Юрий Корольков – В годы большой войны (страница 117)
«Фактически, — писал Даллес, анализируя позже минувшие события, — я был в значительно большей степени офицером разведки, чем дипломатом».
Судьбу рейха снова передавали в руки матерых шпионов — своих и англо-американских.
— Я раскрою вам свои глобальные планы, в соответствии с которыми вы должны действовать, — напутствовал Гитлер Карла Вольфа. — В самой Германии мы создадим три плацдарма: один в центре, под моим личным командованием, другой — на севере, в Шлезвиг-Гольштейне, и еще один на юге, включая в него альпийский редут… Взгляните сюда, — Гитлер подошел к карте и указал пальцем на расположение будущих плацдармов. — Мы отойдем в труднодосягаемые районы, оставив для встречи западных армий с русскими открытую, равнинную местность. Их торжество превратится в вооруженную потасовку. Вот тогда мы будем хозяевами положения… Понятно?! Ведите переговоры, тяните время, не допускайте безоговорочной капитуляции… Для полного успеха мне нужно шесть, максимум восемь недель. Действуйте!.. И имейте в виду: если ваша миссия провалится, я откажусь от вас так же, как отказался когда-то от Рудольфа Гесса…
В глазах Гитлера мелькнули угрожающие искры. Вскинув голову, он вышел из кабинета.
Генерал Вольф тайно уехал в Швейцарию. Но прошло около месяца, прежде чем ему удалось установить нужные связи. Два разведчика — Даллес и Вольф — долго шли навстречу друг другу. В игру были втянуты многие. В подготовке предстоящей встречи принимал участие даже представитель Ватикана — барон Луиджи Парилли, итальянский промышленник и коммерсант, состоящий в личных камердинерах римского папы Пия Двенадцатого.
В канун очередной встречи Даллес сидел за работой, и настольная лампа освещала его сосредоточенное, неподвижное лицо. Его тень, падавшая на стену, усиливала выступы надбровных дуг, и казалось, что на стене вычерчен профиль пещерного человека — низкий лоб, тяжелые скулы и лохматые, как у гориллы, брови.
Не доверяя никому тайны, которой он обладал, Даллес сам готовил донесение в Вашингтон. Писал и думал: донесение надо составить так, чтобы предстоящая операция не вызвала в Вашингтоне в последний момент каких-либо возражений.
И вот они встретились — Аллен Даллес и Карл Вольф — в Цюрихе на конспиративной квартире. Начавшиеся переговоры назвали операцией «Кроссворд».
Начальник личного штаба Гиммлера выдвинул заманчивые предложения. Разговор шел о сепаратном мире, о прекращении боевых действий на итальянском фронте. В результате этого англо-американские войска могли бы свободно продвигаться в Италии, Австрии, на Балканах, в самой Германии. Немецкие войска не станут этому препятствовать… Для себя германские представители выпрашивали только одно — позволить немецким войскам отступить в Юго-Западную Германию. Там они станут ждать дальнейшего развития событий, не вмешиваясь в боевые действия англо-американских вооруженных сил.
Капитуляцию можно осуществить через командующего войсками на итальянском фронте фельдмаршала Кессельринга, который сейчас (совсем не случайно!) назначен командующим всем Западным фронтом.
Переговоры Карла Вольфа вскоре дали конкретные результаты. Большое наступление англо-американских войск в Италии было отложено, а пока шли переговоры, германская ставка смогла перебросить из Италии на Восточный фронт три полнокровные дивизии… Все это вселяло надежды на успех большой игры.
Аллен Даллес держал в курсе дела командующего объединенными войсками фельдмаршала Александера, а тот сообщал о новостях в Лондон штабу англо-американских войск. В одном из сообщений Александер докладывал:
«Вольф дал понять, что он готов достигнуть соглашения относительно условий прекращения военных действий в Италии и надеется, что эти условия могут стать образцом для применения на других фронтах!»
Даллес не таил своих мыслей в служебных донесениях.
«Если мы вынудим немцев немедленно капитулировать, войска союзников первыми оккупируют Триест — ключ ко всей Адриатике. Если же этого не произойдет, то Советская Армия или народно-освободительная армия Югославии войдут в Триест раньше нас».
Все это будто бы шло как по писаному. Настораживало только одно — почему Вольф тянет с подписанием акта? И вдруг секретнейшая радиограмма из Вашингтона:
«20 апреля 1945 года. Срочно, совершенно секретно.
Американская миссия. Берн.
