояния? Он не мог принять участия в походе из-за ранения? Он снова охранял переправы под Коломной? Или был отправлен в Ливонию, где начали вторжение немцы?

Ярлык хана Ахмата

В государственном архиве РФ хранится ярлык хана Большой (Золотой) Орды Ахмата великому князю Ивану III. Да, еще в школе нам рассказывали, что ханы выдавали князьям ярлыки на княжение. Оказывается, они еще присылали ярлыки с приказами и… угрозами.

О времени написания данного ярлыка до сих пор идут споры. Возможно, это три разных послания, сведенные княжьими дьяками в одно – для удобства (вполне приемлемая для тех времен практика). Первая часть написана после вторжения Ахмата в Крым перед походом на Русь в 1472 году, вторая с требованием дани – в 1476 году, последняя – в промежуток между 1480-1481 гг., с упомянутого Угорского стояния до скоропостижной смерти Ахмата. Понятно, что гневный монолог хана записал ханский писарь, а потом княжьи ученые дьяки старались перевести его на существовавший тогда русский язык. Впрочем, читайте сами:

«От высоких гор, от темных лесов, от сладких вод, от чистых поль. Ахматово слово ко Ивану. От четырех конец земли, от двоюнадесять Поморий, от седмадесят орд, от Болшия Орды. Ведомо да есть: кто нам был недруг, что стал на моем царстве копытом, и аз на его царстве стал всеми четырми копыты; и того Бог убил своим копием, дети ж его по Ордам розбежалися; четыре Карачи в Крыму ся от меня отсидели. А вам ся есмя государи учинили от Саина царя сабелным концем. И ты б мою подать въ 40 день собрал: 60 000 алтын, 20 000 вешнею, да 60 000 алтын осеннюю, а на себе бы еси носил Ботыево знамение, у колпока верх вогнув ходил, зане ж вы блужныя просяники. Толко моея подати в 40 день не зберешь, а на себе не учнешь Батыево знамения носити, почен тобою в головах и всех твоих бояр з густыми волосы и с великими борадами у меня будут; или паки мои дворяне с хозовыми сагадаками и с софьяными сапоги у тебя будут. А крепкия по лесом пути твои есмя видели и водския броды есьмя по рекам сметили. Меж дорог яз один город наехал, тому ж так и стало. А Даньяры бы еси царевичя оттоле свел, а толко не сведеш, и аз, его ищучи, и тебе найду. А нынеча есми от берега пошол, потому что у меня люди без одеж, а кони без попон. А минет сердце зимы девеносто дней, и аз опять на тебя буду, а пить ти у меня вода мутная».

Итак, хан сначала пугает князя и похваляется, что все его недруги побеждены и прячутся кто где, и он достал их даже в Крыму (что является правдой, не пустым бахвальством). И что князь московский до сих пор должен ему немалую дань. Джучитский алтын весом 1,2 г был равен трем московским копейкам того времени. И если князь не соберет эту дань за сорок дней, и гордыню свою не умерит (у колпака верх не вогнет), то хан придет с войском на Русь и помоет сапоги в реке-Москве. Он теперь все пути-дороги знает, приметил броды на Оке и сжег встретившийся на пути город Алексин. Свою Угорскую неудачу хан объясняет отсутствием у войска зимнего обмундирования (знакомое объяснение: позже французы с немцами тоже жаловались на мороз). Но грозится, что через три месяца вернется и заставит Ивана пить «мутную воду».