Торжественного объявленья.
Хоть он закончен… по часам?!
В салоне тоже перемены:
Покоя в лицах не видать.
Сосед притих: да как же это —
Не принимает нас планета!
А он-то думал, что пельмени
Его у трапа будут ждать!
Никто но верит, обнаружив
И дым, и пламя за крылом,
Что на поверхности металла
В игру рисково заиграли —
Из нас же вырвавшись наружу —
Больные мысли о былом.
О эти игры!
Где в них правда?
Где кривда? — разве различишь,
Когда смешались дым и пламя,
Любовь и ненависть за нами,
И ты —
Так вот она, награда! —
К земле распятием летишь.
Когда, казалось, до ответа
Всего минута — приземлись!
А тут —
Хрустят суставы сплава,
И самолет, словно держава,
Из голубых высот планеты
Летит, обугливаясь, вниз!
Еще летит…
Сквозь запах тленья,
Сквозь пустоту — до полосы…
Но как стремительна бетонка,
Она черна, как похоронка,
И страшен
миг прикосновенья
К ней
раскаленного шасси.
Еще летит, скрывая раны,
Над певчим лесом, над травой…
А позади —
Вся жизнь, как солнце,
А впереди —
В мечту оконце,
И ты скользишь по тонкой грани,
А там —
Иль все, иль ничего.
Соседу, вижу, стало ж а р к о:
Он весь обмяк и сразу сдал.
Зову зачем-то стюардессу,
А сам вдыхаю запах леса…
И отчего-то стало жалко
Жизнь,
От которой я бежал.
Не так уж плохо было в прошлом,
Не так уж плохо…
Только — стой!
В такие жесткие минуты
Как раз и сбрасывают путы,
Чтобы не выглядело пошлым,
Чем раньше жил,
Что взял с собой.
А грань тонка, тонка, как жизнь.
Шасси, коснись земли…
Коснись!
