Юрий Ляшов – Дети спящих (страница 2)

— Я не рекомендую покидать корабль. Тебе необходим покой! — предупредил искин.

— И ты туда же. Миска уже посоветовала, сходить к врачу. Докрякалась.

— С рекомендациями твоего МИСа я согласен. Но в связи с отсутствием в экипаже сотрудника медицинской службы, покой является единственным доступным способом продлить функционирование организма. С учётом полученных травм и температурных условий за бортом, через четыре минуты наступят необратимые последствия.

— Это как-кие т-такие?

— Летальный исход неизбежен.

— Я-то думал что-то серьёзное.

— Про опасность чужой микрофлоры напоминать тоже бессмысленно?

— Боишься, что заболею и умру?

Андрей попытался улыбнуться, но его скрутил приступ болезненного кашля. Стараясь закрыться, подавить рвущие лёгкие спазмы, Вольнов спрятал лицо в ладони. Его трясло недолго, минуту, может, чуть больше. Свернувшись калачиком, Андрей нашёл позу, в которой боль стала утихать. С тяжёлым вздохом он оторвал руки от лица — на светлых перчатках скафандра сверкали рубиновые капельки крови, вырвавшиеся из груди вместе с воздухом. Молчавший всё это время искин проговорил:

— Смерть от неизученной болезни тебе не грозит. Ты умрёшь раньше, чем вирусы успеют оказать влияние на организм. Исходя из патогенеза известных мне возбудителей, вероятность летального исхода в результате...

— Знаешь, — перебил искина Андрей, — духоподъёмные речи совсем не твоё. Тренируйся.

— Принято. И всё-таки хочу напомнить, что инструкции запрещают покидать корабль в случае…

— Слушай, знаток приказов, не учи пилота катапультироваться!

— Практические занятия по способам принудительного покидания экипажем летательного аппарата не входят в мои обязанности.

— Вот и подтяни эту тему. Потом доложишь.

— Оптимизм — это хорошо.

— Отлично, — тяжело кивнул Андрей. — Ты это… продолжай отправлять SOS, пока хватит батареи. Может, хоть похоронят дома. Даю разрешение на самостоятельное использование дронов.

— Принято. Генераторы не функционируют. Силовая магистраль резервных источников питания повреждена, — доложил искин. — Предполагаемое время моей работы — два часа сорок три минуты. После этого функционировать будет только аварийный маяк. И ещё, старший лейтенант Вольнов, служить с вами для меня…

— Ой, завязывай! — Андрей отключил горошину коммуникатора от нейроинтерфейса за ухом, решив, что искин не даст ему уйти в тишине.

С хриплым стоном Вольнов перевалился через борт шлюзовой камеры и рухнул в сугроб. Пахло морозом: никаких запахов, кроме обжигающей горло и нос ледяной свежести. Сложно было сказать, мрачный пасмурный день сейчас стоял в месте падения или светлая ночь. Вокруг разлилась ровная тёмно-серая мгла. Плотная облачность не пропускала к поверхности ни света огромного красноватого диска местного спутника, ни призрачного мерцания звёзд.

Неуклюже барахтаясь, цепляясь за искорёженные листы обшивки, Андрей кое-как поднялся на ноги. Хрустел под ногами рыхлый снег, так и норовя поставить подножку раненому первопроходцу. Люто завывал промёрзший ветер, швыряя в лицо острые иглы льдинок. Наверное, пройди их посадка штатно, неисправимый романтик Марк обязательно прочёл бы сейчас какие-нибудь старые, но очень подходящие стихи, о суровых, но таких нужных человечеству мирах.

— Ничего, командир, — прошептал Андрей, бессильно опускаясь на колени, — ты дождись, я уже скоро.

Холод сковал тело. В ушах шумел прибой, а перед глазами расплывались разноцветные круги. Как и положено, память начала вытаскивать на свет давно забытые сцены из жизни Андрея. Вот он ещё совсем ребёнок с родителями, отдыхает на каскадных озёрах Марса. Здесь, такой довольный собой, заканчивает с отличием школу и поступает в Академию ДДКР. Память перевернула страницу и перенесла Андрея в тёмную скалистую пустыню. Ага — он курсант, а это практическое занятие по высадке на безвоздушные космические тела. Впереди призывно горели маяки станции, куда он стремился дойти. Тогда из-за собственной беспечности он чуть не погиб, забыв проверить уровень кислорода в резервуаре. Видение оказалось слишком навязчивым, не похоже на то, чтобы жизнь проносилась перед глазами. Свет стал ярче. Андрей хотел поморгать, стараясь отогнать наваждение. Но сил разомкнуть веки уже не осталось. Андрей поддался манящей уютной теплоте тёмной бездны небытия.

Глава 2

Как-то иначе Андрей представлял себе переход в царство мёртвых. Конечно, он не ждал ангелов с арфами и не планировал коротать время в очереди перед вратами райского сада, но монотонное покачивание, прерываемое подпрыгиванием на кочках, казалось совсем неуместным. Да и врывающийся время от времени в его бред утробный рык принадлежал кому угодно, но только не небесным посланникам. Ещё боль и холод, пронизывающие тело при каждом вдохе. Вроде бы религиозники разных конфессий обещали избавление от телесных страданий после смерти. Значит, он всё ещё жив.

