Юрий Корнеев – Свой путь (страница 16)

— Хорошо, сидим ждем. Первый, как думаешь: почему они заявились вдвоем? Ведь это же глупо.

— Думаю, ими руководит самоуверенный и не очень умный командир. Получив сигнал от первой пары, он послал ближайшие к этой системе корабли на разведку. Ну а того, что их оказалось всего два, он не принял во внимание. Он, наверное, до сих пор думает, что пары аграфских кораблей достаточно, чтобы напугать целую эскадру.

— Ну что ж, я тоже так думаю. Спасибо ему за это. Было бы их четыре или пять, нам бы пришлось сидеть и не отсвечивать.

— Капитан, аграфы в зоне поражения.

— Ждём.

Минуты тянулись и тянулись. Кини искусала себе губы аж до крови. Придётся класть в медкапсулу, а то целоваться не сможет. А вот я был совершенно спокоен. Неприятно, конечно, ждать. Ну так что ж поделать. Я двинул корабль вперёд. Ещё немного.

— Первый, залп из двух орудий по тяжёлому крейсеру, в реакторный отсек. Потом, по готовности, по среднему. Огонь.

Вспыхнул яркой звездой первый из аграфов. Второй находился слишком близко, так что досталось и ему. Но посокрушаться они не успели — полыхнули такой же звездой, может, чуть меньше размером. Кини выскочила из кресла, запрыгала и что-то заорала. Она как сумасшедшая прыгала по рубке, что-то выкрикивала, хлопала в ладоши. Наконец угомонилась.

— Ник, мы сделали это. Мы победили. Мы их сожгли. Я до последнего момента не верила. Последний раз им могли накостылять только мы, арварцы, несколько столетий назад. Их все боятся. А теперь мы им смогли всыпать как следует. И я тоже в этом участвовала. Я буду об этом рассказывать своим внукам и правнукам, и они будут мной гордиться. Сейчас в Содружестве нет никого, кто мог бы похвастаться такой победой над аграфами. Кроме меня и тебя.

Спасибо, что про меня не забыла. Но себя всё-таки поставила на первое место. Молодец, девочка. Только как бы тебе это не аукнулось.

— Ладно, победительница аграфов, сейчас поставлю корабль на место и пойдём.

Я спрятал свой крейсер там же, в тени спутника. Поднялся и потянулся.

— Пойдём, воительница.

Мы прошли в кают-компанию, и я достал бутылку вина. Аграфского, кстати. Вино у них и в самом деле неплохое. Мы сидели в креслах и пили не спеша вино.

— И как ты себя чувствуешь, после того как с твоим участием было уничтожено более сотни аграфов? Ведь ты находилась в рубке корабля, а значит, принимала участие в бою.

— Ты знаешь — замечательно. Прошлый раз я наблюдала за всем как бы со стороны, и меня это как-то смутило. Но сейчас! Это непередаваемое чувство победы. Я чуть с ума не сошла от переполнивших меня чувств. Я даже не знаю, с чем это можно сравнить. Это чувство затмевает всё.

— Видел, видел. Ты здорово скакала. Я думал, в потолке рубки дыру пробьешь.

Так сидели и болтали. Напряжение боя потихоньку начало спадать. А вот Кини сейчас начнёт колотить. Так и есть — отходняк пошёл. Я взял её на руки и отнёс в спальню. Раздел и положил в постель. Потом ещё полчаса сидел, держа её руку в своей, пока она не уснула. Потом пошёл обедать. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

После обеда налил себе вина, сел в кресло и задумался. Надо было решить, что делать дальше. Решить, так сказать, долгосрочные задачи и задачи на ближайшее время. С ближнесрочными было проще. Дождаться охотников. Очень уж хотелось посмотреть, что будет делать папаша Кини. Ну и капитан с Гэлом. Они ведь наверняка тоже прилетят. В принципе сбежать я успею. Но вдруг папаша из-за дочки всё-таки сцепится с аграфами. Тогда моя помощь ему очень пригодится. Ну а нет — так потихоньку, бочком, бочком, и дёру. Сложнее с долгосрочными задачами. Что делать после нынешней заварушки? Как говорили мои подруги-студентки: «Куда пойти, куда податься, кого найти, кому отдаться?». Вот-вот. Куда пойти, куда податься? Вопрос вопросов. Лететь на базу — это конец свободе. Столько забот на меня свалится, что мне и вздохнуть некогда будет. А если не на базу, то куда? Сам-то я на любой пиратской базе худо-бедно устроиться смогу. С натягом, конечно, с большим риском, но смогу. А вот с Кини — никак. Это такой ориентир, мимо которого ни один аграфский агент не пройдёт. И не только аграфский. Да, правильно Афра говорит, что я кобель, не мог недельку продержаться.

— Я всегда правильно говорю, — тут же прорезалась эта ехидна.

— Ты, вместо того чтобы ехидничать, лучше бы подсказала, что дальше делать.

— Нет, тут уж сам. Решения принимать — это твоя прерогатива. Я могу только помочь в анализе твоих решений, посоветовать что-то.

— Ну и что ты можешь мне посоветовать в данной ситуации?

