Юрий Манов – Ханкерман. История татарского царства (страница 24)

Всю следующую неделю жена Фатима пилила бедного Ибрагима: вот у других мужья о женах своих думают, сабанчи им приводят, а она все сама, все на ней, и дом, и двор, и кухня, и дети. У нее от черной работы все руки в мозолях…

Никаких мозолей на руках Фатимы Ибрагим не заметил, но разве разозленной бабе возразишь? Себе дороже. Почесал макушку Ибрагим, надо же, совсем отатарилась жена, и пообещал: поедет скоро с молодым карачой Каракачой в Москов-град, так обязательно добудет сабанчи для любимой жены.

В ту ночь Фатима была особо ласкова к Ибрагиму, а потом, засыпая, бормотала – все мечтала о сабанчи с длинными толстыми косами…

Глава 5. Миссия хана Нурдовлата

После смерти царевича Даньяра касимовским правителем стал царь Нурдовлат (Нур-Девлет, Нур-Даулет, Мердоалет), сын первого крымского хана Хаджи-Гирея. Да, именно царем его именовали в официальных договорах с московским князем, потому что он уже был действующим правителем – крымским ханом.

Московское представление 1479 года

Историки до сих пор не сошлись во мнениях, почему новый хан в Касимов был выбран именно из крымской ветви чингизидов. Логичней было искать в Казани, среди ближайших родственников Касима, или в той же Елатьме, где жил его племянник Мустафа. Однако казанский хан Ибрагим вел враждебную Москве политику, а Крым наоборот был самым верным союзником. Тогда и завязалась политическая интрига, во многом определившая судьбу нашего государства. И начнется история… с московского «представления».

Холодной осенью 1479 года жители Москвы стали свидетелями необычного зрелища. К городу медленно приближались полсотни татар. Судя по богатым доспехам и породистым коням – знатные персоны. Что за гости такие? Если к князю по делу, то они опоздали: великий князь Иван Васильевич уж седмицу (неделю) как в Новгород уехал. Вдруг с кремлевской башни протрубила труба. Ворота башни распахнулись, и в сторону приближающихся татар выехала длинная вереница всадников царского двора с родовитыми боярами во главе. Остановившись перед гостями, бояре спешились и разом сняли свои высокие шапки. Невиданная честь!

Явно удивленные гости в сопровождении почетного караула великокняжьего полка проследовали в Кремль к княжьим палатам, где их уже ждали первые бояре и князья. Ступени Красного крыльца были покрыты дорогими персидскими коврами. Собравшиеся зеваки перешептывались: «Воистину, прием, достойный царских особ… Неужто сам хан из Орды пожаловал? А отчего тогда с ним так мало войска?»

Примерно так прибыл в Москву крымский хан Нурдовлат с братом Айдаром, сыновьями Бирдовлатом и Сатылганом и небольшой свитой. Хан тот был «отставной»: его сверг с крымского престола родной брат Менгли-Гирей не без помощи турок. Нурдовлату пришлось спешно бежать из Крыма в Киев, который тогда принадлежал Литве. Литовский князь Казимир не хотел портить отношений с турецким султаном, а потому встретил опальных Гиреев прохладно. То есть, живите, как обыватели, но ни на какие льготы не рассчитывайте. Низвергаться из ханов в обычные жители обидно. И очень кстати братьям поступило предложение от Ивана III, который обещал принять их с радушием и гостеприимством.

Татищев пишет: «Той же осенью после отъезда великого князя в Новгород пришли к великому князю Иоанну Васильевичу и к сыну его великому князю Иоанну Иоанновичу из Поля два хана служить, Мердоулат с сыном Бердоулатом да брат его Айдар, дети хана Анчи-Гирея крымского».

Как видим, Иван III обещание выполнил и, хотя сам был в Новгороде, приказал встретить братьев по-царски с проявлением всех возможных знаков уважения как к монаршим персонам. Нурдовлат был и восхищен, и несколько обескуражен приемом. Недруги Ивана III – хан Орды Ахмат (Ахмед, сын того самого Сейид-Ахмеда) и литовский князь Казимир, узнав от московских соглядатаев о столь пышном приеме, радостно потирали руки: новый крымский хан такого московиту не простит! Конец союзу Крыма с Русью!

Они не догадывались, что Иван Васильевич с Менгли-Гиреем давно договорились. Сохранилось письмо, в котором крымский хан просит князя Ивана забрать из Киева своих беглых братьев, чтобы литовцы не использовали их в своих подлых целях. Здесь обратим внимание на время событий: 1479 год – канун знаменитого Угорского стояния. Иван III знал о готовящемся походе на Русь хана Ахмата, и великий князь отчаянно искал союзников.

