В свете такого сюжетного стереотипа становится понятным и убийство Онегиным Ленского во сне. Ср.: в главе седьмой Татьяна прямо называет Ленского братом («Она должна в нем [Онегине] ненавидеть / Убийцу брата своего…» – 7, XIV, 6–7). Атмосфера фольклорности, в которую погружает П Татьяну, основана на конкретной и разнообразной осведомленности поэта в обрядовой, сказочной и песенной народной поэзии и на точном знании деталей святочных и свадебных обрядов.
XXI, 11 – Авроры северной алей… – Аврора (древнеримск. миф.) – богиня утренней зари.
XXII, 8 – Но ни Вергилий, ни Расин… – Вергилий – см. с. 167–168. Расин Жан (1639–1699) – французский драматург, корифей французского классического театра. Несмотря на ряд критических отзывов, П чрезвычайно высоко ставил поэтический дар Расина (см.: Томашевский Б. В. Пушкин и Франция. Л., 1960). Расин (разумеется, в подлиннике) входил в начале XIX в. в круг чтения среднего образованного русского дворянина. Ср. данные дневника Ф. Я. Мирковича – молодого офицера, раненного на Бородинском поле и находившегося на излечении в Рязани: «Целый день читал Расина», «Вечером пригласил к себе Пущина и Смиттена, мы вместе читали трагедию “Федра”» (Пущин и Смиттен – также раненые офицеры, у одного из них ампутирована нога. – Ю. Л.). «Все утро читал “Митридата”. Что за красноречие, что за прелесть слога, какая грация и чистота стихов, какое искусство и простота!» И рядом: «Моей ране стало лучше» (Миркович. С. 80–81). Миркович был рядовым читателем, обычным офицером, однако вкусы его интересны, поскольку с 1802 по 1805 г. его учителем французского языка и словесности был де Будри (см. с. 51).
9 – Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека… – Сенека (ок. 4 г. до н. э. – 65 г. н. э.) – римский философ-стоик и драматург.
10 – Ни даже Дамских Мод Журнал… – Н. Л. Бродский полагает, что речь идет о «Дамском журнале» П. И. Шаликова (Бродский. С. 238). Принять это предположение невозможно: журнал Шаликова не был журналом мод, а представлял собой литературно-критическое издание. Публикация «модных картинок», после «Московского Меркурия» П. И. Макарова, производилась многими журналами, что, однако, не давало оснований называть их «журналами мод». Так, истинно провинциальная барыня – Наталья Павловна из «Графа Нулина» – узнавала последние моды из «Московского телеграфа»:
Позвольте видеть ваш убор…
Так: рюши, банты… здесь узор…
Все это к моде очень близко. —
«Мы получаем Телеграф» (V, 7).
Однако о Татьяне П сказал прямо: «Журналов наших не читала» (3, XXVI, 6), а перерабатывая для отдельного издания первых шести глав текст, заменил:
Я знаю: дам хотят заставить
Читать по-русски. Право, страх!
на:
Читать журналы. Право, страх.
Представить Татьяну читающей имевший полуанекдотический характер журнал Шаликова значило бы приравнять ее к провинциальной посредственности псковских барышень, о которых П писал в набросках строфы XVII-a четвертой главы (см. с. 72). Специального журнала дамских мод в России в начале XIX в. не было; здесь имеется в виду европейски известное французское периодическое издание «Journal des dames et des modes», выпускавшееся в ту пору гравером Ламесанжером. Журнал этот выходил с 1797 по 1838 г. (всего за 42 года издания вышло 3600 номеров) и считался общеевропейским законодателем мод.
12 – То был, друзья, Мартын Задека… – Примечание П: «Гадательные книги издаются у нас под фирмою Мартына Задеки, почтенного человека, не писавшего никогда гадательных книг, как замечает Б. М. Федоров» (VI, 194). Примечание представляет собой полемический ответ на нападки литератора Б. Федорова в его журнале «Санктпетербургский зритель» (кн. I, 1828). Мартын (Мартин) Задека – вымышленное лицо, якобы жившее в XI в. и являвшееся после смерти с загробными пророчествами (см.: Набоков. Т. 2. С. 514–516). Приписываемая ему книга – видимо, перевод с немецкого: «Древний и новый всегдашний гадательный оракул, найденный после смерти одного стошестилетнего старца Мартина Задека, по которому узнавал он судьбу каждого чрез круги счастия и несчастия человеческого, с присовокуплением Волшебного зеркала или толкования слов; также правил Физиогномии и Хиромантии, или Наук как узнавать по сложению тела и расположению руки или чертам свойства и участь мужеского и женского пола с приложением его же Задека предсказания любопытнейших в Европе происшествий, событием оправданное, с прибавлением Фокус-Покус и забавных загадок с отгадками» (М., 1814). В 1821 г. вышло уже третье издание. 16 сентября 1827 г. А. Н. Вульф, посетив П в Михайловском, отметил в дневнике, что видел у него на столе «изъяснение снов, скрывшееся в полдюжине альманахов» (Пушкин в воспоминаниях современников. Т. 2. С. 415). П, видимо, пользовался этой книгой и после написания пятой главы ЕО. Сочинения Мартына Задеки воспринимались в кругу образованных современников П как курьез, однако были известны. В 1824 г. декабрист Батеньков в письме А. А. Елагину в свойственной ему шутливой манере извещал, что в 1825 г. непременно решил жениться «паче всего потому, что Мартын Задека, великий Альберт и г. Брюс предрешают единогласно рождение в 1826 году необыкновенного отрока…» (Письма Г. С. Батенькова, И. И. Пущина и Э. Г. Толля. М., 1936. С. 147).