— Посоветовать я могу только одно — лети-ка ты, мил человек, на базу. А то ведь грохнут тебя. Это пока тебе везёт, потому что никто не знает твоих возможностей, да и ловят тебя пока какие-то придурки. Но когда за тебя возьмутся всерьёз — тебе конец. Когда на тебя обратят внимание умные и серьезные люди, ты и месяца не пробегаешь. Мигом просчитают и зажмут где-нибудь. Хорошо, если сразу грохнут. А ведь могут и, не считаясь с потерями, захватить живым. И вот тогда беда. Хотя ты можешь и сам себя убить, я, во всяком случае, помогу, но лучше до этого не доводить. Про Кини твою я вообще молчу. Она в любом случае покойник, но это меня не колышет. Я о тебе заботиться должна, а не о твоих сожительницах.

— Да, перспективка. Ладно, решено, ещё чуть-чуть потрепыхаюсь — и рвану на базу.

— Смотри, не опоздай.

— Не каркай, железяка.

— Тьфу на тебя, бестолочь.

Ну вот и поговорили. Во всяком случае, всё более-менее ясно. Задачи поставлены, и будем их выполнять. А раз всё решено, то и нечего себе разной ерундой голову забивать. Пойду-ка я лучше мечом помашу. Вся дурь вместе с пóтом выйдет. И я отправился в спортзал.

К ужину вышла Кини. Маленько потрепанная, но ничего, видно, что в себя уже почти пришла.

— Ник, ты меня прости, я даже не понимаю, что со мной случилось. Как-то сразу нехорошо стало.

— Всё нормально, Кини. Для домашней девочки ты вела себя очень даже неплохо. Давай ужинать, и пойдём спать. Я знаю способ, который тебе очень поможет. Завтра про все эти тревоги и не вспомнишь.

Она сначала нехотя стала ковыряться в тарелке, а потом дело пошло веселее — обед-то она проспала. Потом немного посидели, поболтали и отправились в спальню. А вот уснули далеко за полночь.

Утром она опять была весёлой и шебутной. Да, правду говорят, что сон творит чудеса. Ну, не только сон, конечно. Но всё вместе и в самом деле дает очень хороший эффект.

— Ник, мы ещё торчим в этой системе? Не пора ли нам отсюда сматываться? — Ну вот, и эта туда же.

— Мы здесь уже шестой день. Завтра или послезавтра прибудут основные охотники. Хотелось бы посмотреть на них.

— Ник, я тебя хочу попросить. Не убивай, пожалуйста, папу. Он, конечно, поступил со мной не очень хорошо, но всё равно он мой отец.

— Не волнуйся, в этот раз, думаю, обойдётся без стрельбы. Слишком уж их будет много.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Твой папаша ведь прилетит не на одном корабле. Про аграфов я вообще молчу. Так что тихонечко посидим, посмотрим и так же тихо удерём.

День прошёл спокойно, без гостей. После завтрака я загнал Кини в виртуальный симулятор, а сам тренировался с мечом. После обеда она пошла вздремнуть часок — всё-таки наши ночные упражнения для неё даром не проходят, — а я обошёл и проверил все системы корабля. Всё было в порядке. Да и что могло случиться, ведь я больше торчу на месте, чем летаю.

После ужина Кини начала приставать ко мне, пытаясь выведать мои дальнейшие планы.

— Кини, я и в самом деле не знаю, что мы будем делать дальше.

— Но как же так? А если нам устроиться на какой-нибудь станции?

— Вычислят. Я уже один раз проделал такой номер, больше не получится. Да и тогда я был один, а вдвоём нас вычислят на раз. Так что у нас одна дорога — в дикий космос. Можно махнуть на мою родную планету.

— Ну да, конечно, через нестабильную червоточину, совсем с ума сошёл.

— Ну, для кого нестабильная, а для кого и стабильная.

Она сидела с открытым ртом и круглыми глазами. Вид у нее был уморительным. Я даже рассмеялся.

— Поняла, ты шутишь. — И она тоже захихикала.

— Да нет, не шучу.

— Ты умеешь проходить мерцающие червоточины? Вот это да! Да ты знаешь, сколько столетий ученые бьются над этим вопросом? Ведь такие червоточины есть везде, даже в Центральных мирах. И никто туда не суётся, потому что возврата оттуда нет. Только мой сумасшедший дядя мог туда сунуться, да ещё потом и вернуться. Да только за одно это знание тебя должны на руках носить.

— Ага. Или в клетке держать, в самом глубоком подвале.

— Ну, может быть, и так. А как там, на твоей планете?

— Тебе там не понравилось бы. Там нет всего того, что тебя окружает. С каменными топорами, конечно, никто не бегает, ну почти никто, и в космос мы уже вышли. Правда, только в околопланетное пространство, но всё равно по сравнению с Содружеством там полная дикость.

— Расскажи, а?

И я рассказывал ей о Земле. До позднего вечера. Вывод она сделала простой: жить она там не хочет категорически, а посетила бы с удовольствием. Но ненадолго. В этом я с ней был полностью согласен. Жить я там теперь и сам не смогу, но наведаться туда надо будет обязательно. Потом.

Следующий день начался как обычно: завтрак, тренировки, обед. А вот после обеда начали прибывать гости. Сначала появились аграфы. Аж восемь кораблей. Из них три тяжёлых крейсера. Потом объявился папаша Кини на семи кораблях. Среди них я узнал наш старый крейсер. Значит, и капитан здесь.