Юрий Курбатов – Безбилетники (страница 25)

– Я тебе сейчас алекну в отделении. Показуй сумку.

– Без проблем! – Монгол присел на корточки, и демонстративно широко расстегнул змейку.

Том понимал, что тот тянет время, чтобы дать ему возможность сбросить ключ, спрятать его куда-то. Но стоявший сзади проводник не давал даже надежды сделать что-нибудь незаметно. Том молчал, глядя вниз на Монгола и с трепетом ожидая своей очереди.

Наконец, не найдя у Монгола ничего криминального, милиционер повернулся к нему.

– Ты показуй, – поддакнул проводник.

– Нет у нас ничего! – Том интуитивно присел на корточки и стал возиться со змейкой.

– Тут одежда. – Он достал чистую рубашку. – А тут сало, гречка, рис. Тут ножик, спички, соль. Зачем нам это, если мы составы бомбим? Мы в Крым едем.

– Может, подбросите? Нам бы до Крыма, а денег нет, – нашелся Монгол.

Мент как-то сразу поскучнел.

– А что вчера-то случилось? – Том встал, незаметно повернувшись спиной к стене тамбура, небрежно повесил на плечо сумку и скрестил на груди руки, всем видом показывая, что обыск окончен.

– Банда тут ходит, – сказал милиционер.

– Шныряют по вагонам, хватают что ни попадя, пока пассажиры на станцию покурить выходят, – добавил проводник.

– От гады, – неподдельно посочувствовал Том.

Тепловоз дал свисток.

– Ладно, хлопцы. Поезд трогается. Выметайтесь отсюда.

– А может, возьмете? – без особого энтузиазма сказал Том, спрыгивая с подножки.

– Дуйте, пока не передумали! – крикнул мент. Проводник закрыл дверь. Поезд тихо тронулся.

Они молча смотрели вслед составу.

– Уфф! – облегченно вздохнул Том. Тот случай, когда остаться хочется больше, чем уехать.

Он достал ключ, повертел его в руках, и уже размахнулся, чтобы выбросить его в черную от копоти придорожную траву, но тут Монгол вскинул руку.

– Э, ты что?! Мне отдай. Еще пригодится.

– Несчастливый он какой-то. – Том отдал ключ, и они пошли к вокзалу.

– Нет худа без добра. Хоть выспимся. Я сегодня в пять встал. А кажется, что это вчера было.

Они посмотрели расписание поездов.

– Следующий только через три часа, а попутная «собака» через десять минут. Ты где хочешь спать? В запорожских хоромах, или где-то на полустанке?

– Предлагаю продолжить движение, – сказал Монгол.

– Поддерживаю единогласно, – ответил Том.

В вагоне электрички было почти пусто. Монгол сразу растянулся на деревянном сиденье и, подложив под голову сумку, закрыл глаза. Вечерело. В вагоне включили свет. Том уткнулся лбом в стекло, всматриваясь в мелькавшие на горизонте редкие огни и выхваченные из сумерек полустанки. Ему нравились маленькие станции с крохотными, выбеленными мелом заборчиками, развесистыми яблонями и ленивыми кассиршами. Правда, после скорых казалось, что электричка ползет ужасно медленно. Что можно выскочить из вагона и легкой трусцой оставить ее позади. Но выбора не было.

Уже совсем стемнело, когда они доехали до конечной, – небольшой станции со старинным, украшенным колоннами вокзалом.

Зал ожидания был маленький, и оттого казался набитым битком. В углу на желтых фанерных креслах устраивались на ночь два бомжа. Тут же галдело семейство цыган. Трое чумазых детей ползали по полу, играя в какую-то игру. У окна, под батареей, спал старик. У расписания стояла закутанная в черное старуха кавказской национальности, неподалеку сидели двое подвыпивших мужиков, напоминающих беглых каторжников.

– Душевно, – Монгол окинул зал глазами.

– Синочки, помогите бабущке, не понимаю ничего, – попросила старуха.

