Юрий Корчевский – Язычник (страница 39)

– Тебе надо – сам и плыви! – безбоязненно крикнул в ответ кормчий.

В команде десяток гребцов, все мужики неслабые: ладони – как лопаты, мышцы под рубахой бугрятся. И топорами владеют не хуже обеденной ложки, отпор дать могут.

Преследователей было всего двое, и они понимали – сила не на их стороне. К тому же Илья уверен был – они знали, на кого охотятся, видели, что он и сам воин и без участия команды отпор дать способен. Однако рвением горели, а может – князь или Вышата им деньжат пообещали за поимку Ратибора.

– Собаку пустим! – пригрозил один.

Кобелище был здоровый, как волк, и угроза была серьезной.

Но Илья собак не боялся. В свое время он зачастую гладил чужих псов, и не один из них не укусил его. Кошек он не переваривал, как Шариков из известного фильма, а собак любил очень, и животные это чувствовали. Но после переноса в другое время Илья заметил странность одну: при его приближении собаки лаять переставали и прятались – в конуру либо убегали за дом. Вроде как чуяли в нем нелюдя и боялись.

Для княжьих людей стоянка и ночевка лодьи – последний шанс захватить Илью.

Из озера Неро, по которому плыла лодья, они вошли в Которосль, где и заночевали в устье. Утром предстояло идти по реке, впадающей в Волгу. Далеко позади остался остров Рождественский – огромный камень, почитавшийся язычниками-мерянами, где стоял когда-то идол Велеса. Город в IX веке был присоединен к владениям Рюрика, со столицей в Ладоге, но потом стал центром северо-восточных владений русских князей, средоточием епархиальной власти.

Они только собрались есть, как преследователи решили пустить собаку. Через полчаса стемнеет, поэтому они поторопились. Видимо, отчаявшись взять Илью живым, они решили – пусть собака насмерть его загрызет, и спустили пса с поводка, крикнув:

– Ату его!

Пес безбоязненно бросился в воду, а преследователи начали торжествующе вопить, предвкушая кровавый спектакль.

Пес упорно плыл, борясь с течением.

Кормчий подошел к Илье:

– Пособить гребцами? Пусть топоры да секиры возьмут. Не пес – дьявол просто, до того огромен и зол.

– Сам справлюсь.

Илья не стал прятаться за спинами членов команды – пес мог наброситься на другого. Допустить, чтобы пострадал невинный, Илья не мог и пошел к берегу.

Остановился он в двадцати шагах от уреза воды, положив руку на рукоять меча. Выхватить оружие он успеет, когда пес выберется на берег.

Ужинать команда не села, все хотели видеть, чем закончится схватка человека со зверем.

Пес выбрался на берег, отряхнулся – брызги полетели во все стороны – и рванулся к Илье. Сделав два огромных прыжка, он вдруг припал на передние лапы, а потом и вовсе лег на брюхо и, поскуливая, пополз к Илье. Куда девалась его свирепость? Пес подполз к нему, как нашкодивший щенок к хозяину, и замер у его ног, положив морду на сапоги.

Команда лодьи застыла в изумлении, а радостные вопли на другом берегу Которосли смолкли – там не могли понять, что случилось. Натасканный догонять, рвать и убивать, пес вел себя смирно.

Несколько минут все, видевшие эту сцену, были в шоке и потому молчали.

Илья наклонился и почесал пса за ухом, а тот в благодарность лизнул его руку шершавым языком.

Кормчий сделал несколько шагов вперед, к Илье, но пес поднял голову и глухо зарычал, подняв верхнюю губу и показав огромные клыки.

– Ну, хватит сердиться, ступай лучше к своим хозяевам.

Пес нехотя встал, оставив на земле сырой след, и пошел к воде. Пока он переплывал реку, никто не шевельнулся.

Происшествие было странным.

Пес выбрался на другую сторону и начал отряхиваться. К нему подбежал взбешенный преследователь и стал избивать поводком. Илья подумал было, что надо бы оставить пса при себе, однако боязно, пес большой и злобный, как бы не нанес вред окружающим.

Он отвлекся от пса на несколько секунд и услышал страшный крик – пес не стал терпеть побои и кинулся на хозяина. Тот попробовал отбиваться, но пес рвал на нем одежду, плоть; потом добрался до шеи и сомкнул на ней свои страшные клыки.

Человек упал и забился в агонии.

Второй преследователь, видя смерть хозяина собаки, и не подумал вмешаться – он бросился бежать.

Пес, еще немного потрепав безжизненное тело, кинулся догонять убегавшего, а спустившиеся сумерки не позволили Илье и присутствующим увидеть дальнейшие события.

Только теперь команда перевела дух, и все разом заговорили.

Илья вернулся к костру.

– Ты уж объясни людям, как ты его и чем, пса-то?

– Сам не знаю.

Кормчий недоверчиво покачал головой. Не хочет Илья раскрывать секрет – его дело.

Ели в тишине, только ложки звякали о котелок – жутковатая смерть хозяина собаки произвела гнетущее впечатление.

