Юрий Корчевский – За троном. Царская милость (страница 37)
Не зря говорят: «Пришла беда, отворяй ворота». Младенец пережил мать только на неделю, умер 21 июля. Две смерти за десять дней – это слишком. Царь едва не лишился рассудка. И так же, как на похоронах жены, проводил гроб до Красного крыльца, в Архангельский собор на погребение не пошел, хотя собор от Теремного дворца рядом. Не хватало сил, резко обострились старые немочи. Архангельский собор издревле был усыпальницей царственного рода для мужеска пола, женщины упокаивались в Вознесенском монастыре. На надгробии Агафьи было выбито:
«Царица Агафья, урожденная Грушецкая. Житие ее было 18 лет. Лета 7189 в 14 день, часу дня в первой четверти на память святого апостола Акилы преставилась раба божия благоверного великого государя и великого князя царя Федора Алексеевича всея великая и малые и белые России самодержца супруга благоверная царица и великая княгиня Агафья Семеновна и погребена на сем месте июля 15 дня».
Надгробную надпись Алексей сам читал. Он же укрепился в подозрении, что смерть Агафьи и сына ее не была случайной, но помалкивал.
Царь после похорон двух самых дорогих его сердцу людей сильно сдал, на людях появлялся не часто. Через полгода на смотре невест выбрал в жены шестнадцатилетнюю Марфу Матвеевну Апраксину. Он, может, не женился бы вовсе, но государству нужен был наследник трона. Новоявленная царица пробыла на троне близ царя всего два месяца. Через полгода после смерти Агафьи и сына, через два месяца после венчания с Апраксиной Федор Алексеевич скончался.
Правление его было недолгим, но полезных государству реформ он успел провести множество. Одно основание типографской школы для печатания книг в Заиконоспасском монастыре или отмена местничества чего стоят. Но сбылось пророчество протопопа Аввакума о скорой кончине царя. Умер Федор Алексеевич 27 апреля 1682 года в возрасте 20 лет, правив Россией 6 лет, и погребен был в Архангельском соборе Кремля. Перед смертью не сделал распоряжения о престолонаследнике. Прах Агафьи, когда большевики взорвали в 1929 году Вознесенский монастырь, был перенесен в подземную палату южной пристройки Архангельского собора.
Глава 8. Стрелецкий бунт
Государство оказалось без правителя, Приказы работали по инерции. У Алексея Михайловича, отца Федора, было шестнадцать детей. Два сына: Петр от Нарышкиной Натальи Михайловны и Иван от Милославской Марии Ильиничны. И Милославские, и Нарышкины посчитали – пробил их час. Нарышкины вызвали из ссылки боярина Артамона Матвеева, объявили опекуном Петра. Заручившись поддержкой патриарха Иоакима, объявили наследником на царствование Петра. Якобы перед смертью Федор Алексеевич назвал его имя и вручил скипетр. Иван, урожденный от Милославской, был слаб здоровьем и умом, государством управлять не способен.
Милославские, почуяв угрозу своим интересам, начали принимать меры. В их руках были деньги, влияние среди бояр, и главный козырь – царица Софья. Действовали быстро. Стрельцам, коих в столице насчитывалось двадцать тысяч, были обещаны деньги, а еще про Нарышкиных распускались нелепые слухи.
Алексей, для кого Милославские представляли угрозу, сразу понял: надо противодействовать. А как? Обратился к Матвееву, но тот грозящей вскорости беды не понял, отмахнулся. В первую очередь ходоки-подстрекатели пытались перетянуть на свою сторону кремлевских стрельцов. Алексей, как мог, не допускал их тесного общения со стрельцами. Устраивал учения, смотры, отговаривался интересами службы. Но тяжело было действовать в одиночку, без сильного покровителя или защитника. Он всего лишь сотник. А со стороны Милославских бояре и князья со своей челядью, туго набитой мошной, силы несопоставимые. Да и выступи он в открытую, прихлопнули бы, как комара. К Заборовскому пойти, узнать расклад сил? Все же думный боярин. Но после смерти Агафьи и затем Федора Алексеевича он сник, разом постарел, отошел от дел и не был желанным гостем, как раньше, во многих домах. Но передумал, не пошел. Заборовский тяжело переживал смерть Агафьи и внука Ильи. Для Федора Алексеевича Илья был сыном и наследником престола, а для Семена Ивановича – первым внуком. Известное дело, внучат любят сильнее, чем детей.
Куда-то делись Языков и Лихачев, видимо, убоялись мести Милославских, решили отсидеться поодаль от столицы. Алексей вновь попробовал пообщаться с Матвеевым или с кем-то из Нарышкиных, предупредить о грозящей опасности. Но дальше порога дворца его не пустили. Незнакомые люди в боярских одеждах вытолкали его взашей. Алексей себя потом корил. Нашел, в чем во дворец идти: в кафтане стрелецкого сотника. Для Нарышкиных слухи наверняка доходили, и стрелец для них синоним угрозы.