Долго балансировать на грани беспамятства не получилось — слишком сильными оказались вспышки боли, слишком яростно обжигал мороз. Андрей с какой-то благодарностью встретил подступившее тепло. Оно окутывало мягким, нежным одеялом, обволакивало безмятежностью, увлекая сознание в мир сладких грёз. Исчезла качка, ушли боль и мороз. Теперь Андрей, подобно звездолёту, скользящему в изгибах кротовой норы, мчался к свету в конце тёмного тоннеля. Вот светлое пятно приблизилось, увеличилось, превратившись то ли в круглое окно иллюминатора, то ли в раскрытый створ аварийного люка. В следующее мгновенье космонавт будто вылетел из вязкой пустоты, воспарив над чужим, странным, но очаровательным миром. Ни страха, ни сомнений, только восторг от тёплой нежности лучей звезды, так похожей на Солнце. Бескрайнее бирюзовое небо, без сомнений, было чужим, но поражало своей глубиной. Внизу, прямо под Андреем, вальяжно перекатывал волны цвета аквамарин величественный океан. На самом берегу уютно расположился полумесяц города.

Как в старой сказке, построенные из одинакового зелёного камня здания, стремились пронзить небо. В архитектуре правили плавные изгибы — не одного угла или прямой линии. Здания казались живыми: они едва заметно покачивались на ветру. Некоторые, истончаясь прямо на глазах, тянулись вверх, другие, наоборот, прижимались к земле, принимая форму упитанных овалов. Улицы, словно артерии исполинского организма, извивались, меняли направления, сплетались в крупные транспортные узлы, ближе к центру города, и расходились тонкими сосудами к окраинам. Жизнь. Чужой город бурлил, кипел ею.

Андрей потянулся к городу и очутился на небольшой площади с фонтанами и странными газонами. Парящие прямо в воздухе шарообразные растения подставляли разноцветные цветы ласковому солнцу. Из тяжёлых изумрудных чаш фонтанов били разноцветные струи воды. Между ними резво лавировали резвящиеся дети. Смех, шум воды, запах влажного камня и сладковатый аромат цветов. Спокойно, красиво, тепло, безопасно. Наверное, это агонизирующий мозг решил показать умирающему последний, а потому сладкий сон.

По широким зелёным дорогам прогуливались люди. Самые обычные мужчины и женщины, дети и старики. Андрей почувствовал безмятежность и уют, словно после долгой разлуки с родными вернулся домой. Прохожие приветливо кивали и радостно махали руками наконец-то вернувшемуся путнику. Напротив остановилась девушка: милое лицо, распущенные русые волосы развеваются на лёгком ветру. Она улыбнулась так ласково и приветливо, что Андрей невольно улыбнулся в ответ. Казалось, он знал её, по крайней мере, она излучала то же тепло и уют, что исходят от близкого человека. Нежная тёплая рука легла в ладонь космонавта. Задорно подмигнув, девушка рассмеялась и побежала, не быстро, так, чтобы Андрей не отставал. Она провела его по паркам, где у изумрудных фонтанов резвились дети, показала шумную гавань, провожавшую и встречавшую исполинские морские лайнеры всё из того же зелёного материала. И все, абсолютно все, кого они встречали, искренне радовались возвращению Андрея. Словно они были семьёй… Да нет, не словно — они и стали семьёй!

И в момент, когда Андрей уже поверил в существование рая, зудящая тревога пробралась в его посмертный сон. Люди на улицах, будто почувствовав то же самое, замерли, напряжённо всматриваясь вдаль. Спутница Вольнова остановилась, сильно сжав его ладонь. Тревога медленно превращалась в страх. На небе возник исполинский серебристый диск. Космический корабль заслонил солнце, погрузив город в пугающий мрак. Поднялся ледяной ветер. Его хлёсткие порывы трепали лёгкое платьице и волосы девушки. Она посмотрела на Андрея взглядом, полным отчаяния и немой мольбы. Ветер принёс снег. Колючий и острый, казалось, он резал и рвал кожу. Страх обжигал не меньше мороза. Андрей яростно не хотел такого. Он только вернулся! Но снег заметал всё: в серо-белых сугробах быстро скрывались дороги, растения и застывшие в испуге люди. Девушка, не сводя взгляда с Андрея, содрогалась в беззвучном плаче. Извилистые русла слёз моментально застывали серыми кристалликами на бледном лице.

Андрей вновь парил над замёрзшим городом. Со щемящей тоской космонавт смотрел, как равнодушный мороз поглощает его рай. Обида, застрявшая горьким комком в горле, не давала вдохнуть. Хотелось кричать, рыдать, рвать и убивать за свой идеальный мир. Поздно — на месте города уже лежала мёртвая ледяная пустыня. Едва согревшая Андрея семья исчезла, оставив в душе пустоту и обречённость. Тоска. Одиночество. Безысходность. Но Андрей знал, чувствовал: где-то там, на дне замёрзшего мира, ещё теплилась жизнь. И она ждала его.