Юрий Корытин – Остров Безымянный (страница 28)
Илья Сергеевич молча кивал в подтверждение того, что он согласен — учитель и его бывшая ученица думали одинаково.
— Вы живёте в Москве, так посмотрите, как ведут себя люди в толпе — в магазине, на транспорте, на улице, и вам всё станет ясно, — продолжала Полина. — Одни, их большинство, ведут себя так, словно кроме них никого вокруг больше нет, они признают только свои собственные интересы, и возмущаются, если им указывают на необходимость учитывать интересы других людей. Их цель — всех растолкать и первыми добраться до желаемого блага. Но есть и другие, которые никогда не станут толкаться. Они знают — они просто уверены! — что никогда не будут счастливы, если их благополучие будет достигнуто за счёт других людей. Поэтому люди подобного склада стремятся не к личному, а общему благу, даже в ущерб собственным интересам. Их цель, руководящий жизненный принцип — справедливость. Именно стремление к справедливому решению всех проблем, а не желание любой ценой удовлетворить личные потребности определяет мотивы их поведения. Первые индивидуалисты, вторые коллективисты. Первых намного больше, чем вторых. И первые никогда не поймут психологию вторых.
Эта схема показалась мне слишком надуманной.
— Полина, а не слишком ли вы упрощаете? Если согласиться с вами, то впору всем повесить на шею таблички — «индивидуалист», «коллективист». Но жизнь не тельняшка, она состоит не только из светлых и тёмных полос, существует масса полутонов.
Тут Илья Сергеевич вскочил с места и начал ходить взад-вперёд по комнате. Так ведут себя очень эмоциональные люди — не ожидал такого от спокойного с виду добряка!
— Конечно, нельзя провести чёткий водораздел. Граница между людьми с преобладанием эгоистических мотивов поведения и коллективистами размытая, — начал он. — Но большинство людей группируются возле этих двух полюсов. Причём капитализм и рынок ориентируются на субъекта-индивидуалиста. Это именно он предстаёт в образе пресловутого «экономического человека», который шурует «невидимой рукой» в «чёрном ящике» рынка. Буржуазное государство — это власть индивидуалистов. Право этого государства представляет собой идеологию индивидуализма, возведённую в ранг закона. Одновременно оно призвано обуздать его крайние проявления.
— Выходит, в капиталистическом обществе нет места коллективистам?
— Полина правильно сказала, что они присутствуют в любом обществе. Но при капитализме коллективисты вынуждены жить под властью и по законам индивидуалистов. Они — маргинальное меньшинство. Но именно они составляют активную часть левых партий, они поднимают людей на борьбу с несправедливостью и совершают революции.
Мария Ивановна принесла чай, но Полина и Илья Сергеевич, не обратили на это внимания. Только я из вежливости стал помешивать ложечкой в чашке.
— Давайте вернёмся к СССР. Насколько я понимаю Вашу логику, вы ведёте к тому, что Советский Союз был коллективистским государством?
— Да, это была попытка коллективистов заставить индивидуалистов жить по социалистическим законам, — продолжал мне отвечать Илья Сергеевич. — Индивидуалистов, то есть, большинство населения, не только убеждением, но и принуждением заставляли принимать коллективистские принципы и следовать им в жизни. На этом была построена система воспитания, в этом направлении работали литература, кино и вообще вся государственная пропаганда. До поры, до времени это удавалось. И пока это удавалось, система работала в целом эффективно.
Подобные вопросы явно не раз обсуждались в этом доме, поэтому точка зрения учителя выглядела убедительной. Но и я не собирался отступать со своей позиции.
— Илья Сергеевич, всё-таки меня смущает наличие элемента принуждения в Вашем объяснении. Разве нельзя было обойтись без того, чтобы ломать сложившуюся веками естественную натуру человека? Не в этой ли насильственной ломке корень всех проблем?
Мария Ивановна, на секунду поймав взгляд Ильи Сергеевича, молча показала ему на остывающий чай. Он, проходя мимо, с ласковой улыбкой слегка прикоснулся к её плечу, давая понять, что понял, но продолжал говорить.
— Ваш вопрос, Сергей Николаевич, вполне закономерен. Но дело в том, что каждый способ производства создаёт и воспроизводит тот тип человека, который необходим ему для обеспечения его функционирования. Тот, который мы называем социалистическим, не был исключением, он тоже нуждался в определённом, конкретном типе трудящегося. Я думаю, вы не будете возражать, что индивид с рыночной психологией не смог бы обеспечить столь длительное существование социалистической системы в нашей стране. Именно по этой причине вся политика государства была направлена на воспитание не потребителя, а гражданина, нам, советским людям, прививались не модные ныне толерантность и политкорректность, а патриотизм. В качестве ориентира социального поведения пропагандировался коллективизм, подразумевающий приоритет общественных интересов над личными, бескорыстное служение своему народу, своей стране. Я думаю, вы успели застать то время и согласитесь со мной.
