Юрий Лубченков – Военные приключения. Выпуск 6 (страница 50)

— Уточнить некоторые детали хочу, — сказал следователь. — Согласны?

— Так точно! — звонко отчеканил Лагус.

«Никак нет», «так точно» — образцовый солдат. Ох, Лагус, Лагус, плохо ты кончишь…

— У нас есть подозрение, — начал Субботин и сделал паузу, глядя, как забегали глаза Лагуса, — что кражу совершил ваш знакомый Казьмин.

Лагус расслабился. Доволен-то как! Субботин понял — ловушка срабатывает.

— Я вам в прошлую встречу говорил, что он может совершить кражу, — покачал головой Лагус. Но, товарищ следователь, я потом долго думал. Я Казьмина не так чтобы хорошо знаю, но такое, — на его лице появилось почти искреннее возмущение, — такое он совершить не мог. Не верю.

«Пытается продемонстрировать, — подумал Субботин, — что переживает за товарища. Тогда преподнесенный им компромат будет выглядеть убедительнее. Мол, не по своему желанию на товарища наговариваю. Следователь сам хитростью да угрозами выдавил».

— Сегодня в БМП, где Казьмин механик-водитель, нашли краденый приемник. Так что все ниточки к нему тянутся, — сказал Субботин.

Лагус закусил губу, чтобы не дать лицу расплыться в довольной улыбке. Но сдержаться было трудно, и от тщетных усилий лицо перекосила гримаса. Он быстро овладел собой и удрученно покачал головой.

— Да, товарищ капитан, кто бы мог подумать.

— У вас в казарме кубрик с Казьминым один. А вы ночью вставали. Что, не ожидали? — усмехнулся Субботин. — Всё знаем. Вы у нас тоже на подозрении были. Видел, видел кое-кто, как вы ночью бродили по спальному помещению.

Теперь Лагус попал в трудное положение. Если скажет, что спал, не может быть уверен, что нет противоположных данных. Тогда у следователя появится убеждение, что он врет. Возникнут неприятные вопросы. Вместе с тем, если подтвердит, что не спал и вставал с кровати, получит возможность еще один гол заколотить в ворота Казьмина.

— Было, — кивнул Лагус, — вставал я. Воротничок в бытовку ходил подшивать. В последнее время я вообще плохо сплю. Все об увольнении в запас думаю. Месяц остался.

— Да, — участливо сказал Субботин. — Скоро будет, гражданским человеком. Что собираетесь после увольнения делать?

— Я, товарищ капитан, еще не решил. Хочу в институт поступить. Может, даже в юридический. — Ехидная искорка мелькнула в его глазах.

Издевается, решил Субботин. На юридический, это ж надо. Нет, такие люди ищут, где попроще. На юридический же конкурс огромный, готовиться нужно сильно.

Лагус пойдет туда, где полегче и можно урвать кусок пожирнее. Например, в торговлю, где дефицит рядом. Хотя ума бы ему побольше да настырности, может, и пробился бы на юрфак. Не дай бог, и следователем бы стал. Вот тогда добра не жди. Это были бы злоупотребления, взятки и прочие безобразия. Бывает, что такие типы просачиваются в правоохранительные органы, дискредитируют всю систему, наносят и ей, и людям, с которыми им приходится работать, огромный вред. Эх, если бы индикатор изобрести, чтобы их выявлять.

— На юридический — это похвально. — Субботин сделал вид, что верит всему. — Только надо работать. Нужны твердые знания.

— Я еще окончательно не решил, — скромно потупился Лагус.

— Ладно, вернемся к теме. Значит, вы не спали, — перешел к делу Субботин. Лирическое отступление было необходимо, чтобы показать, как он доверяет допрашиваемому. — Казьмин из казармы той ночью выходил?

— Что ж поделаешь? — горестно вздохнул Лагус. — Если он вором оказался, то я все расскажу. Выходил.

— Когда?

