Юрий Мах – Последний (страница 22)

Мы по-прежнему находились в затемнённом помещении. Между нами стоял круглый стол, в центре которого возвышалась аккуратная башня «Дженги» высотой около полуметра. Напротив меня — крупный темнокожий мужчина, выше ростом и шире в плечах. В его руке зажато мачете, направленное в мою сторону. Над головой у него светилось имя: «Люсьен» золотыми буквами.

В воздухе витал запах свежего дерева и напряжения — по крайней мере, с его стороны. Со лба Люсьена стекала капля пота. Я стоял спокойно, руки в карманах, но вид имел отталкивающий: грязный, волосы слиплись, а от одежды пахло зомби́чьими внутренностями. Превращение в титана и обратно не избавило меня от этой вони.

Кивнул ему и подошёл к столу, заметив наушник и табличку с надписью «Переводчик». Вставил устройство в ухо, взглядом указав на аналогичное с его стороны. Люсьен медленно приблизился, не отводя от меня мачете, и тоже надел наушник.

— Твой ход, — спокойным голосом говорю ему, глядя в его чёрные глаза. Лет ему было не больше тридцати, одет в спортивные джинсы и ветровку.

— С чего ты так решил? — услышал я в наушнике. Также уловил французскую речь, но это не значит, что он из Франции. Всё-таки у этой страны было много колоний, и сейчас французский язык в ходу во многих странах.

— Свет указывает на тебя, — ответил я, кивнув головой вверх.

Люсьен вытянул слегка дрожащими пальцами блок из центра и положил его наверх.

— Твой ход, — прошипел он. В голосе чувствовалось то ли напряжение, то ли предвкушение. Правда, на французском эта фраза состояла из длинных слогов.

После этого свет перешел на мою сторону, и теперь я был хорошо виден. Правда от моих глаз не укрылось, как он скинул руку и за секунду у его руки сформировался небольшой шип светло-синего цвета.

— Нечестно, француз. В дженгу играют руками, — я посмотрел на него как на идиота, уклонившись от блестящей сосульки. Сам не спешил нападать. Зачем? Можно и поиграть.

Он лишь ухмыльнулся, обнажив белые зубы. Или не такие уж белые — просто они контрастировали с его чёрной рожей. Тем временем он начал двигаться вокруг стола, сжимая в руке мачете. Неужели он потратил всю энергию игры на этот ледяной выстрел? Видимо, не вложил сферы усиления в своё средоточие.

— Может, просто поиграем в игру? — спросил я, не меняя интонации, и продолжил движение по кругу, сохраняя дистанцию. Свет следовал за мной.

Он ускорился, сделав рывок, и я тоже. А после резко развернулся к столу и щелбаном отправил деревянный брусок в сторону негра. К сожалению, не убил. Да и урона никакого не нанёс. Но моей целью было просто отвлечь его. Сам я резко ускорился — гораздо быстрее, чем ожидал Люсьен, — и пнул его ногой в рёбра, услышав хруст оных, отправляя его в небольшой полёт. Старался не со всей силы, чтобы не убить его сразу.

Развернулся и побрёл в сторону деревянного бруска. Молча подобрал его и положил на верх башни.

— Твой ход, Люсьен, — сказал я и усмехнулся, глядя, как он корчится от боли на свету.

— Merde! — ругался он, отплёвывая кровь. Видимо, сломанное ребро задело лёгкое. Ну и французский я знаю неплохо, хотя и давно не практиковал этот язык.

— Сам ты дерьмо, лягушатник! Ты был готов убить ради двадцати монеток.

— J'abando… — Не дал ему договорить, ударив ногой по виску и окончательно оборвав его жизнь.

«Поздравляю, игрок. Ты победил!»

Вновь всё померкло перед глазами, и я оказался перед обелиском. Перед моими ногами лежали и поблёскивали три монеты: одна номиналом в 10 единиц, другая — 7, а третья была перевёрнута ко мне решкой, демонстрируя силуэт Игрила. Рядом лежало мачете с деревянной ручкой. Истинный Взор показывал, что это игровой предмет низкого качества.

— Сдаваться он решил… — пробормотал я, подбирая монетки. Раздался очередной звон монеток, как будто в мой кошелек упали очередное золотишко, и я подумал, что Люсьен, наверняка, даже пятого уровня не достиг. Такой гнидой оказался — уже на второй день готов был убивать ради выгоды. — Можно ли называть лягушатником негра, живущего во Франции? — спросил я себя, в очередной раз почесавшись.

Поднял топор, валявшийся рядом. Не взял его на игру, чтобы не нервировать соперника.

— Игра!

Сначала вышел из ТЦ, а потом трусцой побежал домой, встретив по пути лишь парочку зомби. Уже у своего дома бросил топор, ключи и запасные штаны на траву и с разбегу прыгнул в пруд. Вода, конечно, была не самая чистая, но хоть так можно было смыть всю мерзость, облепившую меня за эти сутки. Пока мылся, пожалел, что не прихватил мыла — отвратительный запах так и не исчез.

Кое-как надел новые штаны, дрожа от холода, и побрёл домой, собирая грязь на босые ступни.

— Я дома! — крикнул, закрыв входную дверь и поставив топор у входа.