– Куда едете?

– В Киев еду, к дочке. Станцию перепуталь, здесь выщель. – Она вдруг схватила руку Тома своей костистой, как птичья лапка, но сильной рукой. – Синочки, я правильно еду?

– На Киев только завтра, в два часа дня, другие тут, наверное, не останавливаются. – Том пожал плечами. – Зато рано утром есть поезд до Харькова. Если с пересадкой, то будет быстрее. А если нет, то ехать проще.

– Ага! Ага! – успокоилась старуха.

Они вышли из вокзала. На платформе было пусто. Лишь во тьме, на самом краю перрона, сгрудившись у небольшого пузатого магнитофона, танцевали рэперы.

– Тоже куда-то едут, – сказал Монгол.

– Молодцы! Свободные люди! Хотя, конечно, дрянь слушают.

– Не всем же быть такими умными, как ты, – сказал Монгол.

– Синочки! – раздалось сзади. В дверях вокзала стояла все та же бабка.

– Синочки! – повторила она. – Помогите мне!

– Так рано еще, бабушка. До поезда далеко.

– Дущно там. Воняет сильно. Тут хорощо. Воздух.

Они отнесли к скамейке два ее тяжелых чемодана и узел тряпья.

– Вот спасибо вам. Подожьди! – бабка полезла в чемодан, и вытащила оттуда небольшой сверток, и сунула его в руку Монголу. – Чай хорощий, трава! Кипяток в поезде есть, можно в поезде попить.

– Благодарю, бабушка! – Монгол спрятал пакет в сумку, повернулся к Тому. – Надо искать, где спать будем.

– Может, где-то тут есть вагоны в отстойнике? У нас всегда за станцией стоят. Там и переночуем.

Спрыгнув с платформы, они пошли вдоль рельс, по тропинке. Наконец за покосившимся сараем забор вильнул в сторону, и впереди, освещенный тусклым светом фонаря, замаячил силуэт одинокого вагона.

– Смотри! На ловца и зверь!

С вагоном было что-то не так, но что именно, издали было не разобрать. Наконец, они подошли ближе. Вагон был сильно помят. Они медленно обошли его, заглядывая в черные пробоины выбитых окон, окантованных серебряной крошкой каленого стекла. Одна сторона его обгорела дочерна; низ, где заканчивалась сажа, был ярко-рыжим от ржавчины. В свете одинокого фонаря он казался страшным скелетом огромного зверя.

– Ну что, залезем, раз пришли? – невесело усмехнулся Том, и полез на подножку.

Внутри стоял еще не выветрившийся запах гари и чего-то горького. Полки были вспороты, из них торчали куски поролона. Хрустя осколками, они медленно прошли вагон насквозь.

– Ни одного целого стекла.

– Смотри, – сказал Монгол, показывая пальцем в сумерки тамбура.

Там, на стене было вырезано полуметровое слово: «ГРОЗНЫЙ».

– Что за Грозный? – недоуменно спросил Монгол.

– Столица Чечни, или как ее сейчас там… Ичкерии. С войны прибыл.

– Штык-ножом резано. – Монгол провел пальцами по глубоким треугольным зарубкам. – Интересно, как он к нам попал?

– Может, наш вернули? – Том пожал плечами, поежился. В вагоне было холодно. Ночной ветерок гонял по коридору мусор и невесть откуда взявшуюся осеннюю листву. Ему вдруг показалось, что, усни они здесь, – можно проснуться там, на Кавказе. Где-то в горах, прямо посреди боя.

Выпрыгнув наружу, они еще долго стояли перед изувеченным вагоном, завороженно глядя в выбитые окна.

– Пошли, что ли, – наконец сказал Монгол, и они побрели к вокзалу.

Рэперы куда-то ушли. На платформе было пусто, лишь на скамейке перед вокзалом сидела старуха.

– Не замерзли, бабушка? – они сели рядом.

– Нет, синочки, тепло тут.