Юрий Мах – Последний (страница 38)

— Нашёл! — сказал Саша, подбирая кирпич с земли, и оба встали на изготовку.

На их счету это будет уже вторая квартира на первом этаже, которую они собираются обчистить. В первый раз сработали не подумав. Ксения разбила стекло своей битой, и осколки слегка поцарапали ей лицо. В этот раз был кирпич. Пришлось несколько раз кидать кирпичи и другие тяжести, пока наконец зомби-бабка не смогла протиснуть в проём своё тело. Ксения подпрыгнула и стукнула зомби по голове. Хватило одного удара, и монетка вместе с картой продовольствия и каплями крови упали на макушку девушки.

— Фу, блин, — скривилась девушка, попытавшись стряхнуть с себя эту гадость. А получилось наоборот, лишь размазала её по волосам.

— Подожди. Дай я, — подошел Саша и достал платок из внутреннего кармана. А сам подумал, что не зря отец всегда советовал ему носить с собой платок. Ещё там что-то было про расчёску… Ох уж эти советы от отца, и как он служил в армии.

спустя несколько минут они забрались в квартиру через балкон, избавившись от ещё одной зомби-бабки и принялись рыскать по квартире в поисках полезного.

Обед затянулся, и они решили остаться в этой квартире до завтра.

— Я хочу выжить, Ксения! — вырвалось у Саши, и в его голосе впервые зазвучала отчаянная, голая правда. — Ты же сама видишь. Мы не справляемся. Может, с ним будет лучше?

В ответ Ксения почесала руку. Кровь опять проступила сквозь бинты. А после сжала амулет защиты, на котором остался лишь один заряд. Она смотрела в темнеющие окна, на очертания крыш соседних домов и много думала…

— Всё! Надоело! У меня стресс! Саня, снимай штаны.

— Ксюша. Блин. Ты же знаешь.

— Да-да. Знаю. Ты играешь за нашу команду. Ну а что делать, если не осталось нормальных парней? — И тут Ксения вздрогнула от животного ужаса, вспомнив того ненормального юношу. — Раздевайся!

— Нет, — с каким-то испугом парень сделал шаг назад, при этом прикрывая руками свою грудь.

— Да! Нельзя быть голубком, когда на дворе конец света. Ты мне задолжал, Саша, — договаривая последние слова, девушка сорвалась с места и выбежала из кухни, настигая парня в спальной комнате, где он пытался закрыться от неё.

Шишка полностью сошла. Даже не шишка — маленькая шишечка. Однако не думал, что моё прокаченное тело какая-то девчонка смогла не то что ударить, а даже повалить меня на землю. Я стоял на парковке, в промокших трусах и с респиратором на шее. Мои окровавленные штаны и обувь были постираны в речке и отправлены в убежище. А после я и сам решил искупаться. Полотенца не было, поэтому я и напялил на мокрое тело свои трусы не первой свежести. Солнце пекло не по-апрельски, но прохладный ветер покрывал моё тело мурашками.

Ксения не соврала — продуктовые отделы были вылизаны под ноль. Даже в «Ростиксе» пахло лишь застарелым прожаренным маслом.

Собственно, я так и думал. Вряд ли остался хоть один продуктовый магазин в этом городе, который не был разграблен. Стоит поискать склады, так как мне одному может и на долго хватит запасов. А вот на большую группу, которую я планирую собрать в будущем… Обрадовался большим мешкам с собачьим кормом. Как и другим консервам для животных. По крайней мере, братья наши меньшие не будут голодать долгое время. Собачка уже есть. Теперь стоит котика где-то поискать. И вообще — каждой твари по паре. Нежить изрядно пройдётся по всем живым на планете.

В этот раз тоже собирал всю бытовую химию, которую люди не трогали. Туалетная бумага, конечно, была собрана другими людьми подчистую, но это не беда.

Потом взгляд упал на один удобный диванчик в одном из магазинов, и я прикинул, что мне даже лечь не на что в убежище. Сначала закинул этот диван, а после и другую мебель собирал в торговом центре. Кресла, столы, шкафы… А вот с одеждой был напряг. В основном с женской одеждой, и то мало магазинов. Тем не менее нашёл, что на себя накинуть. Ювелирный магазинчик кто-то грабанул, подметил я. Все стёкла разбиты в нём. А вот технику практически не трогали. Тем более крупную бытовую технику в DNS. Потратил больше двух часов, только чтобы закинуть весь этот хлам на текущий момент в убежище.

Я как раз эвакуировал последний телевизор, когда услышал шарканье и сдавленное: «Бля!». Из-за стеллажа вынырнул парень. Худой, злой, в грязной куртке. В руках — шипастый кастет. Над головой — золотая надпись «Щуплый».

— Эй, мудила! — окликнул он, увидев меня. Глаза скользнули сначала по моей натянутой до предела розовой кофточке, а следом по рюкзаку на моей спине. — Есть чё пожрать?

Я медленно повернулся, оценивая этого доходягу при свете налобного фонаря. Устало вздохнул. Драться не хотелось. Не из-за жалости, а потому что лень и неохота пачкать руки. Раскрыл рюкзак и бросил ему остатки своего обеда. А именно половину буханки хлеба и кусок колбасы.

