Юрий Максимов – Предпоследнее дознание (страница 5)

Карев бухнулся перед ними на колени и заговорил:

– Ребята, простите, я чудовищно виноват перед вами, я полный кретин, клянусь, это больше не повторится, если можно, простите меня, дурака!

После этого он склонил голову и коснулся лбом холодного пола.

– Не, на колени это уже перебор… – послышался голос Семеныча.

Карев оставался в земном поклоне, не шелохнувшись, пока кто-то не коснулся его плеча и не сказал:

– Вставай.

Это был Кван. Он помог ему подняться.

– Слушай, я… не знаю, что сказать. Мне ужасно жаль, – признался Карев.

И это было правдой. Кван добрый и отзывчивый парень, не раз ему помогал, и оттого было очень паршиво осознавать, что он так обидел его.

– Ладно, проехали. Извинения приняты, – Кван похлопал его по плечу и вернулся к своему отсеку.

– Не думай, что со мной пройдет так же легко! – заявила со своего места Соня, сердито глядя на него. – Химчистку мне оплатишь!

– Да, конечно! Сколько скажешь!

– Ага, химчистку тебе! – встрял Семеныч, обращаясь к Соне. – А может, еще на Луну свозить? Это был просто салат, уже, небось, отстирала в обычной машинке. Видишь, парню и так плохо? Не нагнетай!

Соня фыркнула, но спорить не стала, что для нее было очень нетипично. Видимо, и впрямь уже отстирала.

Повернувшись к Кареву, Семеныч улыбнулся и задушевным голосом сказал:

– Знаешь, Паша, я больше тридцати лет хожу на наши корпоративы, и там, откровенно говоря, жуткая скукота. Тебе удалось добавить огоньку в это мероприятие. Вечер был незабываемый, – он рассмеялся. – Но сейчас тебя ждет земляной червяк. В своем кабинете.

Вздохнув, Павел развернулся и пошел обратно по коридору. Слава Богу, с ребятами удалось объясниться. Извинения на коленях – очень действенная мера, но работает только один раз. К сожалению, с Инной уже не сработает, так как Павел использовал это в прошлый раз.

Карев понимал, что перед шефом на колени вставать не стоит, ему это не понравится. Честно сказать, Павел совершенно не знал, что говорить. За прошедшие часы так ничего и не придумал, кроме дежурных извинений.

Постучав в дверь, за которой сидел начальник, и услышав рык «Войдите!», Карев вошел в кабинет. Внутри у него похолодело.

Начальник, как обычно, сидел за столом, и его массивное тело напоминало что угодно, но только не земляного червяка. Скорее медведя или мамонта.

– Викентий Петрович… – начал Карев, но дальнейшие слова застряли у него в горле, когда он увидел взгляд шефа.

Своими холодными серыми глазами тот словно пришпилил дознавателя к стене.

– С выпивкой… – медленно проговорил Петрович тоном, не терпящим возражений. – Тебе надо завязывать.

– Да! Я понимаю это каждой клеточкой своего тела! Искренне приношу извинения за свое вчерашнее…

– Я надеюсь, мы поняли друг друга? – еще более внушительным тоном произнес шеф. – Насчет выпивки?

– Да! Обещаю, что больше ни капли, ни грамма!

– Я это запомню. На первый раз прощается, на второй раз увольнение в тот же день. Так, с этим покончили. Халл мне сказал, что ты занялся делом Сато. Как успехи?

Покрасневший следователь начал отчитываться и в конце попросил командировку на Тират для допроса свидетеля.

– На Тират? – протянул Петрович. – В последнее время там вроде затишье. Но все равно опасно. Ты уверен, что это необходимо?

– Абсолютно! Кажется, там единственный человек, которого облагодетельствовал мой подследственный, без его показаний дело развалится.

– А почему бы ему просто не позвонить?

– Это армейские. Вы ведь знаете, по телефону из них ничего не вытянешь. Только в личной беседе.

– Ну да. – Петрович знал, так как когда-то и сам был простым следователем. – Ладно, полетишь завтра. Организуем тебе сопровождение.

– Большое спасибо!

– Хотя на Тирате давно нет активных действий, – проговорил лейтенант Ронгу сквозь мерный гул, – я не рекомендую вам долго находиться на открытой местности. Допрос лучше вести в блиндаже.

– А? – Карев дернулся, повел взглядом по сидящим вдоль стен фигурам в камуфляже, остановился на скуластом азиатском лице офицера, реплика которого вырвала его из раздумий. – Хорошо.