— Ну наконец-то! Арван, блин! — из кухни выбежала Аня, с куском замороженного мяса в полотенце. Лицо в царапинах, волосы растрёпаны, под глазом наливается синяк.

Я вздохнул и молча побрёл в зал, грузно плюхнувшись в кресло.

— И что? Ты ничего не хочешь сказать? Кого ты привёл в дом?! — Аня шла за мной по пятам, выплёскивая гнев.

— Кого? — равнодушно спросил я, уставше глядя на неё. Устал морально, а не физически — слишком много событий за день.

— КОГО?! — взвизгнула она. — А ты мне сам ответь! Она съела всю еду! Оскорбляла меня! Орала, что-то требовала, угрожала, а потом и вовсе полезла драться!

Думаю, я понял, о ком она, так как высокая девушка сидела в самом углу гостиной и не отсвечивала. Из коридора доносились тяжёлые шаги спускающейся по лестнице женщины. А я ведь запрещал гостям подниматься на второй этаж.

— Я тебе пистолет для чего дал? Если дошло до конфликта, пристрелила бы её — и дело с концом. — Аня лишь уставилась на меня выпученными глазами. «Ну что, детка, времена изменились, должна была уже понять».

— Кого это вы собрались пристрелить? — Жирная бабища (по-другому я её уже не воспринимал) обходила меня по кругу. В её руках был пистолет, который я выдал Аньке, и теперь ствол смотрел на меня. Рожа целая, ехидно ухмыляющаяся. Ясно — Анька в драке проиграла.

— Настя?! — Высокая девушка вскочила с места, но не сделала ни шага. Катя была всеми проигнорирована.

— А я просила отвести меня домой! Но нет же, притащил в свою халупу, — продолжала толстуха, сузив глазки.

— Тебя здесь никто не держит. Уходи, — ответил я, прикрыв глаза. На меня наставили пистолет, а я даже не напрягся. Ни капли адреналина. Забавно — для меня это уже обыденность. Ну и что, что баба тычет в меня стволом?

— Нет. Тут крепкие стены, можно жить. Поэтому мы сейчас поедем за моим Ашотиком, и так уж и быть — не выгоним тебя на улицу. — Она явно злилась, что я не дрожу от страха.

— Не-а. Вали к своему Ашотику. Уходи, — не открывая глаз, бросил я.

— Ты не понял! — заорала она. Нервы не железные, а может, просто крыша поехала. — Вставай! Или убью.

— Ты хоть предохранитель сняла? — Приподнял веко, глядя на неё, как на дуру.

— Сняла! Ты хоть знаешь, кто мой муж?

— Дай-ка угадаю, — усмехнулся я. — Очередной мигрант, который поселился в твоей нищенской квартире? По вечерам потрахивает твою жирную задницу и рассказывает, какой он крутой авторитет, и что все под ним ходят?

— Вези меня, мразь! — взвизгнула она в истерике. — Сука! — И эта тварь нажала на спусковой крючок.

Выстрел. Ещё выстрел.

Разумеется, первые две пули смялись о мою грудь. Но при втором выстреле её руку дёрнуло — и третья пуля попала прямо в открытый глаз. Новое прозрачное веко защитило глазное яблоко, но мелкие осколки разлетелись, царапая изнутри обычное веко до крови. Давно мне не пускали кровь.

Я резко швырнул ей в лицо маленькую подушечку, сбивая прицел, и уже в следующее мгновение оказался перед ней. Одним движением выбил пистолет из её жирных пальцев. Глаз закрылся, из-под века сочилась алая струйка. А я… я в ярости. Такого бешенства не испытывал, кажется, несколько десятков лет. В висках стучало, пальцы сами сжимались — хотелось разорвать её на куски.

Настина физиономия исказилась: злобная гримаса сменилась животным страхом. Всего пара секунд — и теперь уже она была загнанной тварью. Девушки орали: Аня выкрикивала моё имя, высокая Катя просто вопила без слов.

Я схватил толстуху левой рукой за плечо, правой обхватил её голову сбоку, чуть выше уха — и начал давить со всей силы. Сперва с характерным хрустом порвались сухожилия, затем сломалась шея. Да, шея у неё всё-таки была, хоть и не сразу разглядишь под слоями жира.

— Арван! — Аня бросилась ко мне и как давай хватать меня за руку. Её пальцы дрожали. — Ты в порядке?

— Да, бл… Конечно, в порядке! — я глубоко вдохнул, выдыхая ярость. — Глаз просто от счастья кровоточит. Пустяки. Не мешай пожалуйста и забери пистолет.

Я аккуратно высвободил руку, бегло окинул взглядом Катю — слава богу, та не собиралась делать глупостей — и побрёл в ванную. Нужно было выковырять осколки и подождать минут десять, пока эти неглубокие царапины затянутся. Главное — сам глаз не пострадал.

Спустя тридцать минут я вышел из ванной. После того, как достал пинцетом два осколка, наконец-то принял душ и как следует отмылся. Увы, пришлось довольствоваться холодной водой — горячую уже отключили, а включать нагреватель я не стал. В гостиной заметил подрагивающую Катю: она кусала ногти и упорно избегала взгляда на место, где валялась толстуха.