Юрий Лопатин – Козовод (страница 2)
«А если не ходить у его дома?» – предлагал Иван Назаров. Ему возражал Андрей Шпорин: «Не ходить около этого дома не выход. Он по всей округе с собаками шныряет, по мусорным бакам лазит. На меня они напали, когда я мусор шёл выбросить. Только из подъезда вышел, буквально пару шагов в сторону мусорки сделал, и они набросились. Одна даже за ногу цапнула, хорошо, что в высоких ботинках был, не прокусила». Делилась пережитым Евгения Нескромная: «Мой старший еле убежал. Новая куртка, кофта и джинсы разорваны. Собраться самим и на фиг самим подальше в лес вывезти вместе с хозяином».
Милана Князева отвечала: «Евгения, вы призываете к совершению преступления. Задумайтесь над этим!» Та не сдавалась: «Милана, а грызть людей, это норма?» Ольга Гусева была на её стороне и продолжала: «Я переживаю за свою родную тётку, которую эти псы покусали. Теперь ей уколы от бешенства ставят. И стресс она пережила порядочный при нападении этой своры. Поэтому не нужно людей обвинять в таком решении вопроса. Кто как может, тот так и стоит за себя».
«Кто как может…», – вздохнул Мотыгин и наткнулся на следующее: «Самое печальное, что с этим психически больным человеком ничего никто не сделает, как и с его собаками. Пройду завтра несколько раз мимо, провоцировать их не буду, конечно, а если кинутся, буду стрелять в них из травмата в качестве самообороны».
– Света, – Мотыгин подозвал жену, – тут такое про дедулю, что мне встретился у баков… Жгли его коз и собак. А вот… Послушай.
Игорь Александрович озвучил комментарий.
– И знаешь, кто написал? Юрист, который помогал нам узаконивать квартиру от Минобороны!
Мотыгин написал о старике бывшему сослуживцу, работавшему в горадминистрации, и в совет ветеранов военной службы. Просил совета: как тут быть? Может, сюжет отснять, в газетах напечатать и этим бедолаге подсобить. В конце, стуча по клавишам, он всё же стал немного колебаться: «Старик, возможно, сочинил историю об армейском прошлом. На контакт пока идёт с оглядкой… Узнаю больше у людей, живущих рядом. Вдруг не был связан с армией. Придумал на ходу всё. Но кем бы ни был человек, помочь ведь надо!»
Мотыгин читал переписку и, конечно, не мог знать, что уже сегодня едва не был укушен стаей псов ребёнок…
* * *
Если с кем-то очень хочешь встретиться, это непременно случится. Объяснить такое логически, научно просто невозможно. Поборники кое-каких религий божатся, что жизнь у человека не одна… И притяжение такое не случайно. Вроде как общались эти люди век назад, а то и больше… Мотыгин помнил малословную историю отца. Он жил с семьёй совсем недалеко от брата. Их сёла разделяли тридцать километров. И непонятно по какой причине не виделись родственники год. А встретились брательники в столице! Сибиряков свёл общий вокзал! Казанский, на другой не попадали… Но это родичи, а вот чужие люди… Как часто со знакомыми мы сталкиваемся где-то совсем не в тех районах, где живём, даже в огромных человейниках. Не чудо ли?
Неизвестно почему, но Игорь Александрович Мотыгин после поездки на «фазенду» шёл к дому «не своим» путём. Глядь – обветшалый и в подпалинах домишко. А перед ним, согнувшись, тот старик.
– Желаю здравия! – проговорил отчётливо Мотыгин. К нему ринулись шесть-семь собак.
– Захар, ко мне! – прикрикнул дед на вожака. Собачий командир немедля подчинился; стая отбежала и легла за козоводом в полукруг. Старый человек возился у колодца тепловой сети. Накручивал гайку на приваренный болт люка.
– В холода здесь греюсь, – пояснил, заметив на лице немой вопрос.
– Но у вас ведь печка, – отставник вскинул руку, указав на трубу. Стёкла в окнах в торце двухэтажки большей частью были выбиты, а дыры заткнуты тряпьём и целлофаном. Да, попробуй там, в жилище, удержать тепло…
– Топлю, когда прижмёт… Там козы у меня. Второй этаж для них всего лишь горка, – взгляд старика заметно потеплел. Разговорились. Представившись, Сергей Фёдорович Терентьев подтвердил, что он служил ракетчиком, уволился со службы капитаном. Пошёл восьмой десяток годиков ему. С женой развёлся, но брак они официально не расторгли. Прописан в квартире супруги, в двадцати километрах отсюда. Жильё на Калининградской в фактически разрушенном доме досталось по наследству от родителей. Сестре удалось оформить через нотариуса долю на себя, а Сергею Фёдоровичу ставят препоны. Обращался в городское управление по жилвопросам. Приезжали какие-то чиновники и журналисты. Даже в Интернете о нём информация есть. Услышав про инет, Мотыгин знающе кивнул. А собеседник с горечью сказал, что дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Он просил выделить какую-нибудь сумму для покупки жилья. Не дают. А средства ох ведь как нужны, чтобы достроить дом в Воображенке.
– От такой жизни невольно запьёшь, – оценил масштабы невезения Мотыгин. Ответ был удивительным:
– Не пью и не курю.