XXIII, 5 – Его с разрозненной Мальвиной – «Мальвина» – роман в шести частях М. Коттен, см. с. 269.
9–10 – Грамматику, две Петриады, / Да Мармонтеля третий том. – Две Петриады – так П иронически именует произведения: «Петриада. Поэма эпическая, сочинения Александра Грузинцова» (СПб., 1812; второе «перетворенное» издание вышло в 1817 г.) и одну из двух поэм: «Петр Великий, лирическое песнопение в осьми песнях, сочинил кн. Сергий Шихматов» (СПб., 1810) или «Петр Великий, героическая поэма в шести песнях стихами сочиненная» Р. Сладковского (СПб., 1803). О Мармонтеле см. с. 271; в библиотеке П имелось полн. собр. соч. Мармонтеля в 18-ти т. (1818–1819); см.: Модзалевский Б. Л. Библиотека А. С. Пушкина // Пушкин и его современники. СПб., 1910. Вып. IX–X. С. 282. Третий том включал в себя «Нравственные повести» («Contes moraux»), которые в 1794–1798 гг. перевел Карамзин (2-е изд. – 1815).
XXV, 1 – Но вот багряною рукою… – Утверждение П в примечании об этих стихах как пародии на Ломоносова было спровоцировано укоризненно-доносительным замечанием о них в рецензии М. Дмитриева: «Шутка над Ломоносовым <…> Так, кажется, старик начинает Оду свою на день восшествия на Престол Императрицы Елизаветы» (Атеней. 1828. Ч. I. № 4. С. 438). Однако пародия эта имеет более сложный характер: в стихотворении И. И. Дмитриева «Чужой толк» перечисляются штампы одических описаний торжеств:
На праздник иль на что подобное тому:
Тут найдешь то, чего б нехитрому уму
Не выдумать и ввек: зари багряны персты,
И райский крин, и Феб, и небеса отверсты!
«Чужой толк» вспомнился П в связи с полемикой вокруг статьи Кюхельбекера (см. с. 313). В строфе XXXIII четвертой главы П спрашивал Кюхельбекера, неужели же тот предпочитает поэта из «чужого толка» современным элегикам. Вопрос этот вызвал у П желание начать в этом ключе описание именин Татьяны, подобно тому, как в «Оде его сият. гр. Дм. Ив. Хвостову» он, как это показал Ю. Н. Тынянов (см. с. 314), демонстрировал, как бы выглядело на практике осуществление призыва соединить политическую тематику и одическую поэтику. Объектом полемики в этих стихах был не Ломоносов, а Кюхельбекер.
5 – С утра дом Лариных гостями… – Ср.: «За ужином Елизавета Сергеевна объявила нам, что на другой день мы поедем на именины к ее соседям Требинским. Именины в деревне – магические слова» (Смирнова-Россет. С. 44).
XXVI – П создает особый тип литературного фона: в него включены общеизвестные герои произведений, ставшие к этому времени литературными масками, одно упоминание которых оживляет в сознании читателей целый художественный мир.
3–4 – Гвоздин, хозяин превосходный, / Владелец нищих мужиков… – Это, конечно, несколько трансформированный капитан Гвоздилов из «Бригадира» Фонвизина, о котором Бригадирша говорит, что «…бывало, он рассерчает за что-нибудь, а больше хмельной: так, веришь ли богу, мать моя, что гвоздит он, гвоздит ее (свою жену. – Ю. Л.), бывало, в чем душа останется, а ни дай ни вынеси за что» (д. IV, явл. 2). Знание этой цитаты раскрывает методы хозяйствования Гвоздина (см. с. 46). В традиции комедии XVIII в. даны и имена других гостей, что создает специфическую комическую театрализацию фона всей сцены.
5–6 – Скотинины, чета седая, / С детьми всех возрастов, считая / От тридцати до двух годов… – Это родители Простаковой и Скотинина из «Недоросля» Фонвизина: «Г-жа Простакова: <…> Вить и я по отце Скотининых. Покойник батюшка женился на покойнице матушке. Она была по прозванию Приплодиных. Нас, детей, было с них восемнадцать человек» (д. III, явл. 5). Появление на балу у Лариных 12 января 1821 г. персонажей, жизнь которых приурочена к середине XVIII в., не смущало автора: он вывел их именно как литературные типы, сохраняющие актуальность для русской провинции и в его эпоху. Цитированный монолог Простаковой привлекал внимание П – из него он извлек эпиграф для гл. III «Капитанской дочки»: «Старинные люди, мой батюшка. Недоросль» (VIII, 294).