— Это всё. Свали! — лениво ответил ему и отвернулся. — Поищи в другом месте.

— А чё ты такой дерзкий? Я вежливо попросил, а ты посылаешь?!

Я уже переносил следующий телевизор, когда почувствовал, как этот парень довольно-таки нахальным образом открывает мой рюкзак и рассматривает, что внутри. Из виду я его не упускал, не хотелось ещё раз получить по голове со спины. Поэтому не видел в нём враждебных намерений, когда он подходил ко мне. Молодец. Не стал как крыса нападать. Но наглости ему хватало.

— Щуплый, да ты совсем ахренел? — я сказал, развернувшись к нему и смотря сверху вниз.

— Да ладно, бро. Я не крыса какая. Сам видишь, тухляк на кассе, а мне ещё сеструху кормить, — подняв руки в примирительном жесте, он отступил на шаг назад.

Посмотрел на этого паренька, раздумывая между тем, чтобы дать ему подзатыльник или всё-таки поделиться кое-чем.

— Ну ладно. Бро. Дай минуту. — стянул со спины рюкзак и достал из бокового кармашка карты. В основном тут были низкого качества.

Кстати, карты были успешно постираны в речке вместе со старыми штанами, и ничего с ними не случилось. Быстренько отсортировал стопку и протянул Щуплому все карты с едой и несколькими зельями.

— Как там тебя? — спросил у парня, удерживая карты с одной стороны. С другой уже тянул этот парень.

— Кирилл.

— Ты откуда, Кирилл? Такой наглый. И сколько тебе лет? — наконец выпустил я карты, и парень покачнулся назад.

— Благодарствую, — он потряс картами в воздухе, — Семнадцать мне. Детдомовский. Когда вся заваруха началась, еле сдрыстнули оттуда. Сеструха у меня есть, в прошлом году квартиру получила недалеко отсюда. Вот я у неё сейчас прописался. А вот с хавкой напряг.

— Молодец, — похлопал ему по плечу, а после слегка оттолкнул. — Всё, беги отсюда.

Когда парень убежал, я потратил ещё некоторое время, чтобы собрать весь этот теперь никому ненужный хлам, и двинулся дальше по торговому центру. Воздух пропитался сладковато-гнилостным запахом смерти — люди зачистили зомби, но трупы остались гнить там, где пали. Надел респиратор, не знаю, почему раньше этого не сделал. Впереди, у кафе, маячили огоньки фонарей другой группы. И тут я замер.

Среди опрокинутых столов и стульев, у подножия одного из едва светящихся синим кристаллов, сидела женщина. Не зомби — в этом не было сомнений. Но вид у нее был… разбитый. Молодая, в спортивном костюме, испачканном чем-то тёмным у колен, она сидела, поджав ноги, словно пытаясь стать меньше. Её плечи мелко, прерывисто вздрагивали. Лицо смотрелось слишком бледным в полумраке, но даже в этой темноте я видел опухшие, покрасневшие веки и линии высохших слёз на щеках. Она не плакала сейчас — казалось, все слёзы уже выплаканы, осталась лишь пустота, сквозь которую прорывалось тихое, хриплое всхлипывание. Её взгляд был прикован к кристаллу.

Я подошел медленно, стараясь не напугать. Шаги гулко отдавались в мёртвой тишине этого угла, нарушаемой лишь её прерывистым дыханием и далёкими голосами из кафе.

— Девушка? — Голос мой прозвучал неестественно громко. — Вы… в порядке?

Она медленно подняла голову. Чтобы не слепить её, я снял налобный фонарь и слегка отвёл луч в сторону. Глаза, огромные и бездонно-пустые. В них не было страха, только всепоглощающая боль и усталость, от которых сжималось сердце. Она молча провела тыльной стороной ладони по щеке, размазав сопли, и снова повернулась к кристаллу. Её рука, тонкая и дрожащая, поднялась и легла на мерцающую поверхность кристалла. Не поглаживая, просто касаясь.

Я последовал за её взглядом. Внутри кристалла сидела маленькая девочка. Лет четырёх. Миленькая, или даже можно сказать — кавайная. Она сидела на стульчике и жадно впилась зубами в куриную ножку. А глаза счастливые-счастливые. От вершины кристалла в потолок уходил тонкий луч холодного света.

— Ваша… дочь? — спросил я, и слова застряли комом в горле. Сам непроизвольно приложил руку к прохладному кристаллу.

— Лиза… — её голос был хриплым шёпотом, едва различимым над её собственным прерывистым дыханием. — Моя Лизонька… — Она снова задохнулась от рыдания, согнувшись пополам, лбом упершись в синеватую поверхность. Её тело сотрясали беззвучные судороги горя. — Оставила… Здесь… Одна… — Слова рвались обрывками.

Я присел рядом, на корточки, стараясь быть на её уровне. Вид запертого ребенка вызывал крайне неприятные чувства.

— Не хочу давать ложную надежду, — начал я, голос нарочито тихий и ровный. — Но мне удалось узнать, что эти кристаллы… Детей можно будет освободить через год. — Я попытался поймать её взгляд, но она смотрела сквозь кристалл. — Будет жаль, если девочка вас не дождётся.