– А почему живёте раздельно с женой? Может, раньше?..» – Игорь Александрович щёлкнул пальцем по кадыку.
– Нет, из-за веры разошлись, – ответил собеседник. – Лет десять, как в одной я церкви… А она в такую ходит!
Терентьев показал кулак стоящему по соседству деревянному храму. Полминуты помолчав, назвал религиозную структуру, в которую он врос, видать, всерьёз… Когда прощались, капитан в отставке произнёс:
– Мне помогают женщины, бумаги оформляют. Но если думаете, что можно что-то изменить, то ошибаетесь. Ничего не выйдет. Наверно, здесь и помру.
Дома Мотыгин заглянул в «мировую паутину» и ужаснулся: секта, в которой состоит старый ракетчик, – одна из самых закрытых и опасных деструктивных религиозных организаций, которой за её радикализм официально запрещено действовать даже там, где, кажется, всё дозволено, – в университетах США и Великобритании. Такой вот поворот… И всё же Игорь Александрович написал двум адресатам просьбу что-либо предпринять. С учётом уже новых и тревожных фактов.
* * *
В ДК завершался отчёт депутата. Глава района, встав из-за стола, с улыбкой обратился разом и к избраннику народа, и к людям в зале, который был наполовину пуст: ведь не бесплатный же концерт какой-нибудь посредственной «звезды»:
– Спасибо вам за помощь, Александр Евгеньевич! Ну, что, земляки, поблагодарим все вместе?
– Оваций не надо! – мужчина лет сорока пяти с серебром на треть в чернявой голове и живыми карими глазами с зеленцой улыбнулся, спрятав верхнюю полоску тонких губ. – Может, есть претензии ко мне…
– Да какие…– промолвил глава под незлобное прысканье люда.
– Тогда вопросы, – посерьёзнел депутат; о его работе знали от района до страны. Госдумовец мигом покинул трибуну и вырос перед первым рядом кресел. Кто захотел поговорить, задержались, другие оставляли Дом культуры для общительных людей. До полусотни жителей обступили Евгеньевича плотно, образовав не то каре, не то неровный полукруг.
– Вы говорили вот о новом водоводе. Уж слишком долго. А нельзя ускорить? – прозвучало с тыльной стороны.
– Надоело с тиной воду пить! – поддержал активную особу бойкий землячок, приосанившись как императорский гвардеец; мужчин в толпе было мало.
– Вмешаюсь. Результат не обещаю. Но что смогу, то сделаю. Потом я доложу, – сказал рублено-веско депутат.
– За дорогу вам спасибо. Только перекрёсток на Калининградской сделали неумно. Люди мучаются. Ждут зелёный свет по две минуты, бегают от остановки к остановке после переноса… Транспорт выбирают. Нервничают, опаздывают, клянут… – в каждом добром деле есть изъяны, и об этом тут напомнили нехитро представителю Госдумы.
– Так и есть! – загудела ульем толпа.
– Видно, сплоховали ещё на этапе проектирования, – предположил Александр Евгеньевич. – Как теперь переделывать? Ума не приложу. Вникну в дело. Проблема, вижу, есть.
– Да это разве проблема?! – выкрик женщины заставил всех замолкнуть. – В районе полно покусанных людей! Такое впечатление, собак живёт здесь больше!
– Прохода, прямо, нет!
– Кто отвечает за отлов? Когда всё это прекратится?!
– Как так? – вперился взглядом в стоявшего рядом главу территории законотворец.
– Мы решаем… – промямлил районный властитель.
– Да где там! – донеслось с «камчатки». И оттуда же:
– Улучшения не видим!
– Во всём или в этой проблеме? – уточнил народный избранник.
– Да хотя бы в этой!
– Конкретнее…
– В этой. Самый опасный район на той же Калининградской, – не так экспансивно, как другие, сказала одна из женщин и продолжила: – Огромная стая у старого дома. Там странный мужчина, владелец собак. Помогите убрать его оттуда. Вместе с собаками. Иначе не только их, но и его самого убьют.
– Детективные истории у вас… – депутат вновь пристально взглянул на ставшего безгласным чиновника. – Кто напишет мне об этом человеке?
– А уже написано. Вот вам материалы, – миловидная гражданка средних лет протянула представителю парламента бумаги.
– Приятно иметь дело с теми, кто не просто говорит, – улыбнулся, наклонив чуть голову, трудоголик с Охотного Ряда. – Как вас зовут?
– Милана Юрьевна Князева.
– Сегодня вникну в суть вопроса. Если по закону – всё решим! – твёрдо заверил депутат. В то время он и представить не мог, какой карьерный рывок его ждёт в недалёком будущем. Но за свои дела он был таких высот достоин.
* * *
Квартира Велигодских была обставлена не то что бы роскошно, но вполне себе богато. Светлые стены по-европейски, украшенные картинами, «ёлочный» паркетный пол, комфортная функциональная мебель из хороших материалов. В гостиной тяжёлые портьеры, хрустальная люстра и зеркала «обжились» с овальным резным столом и плетёными стульями. В спальне с широкой нарядной кроватью даже в мелких деталях ощущался стиль гостиной. Зато рабочий кабинет был словно создан для аскета: стол, компьютер, кресло, шкаф.