Юрий Леж – Агенты Преисподней (страница 49)

Несмотря на множество автомобилей, скопившихся в этот ранний утренний час на дорогах города, умело и уверенно ведущий машину полубес практически ни разу нигде не притормозил, не говоря уже о том, чтобы застрять в неизбежной в последние годы пробке. Видимо, свитский нечистый умел не только разглядывать движущиеся по тротуарам симпатичные грешные души, преимущественно женского пола, и договариваться с лечащими врачами в муниципальных больницах, ибо минут через пятнадцать небыстрой, но какой-то особо проворной и ловкой езды по узким переулочкам, широким проспектам и просторным площадям, прошедшей в совершенном, полном молчании всех, находящихся в автомобиле, машина плавно притормозила в старинном тупичке, почти в самом центре города, под вывеской фешенебельного и широко известного, не всякому из богатеньких горожан по карману, ресторана «Старый город».

Выбравшийся из салона Симон чуть замешкался, помогая загипсованной Некте покинуть машину, а когда они распрямились, у только что пустынного входа в ресторан в почтительных позах, приветствуя прибывших, стояли Артифекс, курирующих здешнее Отражение от Преисподней и… высокая, стройная дамочка, блондинка лет тридцати, фигуристая – все при ней – одетая в строгий деловой костюм василькового цвета с маленькой, тощей папочкой в руках и ледяным взглядом серо-голубых глаз… лично ангел Фалет, представляющий в женском обличии противоположную сторону.

…наверное, никогда еще со времен основания этого старейшего в городе заведения, его не посещала в такое неподходящее время столь странная компания – при круглосуточной, без выходных и праздников, работе ресторана утренние часы, примерно с семи до одиннадцати, здесь издавна считались «мертвыми», предназначенными для оплачиваемого невольного отдыха официантам, поварам и швейцарам. И вдруг…

Первыми, левее и правее, на пару шагов опережая шествующего в центре Иерарха, будто расчищая для него проход в невидимой толпе, поспешали странный мужчина в раскрашенном нелепыми пятнами краски рабочем комбинезоне, с жиденькой, взлохмаченной бородкой и неожиданным огромным аметистом в золотой оправе, мерцающим лиловым светом на пальце правой, измазанной в свинцовых белилах, руки; чуть правее, гордо, но напряженно, как будто в предвкушении грандиозного начальственного разноса, вышагивала деловая белокурая женщина в строгом костюмчике, с великолепной укладкой, отменным маникюром, с умопомрачительными по стоимости золотыми часиками на левом запястье; чуть позади, опять же по обе стороны от явного центра компании шли – кое-как накрашенная, на скорую руку одетая худенькая девчонка лет семнадцати с помятым лицом и загипсованной по самую ключицу, согнутой в локте и нелепо торчащей вперед левой рукой и сорокалетний мужчина в короткой кожаной куртке со множеством блестящих и звенящих молний, с забранными позади, на затылке, в небольшой хвост черными длинными волосами. А замыкал процессию явно водитель, телохранитель и мальчик на побегушках идущего в центре очень солидного и грозного господина, так и не снявшего в дверях широкополую, черную шляпу-боливар.

Едва успевший подскочить ко входу швейцар – из бывших унтер-офицеров морской пехоты, хоть и пожилой, но крепкий мужчина, способный и в его годы легко вынести на кулачках из зала пару-тройку перегулявших гостей – в недоумении и мистическом испуге застыл, выпучив глаза и приоткрыв рот, как выброшенная на берег рыбина, и успокоился лишь после того, как ощутил в своей ладони привычную купюру среднего достоинства, неимоверно ловко втиснутую туда замыкающим шествие полубесом. Одновременно с купюрой швейцар получил от нечистого ласковый, но очень серьезный совет: «Сделай так, чтобы часок-другой сюда никто не входил…», ослушаться которого не рискнул бы ни один человек, находящийся в здравом уме. А встретившийся на пути, уже практически в самом ресторанном общем зале, помпезном, сверкающем позолотой, натертыми полами изящного наборного паркета, карельской березой мебели, лепниной и грандиозным буфетом красного дерева, запыхавшийся в растерянности метрдотель получил небрежное, но веское и лаконичное распоряжение Иерарха: «Столик на пятерых…»

Мгновенно смененная скатерть хрусткой накрахмаленной белизной засияла над овальной столешницей, неизвестно откуда появившиеся, будто потусторонние призраки, официанты с чуть заспанными глазами, но в чистейших, тщательно отглаженных фраках осторожными движениями заводных механизмов отодвинули изящные полукресла от стола…

– Не так, – с легким раздражением буркнул Иерарх, заметив желание Некты присоединиться к своему старшему товарищу. – Ты – за Артифексом, Симон – рядом с ангелом…

Девушка с облегчением вздохнула, усаживаться подле своего ненавистника, ждущего подходящего момента для мести, ей совсем не хотелось, а вот рядом с бесом-куратором, пусть и пропахшим скипидаром и масляными красками – было вполне приемлемым.