— Часа в два ночи. При этом озирался. Мне это еще тогда странным показалось.

Субботин заполнил протокол, где подробно все записал: и про подворотничок, и про то, как Казьмин воровски озирался.

— Ну, хорошо, идите.

Козырнув, Лагус четким шагом вышел из кабинета. Конечно, можно было бы сейчас продолжить его крутить, однако есть несколько «но». Лагус может упереться, и тогда расследование усложнится. Главное, что Субботин знал, кто совершил преступление. Теперь нужно установить — с кем?..

— Ну что, Вардашвили, давайте все подробно, — предложил Субботин.

Усатый сержант-грузин вызывал в нем симпатию. Плотный, по-деревенски крепко сбитый, с добродушным лицом. Рядом сидел дознаватель — старший лейтенант, который и привел его сюда.

— Товарищ капитан, и рассказывать-то нечего. Он спросил — я сказал.

— По порядку, пожалуйста.

Вардашвили удивлялся проявленному к нему вниманию и не мог понять, отчего все так засуетились.

— Вечером, дня четыре тому назад, иду но городку к моему другу. Вижу, на заборе сидит этот. Он сказал — я ответил.

— Кто сказал, что ответил?

— Мальчик лет десяти на заборе повис и зовет меня: «Дядь, помогите».

— Как выглядит?

— Худой, веснушки. И рыжий, почти красный. Как огонь, — добавил Вардашвили приподнято, как произносят кавказские тосты.

— Что ему надо было?

— Попросил солдата позвать. Сам не мог, его офицеры гнали.

— Вы позвали?

— Нет, он не из нашей части, а где служит, парнишка не сказал.

— Как фамилия солдата?

Вардашвили огорченно вздохнул. Было заметно, что он и рад помочь следствию, но не может.

— Четыре дня прошло. Не помню уже.

— Попытайтесь.

— Странное имя. То ли Лаврусь, то ли Гугусь.

— Лагус?

— Точно! — обрадованно воскликнул Вардашвили.

Еще один фактик, который придется Лагусу объяснять. А мальчишку нужно найти…

Субботин вошел в кабинет Рагозина. Тот сидел за столом, заваленным бумагами. И у уголовного розыска писанины хватает. Парень с кобурой, как и в прошлый визит, остервенело стучал на пишущей машинке.

— Он с позавчерашнего дня все печатает? — шепотом осведомился следователь.

— Ну да, — кивнул Рагозин. — Работает человек.

У Рагозина настроение было приподнятое. Только что он выпроводил полоумную тетку, которая уже три года терроризировала отдел. Она утверждала, что сосед неоднократно посредством телепатии пытался ее изнасиловать. Рагозин стучал себя в грудь и обещал разобраться в данном безобразном факте.

— Какие же это меры ты будешь предпринимать? — осведомился Субботин.

— Никаких. Но месяца три она приходить не будет.

— Содержательная у вас жизнь.

— Это еще ничего. Бывает и почище.

— У меня к тебе дело. Мы тут кое-что выяснили по той краже. Нужна твоя помощь.

— И кто совершил — ваши или ваши?

— Один точно наш.

Рагозин облегченно вздохнул. Значит, дело подследственно военной прокуратуре. Если идет следствие по группе хоть в десять человек, но один из них военнослужащий — дело ведет военная прокуратура.

Субботин объяснил оперативнику ситуацию.

— Ты, насколько я понимаю, — отозвался тог, — предлагаешь обшарить все городские школы в поисках рыжего мальчишки?

— Да. Думаю, это не так трудно. Приметы знаем.

— Союз рыжих, — засмеялся Рагозин. — Как у Конан-Дойля.

— Есть еще вариант. Мы отпускаем подозреваемого в увольнение, а ваши ребята проследят за ним. Его наверняка потянет посмотреть на краденые вещи, а заодно свидеться с соучастниками. Думаю, помимо мальчишки завязан еще кто-то.