Юрий Лопатин – Гарнизон (страница 7)

Одномоментно с перестуком обувки немцев на крыльце бойцы копнули под собой солому и с головой зарылись в ней. Ждать пришлось три пятых часа – этот отрезок времени красноармеец Пульный чётко отследил.

Ступая мягко, почти бесшумно, Верин отец благодарил врача:

– Я дуже дякую. Спасибо. Данке шён.

Проводил германцев до калитки и решил с проверкой в клуню заглянуть. Вошёл, немного осмотрелся. Предметов, выдававших бы присутствие бойцов, не обнаружил. Керосиновая лампа была подвешена на гвоздь, вбитый в дощатую стену клуни. Вилы, вёдра, бечева, метла, рядно – всё на месте, в порядке, заведённом ещё при царе Горохе. И остатков трапезы не видно. Мужчина кашлянул, вздохнул и удалился.

– Не подвела нас маскировка, – шурша соломой, провещал Петро. С кряхтением покинул примитивное укрытие сержант; видно, движения усилили боль в глубине раны. Ачкасов слабо отозвался лишь спустя минуту:

– С новым днём, Петро. Пока не гонят, но нам надо что-то затевать.

– Главное – хирурга поискать, – загэкал по-малоросийски Пульный и тут же засомневался в том, что предприятие удастся: – Только где его найти?

– Прорываться к нашим надо, – предложил Ачкасов, уточнив: – Любой военный врач осколок вынет без проблем. Да только я – как черепаха. В лапы к немцам сразу попадём.

– Была бы фурманка – домчались бы лихо, – размечтался боец Пульный. – Фронт пока – кафтан дырявый. Не везде ведь патрули. Да тильки хто нам дасть подводу или бричку, лошадей?

– Мы их вернуть хозяевам не сможем. Вот где закавыка, – перспективы радовать сержанта не могли.

– Уворовать? Такому в комсомоле не учили, – сразу отмёл возможный вариант Петро.

– Остаётся вытащить железо из ноги, зализать скорее по-собачьи рану и найти какую-нибудь воинскую часть, – кратко составил план Ачкасов.

Помолчали и поразмышляли. До вчерашнего дня у Ачкасова и Пульного не возникало дум – как действовать, что делать. Они были винтами непростого механизма, действовавшего до 27 сентября безотказно. И вот машина поломалась, её соединения рассыпались. Два винтика всего лишь уцелели, и надо хорошенько потрудиться, чтобы найти им применение в новом устройстве, которое к тому же ещё придётся поискать.

Пульный встал с соломенного ложа, размялся упражнениями, приблизился к двери. Чуть приоткрыл её. Сноп золотистого, сияющего света вкатился в клуню и на время ослепил.

– Не выйти – двор как на ладони, – загоревал Петро. – Даже умыться невозможно.

– Ночь – наша союзница, а день – опасный враг. На время нам смириться надо, – проговорил негромко Николай; многое ему пришлось переосмыслить: ещё вчера он рвался на погибель, чтобы догнать свой обречённый батальон, ну, а сегодня трезво мыслит – следует окрепнуть, подлечиться и разыскать советские войска.

Вскоре Вера появилась. Бойцам сниданок принесла. Погладила Петра по голове точно ребёнка, Николая обняла и одарила поцелуем.

– Кормилица ты наша, – засюсюкал Пульный. – Ещё бы нам водицы – мордуленции омыть.

– Господи, да вы как взаперти, – всплеснула девушка руками. – Вот дверь открыта настежь, за ней и умывайтесь.

Принесла водицы, полила из кружки на ладони растерявшим остатки сна красноармейцам. Николая – он шатался камышом – пришлось взять за локоток. А после Вера хотела было побежать за полотенцем, но Ачкасов остановил её, вскинул руку к сентябрьскому небу, на котором вырисовывалось привычное пока для них летнее утро – дескать, капли долго не продержатся на лицах, можно и без вытирания обойтись.

Вера, как и обещала, угостила воинов картошкой. Пар, поднимавшийся от клубней, приправленных рубленым укропом и чесноком, мгновенно нагнал аппетит. Даже раненый Ачкасов ноздрями хищно заводил. На глиняном кувшине с охлаждённым молоком, словно икринки, бликовали капли конденсата. А свежеиспечённые пампушки с румяной, лоснящейся корочкой грибным семейством вросли в плетёный поднос.

– Да мы, товарищ сер… то исть Мыкола… Коля, будто на курорте! – воскликнул впечатлённый ещё не поглощённой пищей Пульный.

– Здесь и без нас курортников хватает. На танках понаехали. Как в бархатный сезон, – с издевательской ухмылкой прошипел Ачкасов. – Ничё… Погонят их ещё до окончания заезда.

– Считаешь, скоро немцев выбьют? – глаза Веры сверкнули углистой рудой.

– Не знаю, скоро ли, но им не место тут. Всё сделаю я, Вера, чтоб уйти, вернуться с нашими войсками и вымести из города фашистов!

Пока Ачкасов это говорил, Пульный исследовал часть завтрака на вкус. И Николай решил не отставать. Вонзил младые, не прокуренные зубы в картофелину; она уже остыла малость, и обжигаться не пришлось. Вера присела на солому, подогнув колени.

– Кто приходил? – жуя, спросил Ачкасов.

– Доктор Кляйст и помощник коменданта обер-лейтенант Хольц. Они считают, что раз Гриша подорвался на русской мине, значит семья пострадала от большевиков.

– А вдвоём зачем приходят?

– Так Хольц по-русски говорит. Переводит, как за Гришей присмотреть.

– А хто сказав, що вин на нашей мине пидирвався? – Пульный на время перестал жевать.

Немцы же свои поставить не успели. Гриша приполз, в крови, сказать не может ничего, – всхлипнула Вера. – Да и сейчас в бреду. Но ясно – мина. Стопу ведь оторвало.

– Как страшно-то. Совсем малец… И покалечен, – вздохнул неровно, тягостно Ачкасов.

– Тебе я, Коля, из врачебной сумки ампулу взяла. Чтоб обезболить, – сообщила Вера. – Это прокаин. Мне нужно доктора сегодня для тебя найти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.