– Симон, заказывай, – кивнул Иерарх, едва лишь его гости прикоснулись к сидениям.

«Ох, а мы тут еще и пить-есть будем?» – удивился неслыханному доселе нарушению всех правил писанного и неписанного этикета, возведенного едва ли не в ранг закона среди сил Тьмы, да и Света, пожалуй, но постарался скрыть свое недоумение агент Преисподней, тут же, безо всякого заглядывая в толстенную, в натуральной коже, книжицу меню, начав диктовать любезно склонившемуся к нему старшему смены официантов – дядечке пожилому, очень тонко чувствующему настроение любых клиентов.

– Коньяк для всех, пятидесятилетний, знаю, есть у вас такой, – перечислял Симон, пока шустрые помощнички старшего, расставляли на столе приборы, посуду, пепельницы, салфетницы. – Дамам к тому же шампанское, из коллекционных, бутылочку, но не спешите открывать. Бифштекс с кровью обязательно, что-нибудь легкое, из морепродуктов, сыры, фрукты… да, еще мне и юной девушке, пожалуйста, водки и соленых огурцов, а потом – картошки отварной и селедочки с лучком…

Профессионально привыкший ничему не удивляться и подать к столу хоть мороженное крем-брюле с тертым хреном в одной вазочке, старший официант самолично принес напитки, с профессиональной аккуратностью наполнил пузатые коньячные рюмки и водочные лафитники, после чего, отступив на кухню, попробовал в уме прикинуть самую скромную стоимость заказанного… получалось, как бы, не три его месячные зарплаты с учетом чаевых, привычно оставляемых в карманах официантов хозяином заведения. Иерарх даже не взглядом, легким поворотом головы отогнал от стола всех любопытствующих, жестом велев полубесу, скромно устроившемуся рядышком, но за соседним столиком, контролировать официантов и прочую ресторанную прислугу, лишь после этого молча, никому ничего не пожелав, выпил коньяк, будто простую воду, и проследил, как одним долгим глотком пьет водку Некта, туту же закусывая хрустким, таким аппетитным на вид соленым огурчиком.

Терпеливо, будто никакой срочности в сборе таких неожиданных персон в одном месте и не было в помине, Иерарх дождался, пока девушка смахнет с ресниц выступившую слезинку, окончательно прожует огурец и только после этого вперился в нее обжигающим, черным взглядом, коротко приказав:

– Говори.

Это ничуть не было страшно, разве что, самую капельку, ни малейшего дискомфорта Некта не испытала под необычно пристальным вниманием беса, но ей и в голову не пришло промолчать, отшутиться, просто попробовать уточнить – о чем же рассказывать? И в процессе короткого изложения событий девушка попыталась, было, сосредоточиться на собственных ощущениях за несколько минут до и в момент самого появления некой потусторонней сущности в Речном парке, и тут только сообразила, что никаких особых ощущений, предчувствий или чего-то подобного не было и в помине. Просто в промежутке между двумя страстными поцелуями нечто выскользнуло из памятника и… ударило её, хотя сам момент удара Некта, хоть убей, не помнила.

– Так что вы мне скажете? – спустя пару минут после завершения недолгого рассказа грешной души, Иерарх ожег взглядом обоих кураторов Отражения.

И – вот же чудеса – даже Фалет виновато отвел глаза, не говоря уж о несчастном маляре-Артифексе, готовом буквально залезть под стол, чтобы хоть на мгновение отсрочить полагающуюся ему кару.

А полномочный представитель Преисподней – и, похоже, не только её – то ли не дождавшись, то ли и вовсе не дожидаясь ответа от кураторов, продолжил, старательно изображая ярость, готовность испепелить нерадивых работников, заглушить их чувства всепоглощающим страхом перед высоким начальством:

– Вы – два идиота! Простенькая, незамысловатая, грешная душа сталкивается с Диким Демоном, весь Ад уже гудит, Светлая сторона трезвонит во все колокола, а вы… вы просто ничего не знаете о случившемся!!! Как могло такое произойти? Чем вы, вообще, тут занимаетесь, если не отслеживаете метафизические всплески проникновения? Как можно не заметить волну такой силы и спектра?! Нет, я могу, конечно, хоть в чем-то понять своего… у Артифекса в голове лишь краски и кисточки, он не бес – маляр, чтоб ему до конца Мира красить заборы!!! Но Светлая сущность чем занималась все это время?.. Ставила эксперименты над женским телом?