И события не заставили себя долго ждать. Утром 15 мая 1682 года стрелецкие полки подняли бунт. С криками, что Нарышкины задушили Ивана, они двинулись к Кремлю. По дороге к бунтовщикам присоединялись горожане. Алексей, бывший начеку, приказал закрыть ворота. На Спасской башне успели приказ исполнить, а на Троицкой и Боровицкой – нет. Через них и хлынула многочисленная толпа. Во избежание жертв Алексей приказал охранять входы во дворец и казначейство, в храмы и монастыри. Впрочем, монахи успели закрыть ворота и наблюдали за происходящим со стен. Чудов монастырь был местом для наблюдения превосходным.
Стрельцы стали кричать, что, если им не покажут Ивана, они сами ворвутся во дворец, и горе тому, кто будет мешать. Наталья Кирилловна, испуганная, в сопровождении патриарха и многих бояр, вывели на Красное крыльцо малолетних Петра и Ивана в надежде, что стрельцы и горожане успокоятся и разойдутся. Но подстрекаемые людьми Милославских, сновавших в разгоряченной толпе, стрельцы схватили Артамона Матвеева, с Красного крыльца бросили на бердыши стрелецкие, потом стали рубить раненого. Бояре в страхе безмолвствовали и крестились. Но Господь не помог. Из кучки бояр выхватили князя Михаила Долгорукова и его убили, изрубив на куски. В запале, опьяненные первой кровью, стрельцы убили двух братьев Натальи Кирилловны. Маленький Петр был страшно напуган, держался за юбку матери. Он сам был на волосок от гибели. С этих пор его стали преследовать нервный тик и приступ падучей, как называли эпилепсию, столь велико было потрясение. Стрельцы не успокоились, ворвались во дворец, выволокли притаившихся бояр, зарубили. А далее, опьяненные победами и не встречая сопротивления, ведомые людьми Милославского, отправились по городу. За половину дня многие сторонники Нарышкиных были убиты, растерзаны. Заодно Милославский свел счеты с неугодными ему боярами, князьями, дворцовой челядью. На улицах стоял крик и вой, валялись трупы. Столица застыла в ужасе, ожидая новых бесчинств. После нескольких дней затишья, когда стрельцы вняли просьбам патриарха и Софьи и убрали с улиц смердящие трупы убиенных, 26 мая в Кремль явились выборные от стрельцов с требованием, чтобы Иван был признан первым царем, а Петр вторым. Опасаясь повторения убийств и погромов, бояре согласились. Разве у них был другой выбор?
Патриарх Иоаким совершил в Успенском соборе молебен, а 25 июня венчал братьев на царство. Для них изготовили специальный трон на два места. Стрельцы, чувствуя свою силу, видя уступки бояр, 29 мая потребовали, чтобы Софья, старшая сестра братьев, взяла на себя управление государством, по причине малолетства братьев стала регентом. И снова получили согласие бояр, мало того, Наталью Нарышкину с сыном Петром удалили от двора в подмосковный дворец в Преображенском.
Софья начала с перестановок. Любезные сердцу Федора Алексеевича люди были удалены от дел, назначены новые. Стрелецким приказом был назначен руководить князь Иван Андреевич Хованский, боярин Иван Михайлович Милославский – сразу тремя Приказами: Иноземного строя, Рейтарского и Пушкарского, князь Василий Васильевич Голицын – управлять Посольским приказом, в чем немало преуспел, хитер был. Софья отблагодарила стрельцов. Выплатила им задержанное жалованье, а сверх того каждому выдали по десять рублей, сумму для того времени большую. Кроме того, для стрельцов устроили распродажу по сниженным ценам имущества убитых ими бояр, дворян и рядового люда. При каждом боярине или князе многочисленная челядь была. Их тоже не щадили, потому бунт стрелецкий кровавым вышел, как любой мятеж в России, – бессмысленный и беспощадный.
Алексей решил немного выждать, не брать чью-либо сторону. Но события сами подтолкнули его. В один из дней утром, перед разводом караулов, услышал шум у воинской избы. Вышел посмотреть. У входа стрельцы его сотни сцепились с незнакомыми стрельцами. Около десятка их, при оружии.
– Стоять! – гаркнул Алексей. – По какому поводу потасовка?
Подчиненных Алексею стрельцов сотня, а пришлых десяток, расклад не в их пользу. Ретировались чужие стрельцы, пообещав вернуться.
– Чего им надо было? Или вы не поделили чего-нибудь?
– Тебя искали, сотник. Бают – Нарышкиных ты защищал. Врут! Мы тебя давно знаем, не выдадим.
Опа! Рука Милославских. Подговорили стрельцов, те в Кремль и заявились. Алексей в последнее время в город не выходил, даже ночевал в полку. Выходит, сам того не подозревая, обезопасил себя от неприятностей. Так ведь, если захотят, наемного убийцу подослать могут. Лучше будет на время из столицы исчезнуть. Деньги есть, из того мешочка, что Заборовский давал, еще ни одной монеты не потратил. А еще деньги из жалованья накопил. Куда тратить, если форма и харчи казенные, как и крыша над головой? Были бы семья и дом, другое дело, там расходы обязательные.