Юрий Корчевский – Ратибор. Забытые боги (страница 31)
Не понравилось ему то, что сказала Диана, но все слова были правильными. Ситуация такова. Правда никогда не бывает приятной, и с этим надо смириться. К тому же он периодически должен будет отлучаться на опасные задания, и чем одно из них может закончиться, неизвестно.
– Ты чего приуныл? – вернул его в реальность голос Дианы. – Обед готов, я старалась. А впереди нас ждёт восхитительная ночь.
Диана была весела, как будто и не было разговора, оставившего у Ильи тяжёлый осадок в душе. Неужели все римлянки такие? Всё же славянская душа куда чище, отзывчивее. Если уж любовь, так гори всё остальное синим пламенем, и пусть весь мир подождёт. Нет, при некоторой внешней похожести по душевности Диане до Марьи далеко.
Диана убежала, а Илья собрал монеты в мешочек. Каморка мала, обстановка скудная, и спрятать мошну некуда. Так он и бросил мешочек лежать под топчан. Настроение Ильи, и так бывшее после встречи с Брутом неважным, испортилось окончательно. Даже аппетит пропал, хотя сегодня он ещё ничего не ел.
Однако, выпив кружку неразбавленного вина и посмотрев, как Диана уплетает мясо, сам принялся есть. Но ощущения от вкусной еды были неважными, как будто кто-то потоптался в душе грязными сапогами. Он то и дело подливал себе вина, и Диана удивилась:
– Мне не жалко вина, но так пить нельзя!
– Ещё как можно! У меня на родине покрепче пьют, и ничего!
Для себя Илья уже принял решение: это его последняя ночь в доме родителей Дианы.
Диана, видимо, уловила женской интуицией его хандру и в постели была ласкова и пыталась рассмешить его.
Утром Илья умылся, прихватил мешочек с монетами и вышел из дома, не попрощавшись. Слёз по поводу его исчезновения тут лить не будут, а нового жеребца для себя, чтобы утешиться в его объятиях, Диана найдёт быстро.
Он отошёл уже квартал, как вдруг вспомнил: а ведь Диана перестала ходить в церковь на молитвы… Даже остановился, припоминая. Находясь с ней в бассейне и постели, крестика на её шее он не видел. Стало быть, испугалась, когда стражники схватили её и повели к Колизею, поняла, что жизнь может оборваться в любой момент. А она слишком молода и пожить толком ещё не успела – замуж выйти, детишек родить… Скорее всего, и взбучку от сурового отца получила. Стало быть, и вера её не была настолько сильна. Захотелось острых ощущений, прикосновения к запретному, пощекотать себе нервы, похвастаться перед подругами.
Илья даже похолодел от таких мыслей.
Кто-то толкнул его в бок. Повернув голову, он увидел Кастора.
– А я зову тебя, зову… Ты же застыл на месте и не слышишь.
– Прости, задумался…
– Думать – это полезно. А я к тебе ехал. Идём в повозку.
Илья забрался внутрь, под тент.
– Что случилось, диакон?
– Представляешь, дошли до нас слухи, что на папу римского Корнелия покушение хотят устроить.
– Истинная правда! Ко мне вчера Брут приходил, псаломщиком назвался.
– Знаю такого. Высок, борода чёрная, на левом ухе – маленький шрам.
– Точно! Так он предлагал мне деньги за убийство папы и оружие дал – отравленный нож.
У Кастора от удивления округлились глаза:
– И что?
– Убил я его – этим же ножом. Как говорится, кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет.
– Ну да, ну да… Не мир я вам принёс, но меч…
– Только ведь Брут не сам действовал, повыше него кто-то стоит. Не исключаю, что это может быть и сам Новациан.
– С него станется.
– Я в дом Дианы больше не пойду. Если Брут туда заявился, завтра другой прийти может.
– Двуличник! А знаешь, ведь адрес твой я ему дал…
– Зачем?! – Илья так и подскочил.
– Он сказал, что совета у тебя попросить хочет.
– Зря.
– Теперь я и сам это понимаю.
– Деньги я у него забрал, а тело в Тибре утопил.
Кастор отшатнулся.
– Осуждаешь? – покосился на него Илья.
– Убийство – грех!
– А то я не знаю… Но гораздо больший грех – толкать на убийство другого. Так что своим грехом я, может быть, жизнь понтифику сохранил.
Кастор перекрестился.
– А Диана не больна ли? Неделю в церкви не появляется.
– Думаю, не жди её больше.
– Заболела?
– Сломалась после того, как её стражники схватили. Крестик уже не носит…
– Ай-яй-яй! Молода ещё, вера некрепкая.
– Давай о ней больше не будем, для общины её больше нет. Мне же где-то жить надо, не посоветуешь?
– У тебя нынче деньги есть.
– Дом купить?
– Думаю – не для тебя свой дом, – Кастор выделил интонацией слово «свой». – Но и в инсуле жить тебе не след. А сними-ка ты небольшой дом – с обстановкой, с прислугой. Золотой ауреус в год. Ну, деньги на пропитание, есть будешь – есть-то надо? Зато жильё не хуже, чем у сенатора или префекта, будет.
– Согласен.
– Тогда едем, есть у меня такой на примете.
Дом был на Эквилине. Тихая улица – вполне приличного вида.
Подъехали удачно. Хозяин был дома, хотя наезжал периодически. Владельца интересовали деньги, а с семьёй будет проживать Илья или один, его не интересовало.
– В доме двое рабов будут жить. Будут за домом приглядывать, убирать, а если скажешь – то и готовить. Но оплачивать продукты будешь сам.
– Согласен.
Хозяин, по виду – крупный торговец, написал на восковой табличке расписку о сдаче дома внаём и о получении денег. И никаких свидетелей-видаков, как было принято на Руси. Делопроизводство и учёт были в империи на высоте, везде и всегда всё записывалось.
Получив деньги, хозяин крикнул:
– Нуби, Урсула!
На зов хозяина явились пожилой негр и мулатка.
– Теперь вашим хозяином на год будет вот этот господин. Выполняйте его указания, как мои.
Хозяин откланялся и ушёл.
Илья был поражён – так быстро! А он мучился: где притулиться на ночь?
Слуги смотрели на него как на хозяина.
– Продукты есть?
– Есть немного муки, можно испечь лепёшки, – сказала мулатка – она была кухаркой. Негр же занимался охраной дома, уборкой территории, следил за водой в небольшой терме.