На ночь почти вся команда улеглась у костра. Он почти прогорел, но все равно от него тянуло живительным теплом.

Илья с Марьей улеглись на лодье, укрывшись пологом. От реки тянуло сыростью, и к утру они даже слегка замерзли. Вроде лето, но широты северные, и тепло только днем.

Утром, после завтрака, команда лодьи вышла в путь. Впереди была Волга, Ярославль. Город стоял на удобном водном пути, товары из Прибалтики, от немцев и шведов шли к хазарам и в Среднюю Азию именно здесь. Обратно везли ковры, китайские ткани, и в первую очередь – шелк. Однако на пути приходилось преодолевать волоки, непрерывной водяной глади не было.

К исходу второго дня по левому борту показался Ярославль – он входил в состав Владимиро-Суздальского княжества, но был больше Владимира, Суздаля или Ростова. Крепостные стены внушали уважение, из-за них выглядывали луковки церковных глав.

У причалов, тянувшихся по берегу вдоль города, стояло множество судов – от лодок до насад, огромных, вроде баржи.

Кормчий у причалов швартоваться не стал, объяснил – деньги за стоянку платить надо, уж лучше мы на бережку.

Илье это было на руку. Наверняка в Ярославле есть соглядатаи, высматривают его – ведь город входил в княжество.

С каждым днем лодья удалялась от княжества, и Илья становился спокойнее. Если решат на него напасть, сам-то отобьется, а вот за Марью он беспокоился. Похищение девушки людьми Вышаты показало слабое место Ильи, его уязвимость, но урок пошел впрок.

Чем ближе была конечная точка маршрута, тем больше размышлял Илья. Где остановиться – в Ладоге, еще совсем недавно бывшей столицей для Рюрика, или в других городах – Великом Новгороде, Пскове или Великих Луках? Ему было все равно, не хотелось единственного – сидеть сиднем, хотелось занять себя каким-то делом. Так и время быстрее пройдет, и денежка в калиту добавится. Сам-то он человек непритязательный, но теперь у него жена, и потому ответственность возросла – как и расходы.

Так он ничего и не решил и потому остановился на том, что пусть все идет своим чередом, Ладога так Ладога. Что занятно – город, река и озеро носили одно и то же название.

Когда вдали показались крепостные стены, кормчий сказал:

– Рогатая крепость, еще при Рюрике возводили. И название дали – не выговоришь, Альдейгьюберг. Тьфу!

Город и крепость были своего рода форпостом западных рубежей государства Рюрика. Через Ладогу проходил путь на Великий Новгород с юга – ведь река Ладога впадала в Волхов. Этим водным путем новгородцы ходили на юг, в Византию, преодолевая волоки, днепровские пороги, нападения половцев и хазар.

Глава 7. Новгород

Город был небольшой, и Илья с Марьей быстро нашли постоялый двор, коих в Ладоге было много. Расположение города на водном пути «из варяг в греки» имело свои преимущества.

Сняв комнату и оставив свои небогатые пожитки, они спустились в трапезную. За несколько дней пути на лодье непременный кулеш утром и вечером уже приелся, и хотелось горяченьких щец или ухи, чего-нибудь мясного – даже пива.

Илья сделал заказ, и они, не спеша насытившись, улеглись спать. На кровати мягко, в комнате тепло, сухо и никакой качки, как на судне. Одно слово – благодать. Не свой дом, конечно, но как приятно после путешествия по воде вернуться на сушу.

Илья решил устроить несколько дней отдыха. Они ели, спали, ходили по городу. Все же надо знать город, где им предстоит прожить несколько месяцев. В том же Ростове, если бы Илья не знал других выходов, кроме городских ворот, были бы неприятности. И на новом месте – где торг, где мастерские.

А торг – не только место торговли, но и центр любого древнего города. Здесь обмениваются новостями, ибо других источников информации нет. Причем новости были не только городские. Торговые люди приезжают из разных мест – из Крыма, Византии, из хазарских степей – даже из Синда. Купцы – люди наблюдательные, понятливые, любые мелочи подмечают, ведь в торговле без этого никак. Гуляют по дикой степи отары, стало быть – спокойно все. Исчезли внезапно – кочевники в набег идут, самому с обозом подальше от беды убираться надо.

До Ладоги конные «соседи» не добирались, но беспокоили западные и северные. То литовские разрозненные, но воинственные племена нападают, то немецкие ордена, коих много развелось – крестоносцы, тевтоны, меченосцы, а еще даны и шведы. Одним словом, норманны добычу алчут. Вот и получалось – ни года спокойного. Для того и крепость мощную Рюрик поставил.

Крепость имела неправильную форму и пять башен – Клементовскую, Воротную, Стрелочную, Тайницкую и Раскатную. Располагалась она на стрелке Волхова и Ладожки. В тылу ее находились посады. Внутри крепости располагались две деревянные церкви – Святого Георгия и Святого Димитрия Солунского, терем князя, в котором ныне проживал посадник, воинская изба и другие здания.