Тут я испугался, что сейчас Илья Сергеевич заговорит про «социальную ответственность бизнеса» и мне придётся в присутствии Полины лопотать что-то невнятное и прятать глаза. Поэтому я поспешил согласиться.
— Я не стану возражать. Но и вы должны признать, что в конечном итоге коммунистическая идея потерпела поражение. И это исторический факт, который невозможно опровергнуть.
— А каково, по-Вашему, содержание коммунистической идеи?
Я почувствовал в вопросе подвох, но у меня был только один вариант ответа.
— Ну, это не моё мнение, я могу только сослаться на классиков. Конечная цель, насколько я помню, в том, чтобы, получив от каждого человека по способностям, дать ему в соответствии с его потребностями.
Все мои собеседники заулыбались. Объяснить мне, насколько я не прав, взялась Полина. Она спустила ноги с дивана и накренилась всем телом в мою сторону, что обычно свидетельствует о стремлении склонить собеседника на свою сторону. В её словах звучала та же убеждённость, что и у Ильи Сергеевича, но в отличие от него, кроме русского языка она использовала ещё два — жестов и мимики.
— Суть коммунистической идеи, конечно, не в этом. Основоположники марксизма видели конечную цель коммунистических преобразований в создании нового человека. Я сказала «создание нового человека», но это существенное упрощение, допустимое разве что для краткости. Создать нового человека, конечно, нельзя, можно только обеспечить предпосылки для его появления. Поэтому правильнее и точнее говорить об освобождении человека от всех форм зависимости и отчуждения. Ведь в наше время обычный трудящийся отчуждён от средств производства, результатов своего труда, зачастую ему недоступны хорошее образование и качественная медицинская помощь. Условия, в которых он вынужден существовать, ограничивают его возможности приобщиться к научным знаниям, богатствам культуры и так далее. С этой точки зрения удовлетворение основных потребностей — то, что в Вашей интерпретации звучит как «дать по потребности», выглядит уже не самоцелью, а лишь средством освободить человека от постоянной погони за материальными благами, поскольку в этой гонке, поглощающей все его силы, он далеко не всегда может реализовать собственный потенциал.
«Может, они лучше знают теорию, — думал я о своих оппонентах, — но факты на моей стороне, и сейчас я прижму их к стенке».
— Хорошо, не стану вступать в дискуссию по поводу такого понимания идеи коммунизма. У шахматистов есть поговорка: «Теория абстрактна, а игра конкретна». Её смысл в том, что в теории всё может выглядеть однозначно, но играют-то люди, поэтому конечный результат непредсказуем. Это верно не только для шахмат: часто в жизни прекрасные начинания в итоге заканчиваются неудачей. Вы же не станете оспаривать тот факт, что попытка реализовать коммунистические принципы на практике, пусть и в такой интерпретации, как представила Полина, закончилась крахом?
— Оспаривать не станем, — опять вступил в разговор Илья Сергеевич. Он так и продолжал ходить по комнате из угла в угол, повернув голову в мою сторону. — Это был первый опыт, и он закончился трагически. Но это
Не знаю, сознавали ли мои оппоненты парадоксальность ситуации: они доказывали преимущества социализма мне, капиталисту и богатому буржуа. «Жалко, здесь нет Вадима, вот была бы грандиозная битва!», — подумал я, но вслух спросил:
— А вы не преувеличиваете?
— Отнюдь! Советская эпоха родила такое явление, как массовый трудовой энтузиазм — вещь совершенно немыслимую в условиях господства частной собственности. Вы только вдумайтесь: люди работали на пределе сил, выполняя пятилетний план за четыре года, не в расчёте на более высокую зарплату — хотя и этот фактор присутствовал — а ради роста могущества Родины. Впервые в истории в качестве побудительного мотива к труду выступало не только стремление удовлетворить личные, частные интересы, но и дело строительства Нового Общества — общие, солидарные интересы. Советские граждане связывали надежды на своё личное благополучие и будущее своих детей с могуществом и процветанием своей страны. На бытовом уровне, конечно, люди не рассуждали в подобных категориях, чаще всего свои мотивы они выражали фразой: «У нас тяжёлая жизнь, но пусть хоть наши дети заживут счастливо». Уверен, вы сами много раз слышали эту фразу.