Хана Нурдовлата со свитой поселили в лучших палатах и снабдили всем необходимым. Судя по письмам Ивана III крымскому хану, такое содержание обходилось недешево: «…с немалым убытком для казны моей», – жаловался князь. А гости, быстро освоившись в Москве, ни в чем себе не отказывали, гуляли и бузили, доходило до поножовщины. В одной из драк татарин из свиты зарезал старшего сына хана – Бирдовлата. За что был тут же обезглавлен лично отцом: «Той же зимой марта в 15 в среду на пятой недели поста Бердоулата царевича, Мердоулатова сына, зарезал татарин его же; и тому татарину Мердоулат, отец Бердоулатов, сам голову отрезал».

А распоясавшегося брата хана Айдара князь Иван, потеряв терпение, сослал подальше с глаз. «Той же весной пойман хан Айдам крымский и послан в заточение на Вологду». Но самого Нурдовлата князь продолжал держать подле себя – в Звенигороде, куда к хану начали съезжаться разноплеменные татары. Иван был с ханом-«отставником» ласков, потому что имел на него большие планы.

Угорское стояние

Подготовка к походу на Угру и сам поход, получивший название «Угорское стояние» 1480 года – переломный для Руси и, пожалуй, самый драматичный момент в жизни Ивана III и его дипломатический триумф. Князь словно по лезвию ходил, едва к отчаянью не срывался, ночами на коленях перед иконами стоял, знал, чем большой поход Орды может окончиться для Руси. По-прежнему сильна была Орда, о ее бесчисленных беспощадных воинах думать было страшно. Но выбор был сделан, семь лет после похода хана Ахмата 1472 года Русь не платила дани Золотой орде. В Крым выход посылала, в Казань, в Касимов тоже, а в степь – ни копейки! Большой набег был неминуем.

Вот как эти события описывает Татищев:

1479. Хан Ахмат Большой орды, сын Зелени-Салтана, по совету с польским королем, желая и великого князя и всю Русскую землю мира лишить и пленить, умыслил сначала раздражать его послами своими с басмою (грамотою) по древнему обычаю, сказав так: «Ты, князь великий, улусник мой, сел на великое княжение после отца твоего, а к нам не идешь, и послов с дарами не слал, и ясак за многие годы не дал, и послу нашему в дани и выходе отказал и, не учтиво приняв его, отослал. По то послал ныне, да со всею данью за прошлые годы с земли твоей сам к нам приезжай или сына присылай. Если не исполнишь повеление мое, то ведаешь, что, придя, пленю всю землю твою и тебя самого, взяв, рабом учиню».

Князь же великий поведал сие матери своей иночице Марфе и дяде своему, а также всем князьям и боярам. И многие сказали ему: «Лучше тебе, князь, умирить дарами нечестивого, нежели кровь христианскую проливать».

Слышала же то великая княгиня София, восплакала горько и сказала великому князю, мужу своему: «Господин мой, отец мой и я не хотим дань давать, лучше вотчины лишимся. И я, не желая иных богатых и сильных князей и королей из-за веры принять, с тобой браком сочеталась. А вот ныне хочешь меня и моих детей данниками учинить. Имеешь воинство многое и Бога себе помощником. Почему хочешь рабов твоих слушать, а не стоять за честь свою и веру святую? Почему боишься множества воинов нечестивых, ведая, что Он силен дать крепость и победу тебе? И как ранее отказал им, так и ныне откажись давать дани и выходы».

В русской истории женщинам уделяется крайне мало внимания, разве что княгине Ольге. И вмешательство великой княгини Софии в большую политику может показаться странным, но вторая жена Ивана III София Палеолог была последней византийской принцессой – законной наследницей царьградского престола. Турки и так лишили ее царства, завоевав Константинополь, теперь татары заставляли быть данницей Орды. Так лучше смерть, чем позор. Мужественная женщина!

Великий князь весьма удивился ее совету.

На другой же день пришел посол с ханской басмой.

Снова предоставим слово Василию Никитичу Татищеву:

Князь же великий призвал пред себя оного просто, без встречи, и приняв басму, затем прочитав грамоту ханскую, плюнув на нее, изодрал басму и зло кинул на землю под ноги стоящим пред ним. Посол же тот и бывший с ним начали дерзостно говорить, угрожая великому князю. Он же повелел их убить и дом прежний ордынский разломать. Одного же оставил живым и послал его к хану, говоря такое:

«Иди и скажи нечестивому хану твоему, да отстанет от безумия своего; ибо однажды уже сказал послу его ранее, что ни сам не иду, ни дани не дам, потому что я сам не хуже него и такую же силу имею и честь, как и он, но лучше и большую. Если же хочет более стяжать нас, да ведает, что, положась на Бога, потружусь оправдать меня и все христианство защитить».

И так отпустил того. Вскоре же послал в Крым к хану Мин-Гирею, прося его, чтобы шел на короля литовского или на хана Ахмата. И хан крымский просил великого князя, чтоб его противников Андора и других велел ловить и в Большую орду не пускать, и сам обещался по весне идти на Литву, а на хана старшего сына послать в Ногаи…