Объединенная группа начальников штабов сегодня направляет письменный приказ немедленно прекратить все контакты с германскими эмиссарами. Поэтому Даллесу надлежит немедленно прервать такие контакты».
Сепаратные переговоры велись втайне, за спиной Советского Союза. Гитлер, казалось, добился цели — расколол единство своих противников. Но выяснилось, что содержание переговоров германского эмиссара Вольфа с Алленом Даллесом каким-то образом стало известно Москве.
Советское правительство заявило протест по поводу сепаратных переговоров в Швейцарии и потребовало, чтобы в переговорах принимали участие представители советского командования.
Опубликованная после войны переписка Сталина с Рузвельтом и Черчиллем раскрыла многие детали операции «Кроссворд».
25 марта 1945 года в Москву поступило послание Рузвельта:
«Посол Гарриман сообщил мне о письме, которое он получил от г-на Молотова, относительно производимой фельдмаршалом Александером проверки сообщения о возможности капитуляции части или всей германской армии, находящейся в Италии. В этом письме г-н Молотов требует, чтобы ввиду неучастия в этом деле советских офицеров эта проверка, которая должна быть проведена в Швейцарии, была немедленно прекращена…
До настоящего времени попытки наших представителей организовать встречу с германскими офицерами не увенчались успехом, но по-прежнему представляется вероятным, что такая встреча возможна».
Лично и секретно от Маршала Сталина Президенту Рузвельту.
«Я разобрался с вопросом, который Вы поставили передо мной в письме от 25 марта сего года, и нашел, что Советское Правительство не могло дать другого ответа после того, как было отказано в участии советских представителей в переговорах в Берне с немцами о возможности капитуляции германских войск и открытии фронта англо-американским войскам в Северной Италии…
К Вашему сведению, должен сообщить Вам, что немцы уже использовали переговоры с командованием союзников и успели за этот период перебросить из Северной Италии три дивизии на советский фронт».
От маршала Сталина Президенту Рузвельту.
«Вы утверждаете, что никаких переговоров не было еще. Надо полагать, что Вас не информировали полностью. Что касается моих военных коллег, то они, на основании имеющихся у них данных, не сомневаются в том, что переговоры были и они закончились соглашениями с немцами, в силу которого немецкий командующий на западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть фронт и пропустить на восток англо-американские войска, а англо-американцы обещали за это облегчить для немцев условия перемирия.
Мне непонятно также молчание англичан, которые предоставили Вам вести переписку со мной по этому неприятному вопросу, а сами продолжают молчать, хотя известно, что инициатива во всей этой истории с переговорами в Берне принадлежит англичанам».
Рузвельт — Сталину.
«Я уверен, что в Берне никогда не происходило никаких переговоров, и считаю, что имеющиеся у Вас об этом сведения, должно быть, исходят из германских источников, которые упорно старались вызвать разлад между нами, чтобы в какой-то мере избежать ответственности за совершенные ими военные преступления. Если таковой была цель у Вольфа, то Ваше послание доказывает, что он добился некоторого успеха…
Откровенно говоря, я не могу не чувствовать крайнего негодования в отношении Ваших информаторов, кто бы они ни были, в связи с таким гнусным, неправильным описанием моих действий или действий моих доверенных подчиненных».
Сталин — Рузвельту.
«В моем послании от 3 апреля речь идет не о честности и надежности. Я никогда не сомневался в Вашей честности и надежности… Речь идет о том, что в ходе переписки между нами обнаружилась разница во взглядах на то, что может позволить себе союзник в отношении другого союзника и чего он не должен позволять себе. Я продолжаю считать русскую точку зрения единственно правильной, так как она исключает всяческую возможность взаимных подозрений и не дает противнику возможности сеять среди нас недоверие.
Трудно согласиться с тем, что отсутствие сопротивления со стороны немцев на западном фронте объясняется только лишь тем, что они оказались разбитыми. У немцев имеется на восточном фронте 147 дивизий. Они могли бы без ущерба для своего дела снять с восточного фронта 15—20 дивизий и перебросить их на помощь своим войскам на западном фронте. Однако немцы этого не сделали и не делают. Они продолжают с остервенением драться с русскими за какую-то малоизвестную станцию Земляницу в Чехословакии, которая им столько же нужна, как мертвому припарка, но без всякого сопротивления сдают такие важные города в центре Германии, как Оснабрюке, Мангейм, Кассель. Согласитесь, что такое поведение немцев является более чем странным и непонятным.
Что касается моих информаторов, то, уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения оскорбить кого-либо. Эти люди многократно проверены нами на деле».