– Не беспокойтесь, если что, мы вас прикроем.

– Спасибо… – он запоздало сообразил, что лейтенант решил, будто… – Я не боюсь. Во всяком случае, не настолько, чтобы нуждаться в утешении, – Павел криво усмехнулся.

– Простите, – лейтенант отстранился.

– Ничего, – следователь невольно поморщился.

Узкий полутемный салон насквозь провонял машинным маслом. Чернеют стволы автоматов на коленях солдат. Эти люди так плотно вливаются в окружающее, что собственный серый костюм кажется Кареву неприличным. Зря он перед вылетом не надел форму… Внизу желудка, под комком завтрака все сильнее потягивает.

Карев вздохнул.

– От меня жена ушла… – признался он.

– Серьезно?

– Похоже на то, – Павел уже сам был не рад, что заговорил.

– Вы ей изменили? – поинтересовался лейтенант.

– Что? Нет, конечно!

– Бьете?

– Нет!

– Тогда вернется.

– Хотелось бы верить… – Павел вяло кивнул.

Он летит на Тират, и в значительной степени для него это бегство от проблем. По крайней мере, сегодня ему ни с кем не надо будет объясняться и извиняться.

Страха перед «горячей точкой» он действительно не чувствовал. Петрович дал взвод этих крепких молодцев, каждый из которых, казалось, может легко завязать узлом следователя Карева. Лейтенант Ронгу, судя по орденским планкам, знаток своего дела. Павел, правда, так и не уяснил, в каких случаях Ронгу и солдаты подчиняются ему, а в каких – он им.

– Приготовьтесь, – с легким акцентом проговорил лейтенант, глядя на часы. – До высадки пять минут.

Карев кивнул:

– Понял!

– Хорошо.

Ронгу махнул рукой. Крепкий солдат с горбатым носом вскинул на спину металлический ранец, усеянный дырочками.

Геолет пошел на снижение. Солдаты закрестились. Карев, поразмыслив, тоже сложил пальцы в щепоть и осторожно коснулся лба, живота, правого и левого плеча. Пол вздрогнул. Люди в камуфляже и с застекленными забралами шлемов повскакивали, затопали к выходу. Словно пасть откинулась на другом конце металлического брюха. Карев приподнялся, но Ронгу знаком приказал ему сидеть. Солдаты по двое начали выпрыгивать на изумрудную траву. Наконец лейтенант кивнул следователю. Карев вскочил и подбежал к выходу. Пахнуло свежестью. Трава стала ярче. Сырое утреннее небо, густой лес вдалеке, рядом какие-то ямы да холмы. Прыжок – и вот он уже на земле, в плотном кольце солдат.

Лейтенант толкнул в плечо:

– Бегом! Быстро!

Шум дыхания. Шелест травы под сапогами. Ямы приближаются. Карев вдруг понял, что это окопы. Трава обрывается, земля раскрывает утрамбованный рот. Те, что впереди, уже спрыгнули, заняв окоп по обе стороны и ощетинившись стволами. Карев замешкался на бруствере: как бы не запачкать костюм… Носатый солдат с металлическим ранцем за спиной подает ему руку. Все! Неужто на месте? Ронгу деловито направляется в другой край окопа, к холмикам. Карев оглянулся. Геолет уже высоко – точка средь голубого неба. Вдалеке, на поле, чернеет остов сгоревшей машины. Среди травы то здесь то там чернеют воронки от разрывов.

Оглядев окоп, Карев приметил здешних солдат. Грязные, обросшие, с красными, будто проваленными, глазами. Молча курят. Неприветливо косятся на новоприбывших молодцев. Сплевывают при виде синих треугольников на рукавах: «Да это не подкрепление. Всего лишь взвод охраны из Предпоследнего дознания. Через час эти ребята улетят обратно, в теплый сытый город, к женам и детям, чистым постелям и супермаркетам, а мы так и останемся здесь тянуть кровавую лямку и молить о чуде».

От души посочувствовав бойцам, Карев отряхнул штаны, поправил усы и с интересом осмотрелся. Природа здесь – прямо загляденье! Если б не обугленная машина и не воронки от взрывов – почти все, как на голограмме в кабинете 1318. Только настоящее. Цвета сочные… да запахи травные, душистые. Надо будет как-нибудь выбраться с Инной на природу. Костер, речка, шашлыки, клеверные луга… Если удастся помириться.

– Пригните голову, пожалуйста, – сказал горбоносый. – В лесу может быть снайпер.