Юрий Корчевский – «Погранец». Зеленые фуражки (страница 40)
– Нет.
– Щеголев, ты слышал? Давай стрелой за рацией. – Боец вышел.
– Главный у вас кто? Врать не советую.
– Который на полу лежит.
– Еще кого знаешь?
– Никого. Мое дело радиосвязь держать.
– Судя по тому, что батарея села и вам свежую передали, много ты чего уже успел передать. Стало быть, твой единственный шанс – все чистосердечно рассказать и помочь следствию.
– Согласен при одном условии – сохранить жизнь.
– Это будет зависеть от того, насколько полны и правдивы будут твои показания.
Радист посмотрел на часы, мимолетный взгляд, но Федор заметил.
– Когда сеанс радиосвязи?
– Через час.
– А запасной?
– В восемь утра.
Надо поторапливаться. Если сотрудники НКВД будут расторопны, до утра можно подготовить дезинформацию и пустить в эфир. Конечно, при условии сотрудничества радиста со следствием. У каждого радиста свой почерк и его прекрасно знают в немецком радиоцентре. Подменить нашим радистом не получится. Но он может работать под контролем. Единственная закавыка – условный знак и шифр.
– Где шифровальный блокнот?
– Мне уже готовые группы цифр давали. Шифрблокнот ни разу не видел. По-моему, ключом является книга.
На книжной полке стояло два десятка книг. Какая из них является ключом?
– Постарайся вспомнить какая? Ну хотя бы обложка – синяя, черная, белая?
– Я не видел. Но дважды он при мне ставил книгу на стеллаж. А сам читать не любил.
Радист наблюдателен, в этом ему не откажешь.
– Щеголев, бегом к грузовику. Пусть подъезжает.
Боец стремглав кинулся на улицу. Федор был доволен, он свою часть работы выполнил. Если у следователей и оперативников есть желание и мозги, радиста можно раскрутить. Главное – согласие работать и ключ.
Обоих агентов погрузили в грузовик, туда же рацию, сидор с деньгами и батареей. Когда в райотдел приехали, Федор потребовал у дежурного офицера:
– Начальнику звони, дело срочное.
– Агенты и рация здесь, зачем торопиться?
– Про радиоигру слышал?
– Какая игра, немцы у города! Завтра шлепнут их, и вся игра окончена.
Приказывать дежурному Федор права не имел. Только шикарная многоходовка пропадает. А кроме того, надо узнать, кто еще в городе из агентов или предателей есть. Это очень важно, иначе немцы будут получать разведывательную информацию.
Федор с погранцами отправился продолжать службу. Вроде простая вещь – патрулирование, а пользу принесло. На ночное время действовал комендантский час. Имели право передвигаться по городу только военнослужащие в составе подразделений или гражданские со спецпропусками. И каждое патрулирование или проверка документов на постах приводили к успеху. Вылавливали дезертиров, спекулянтов продуктами, которых в городе не хватало, периодически встречались лица с поддельными документами.
Один раз его погранцов подняли по тревоге. Вместе с бойцами истребительного батальона по приказу начальства проводили облаву в городском парке. Площадь велика, есть почти глухие места, где можно спрятаться. Задержали двоих беспризорников и троих воров с награбленным добром, воров сразу расстреляли, вина очевидна. А беспризорников сдали в детский дом. Большую часть детей уже эвакуировали, но почти каждый день поступали новые, чаще сироты.
Между тем немцы усиливали напор на город. Наши войска вели упорные и кровопролитные бои за окружающие город деревни – Тимянку, Минчу, Севрюни, Семеновку, Поканобичи.
Но численность войск 21-й армии и истребительных батальонов была намного меньше двадцати пяти гитлеровских дивизий. Причем полнокровных, укомплектованных боевой техникой, не страдающих от нехватки боеприпасов и продовольствия. Танки, пехота, артиллерия и авиация немцев действовали согласованно и оперативно благодаря насыщенности войск радиосвязью. За несколько дней, с 14 по 19 августа, немцам удалось перемолоть огнем значительные силы РККА. Немцы понесли огромные потери – до 80 тысяч солдат и офицеров, около двухсот танков. РККА в боях за Гомель потеряла только пленными 78 тысяч бойцов. Немцам достались трофеи – 144 танка и более 700 пушек.
Немцам удалось просочиться на окраины города утром 19 августа. В самом городе сопротивление им оказали только особый батальон Гомельского гарнизона майора Н.С. Исаева, ополченцы, милиция и подразделения НКВД, в том числе бойцы войск по охране тыла. Только как противостоять танкам и самоходкам, если у тебя в руках стрелковое оружие?
Погранцы бывшей заставы во главе с Федором заняли оборону у кроватной фабрики, вернее – у ее разрушенных корпусов. Городской бой – один из самых сложных видов боя. Противники могут находиться в соседних зданиях, на расстоянии броска гранаты. Немцы продвигались по улицам. Если встречалось активное сопротивление в виде пулеметного гнезда, пехота пряталась, вызывала по рации танк или самоходку. Два-три выстрела, путь расчищен и снова пехота занимает квартал за кварталом.
У погранцов отряда Федора только винтовки и ручной пулемет. Когда в конце улицы показались пехотинцы в серых мундирах, Федор приказал:
– Огня без команды не открывать! Подпустим поближе и залпом.
Немцы сначала осторожничали, перебегали от дома к дому. Потом, не встречая сопротивления, осмелели, высыпали на середину улицы. Дистанция – двести метров.
– Бойцы. Прицел двести, заряжай!
– Огонь!
Заработал ручной пулемет, грохнул нестройный залп. Немцы сразу понесли потери. Кто уцелел, бросились к домам, за деревья в отрытые горожанами щели для защиты от бомбардировок.
И никакого ответного огня. Через десять минут послышался рев танкового мотора.
– Бойцы, всем покинуть позиции. Через двор в соседний корпус – бегом!
Соседнее здание было наполовину разрушено бомбой уже месяца полтора назад. Федор присмотрел его еще до боя, как запасную позицию. Правда, обзор и углы обстрела оттуда хуже, но это лучше, чем рыть окопы. От пуль кирпичные стены защищают хорошо, но не от снарядов.
В конце улицы показалась самоходка, пуская сизый дым, доползла до ее середины. Долбануть бы ее, да нечем, у бойцов даже противотанковых гранат нет. А под огнем немецкой пехоты к самоходке не приблизишься, если бы и были гранаты.
К самоходке метнулся пехотинец. Наверное офицер и фельдфебель. Сейчас целеуказание дает. Через минуту самоходка открыла огонь. Снаряды били в опустевшее здание. Огонь, дым, пыль. Но все впустую. Самоходка выпустила десяток снарядов. Едва пушечная стрельба стихла, пехота поднялась в атаку.
Погранцы не стреляли, ждали приказа. Федор выжидал, когда немцы подберутся поближе. Каждая пуля его бойцов должна найти свою цель. Он замыслил сделать два-три залпа и сразу покинуть позицию. Самоходка стоит на месте и ее экипаж сейчас наблюдает за зданиями. И через секунды, после огня из зданий, уже выстрелит. Терять своих людей Федор не хотел. Не стоит проявлять геройство, упорствовать и нести потери. Его задача, как командира, – нанести противнику максимально возможный урон, сохранив жизни своих бойцов.
– Парни! По моей команде делаем по два прицельных выстрела и сразу уходим за здание.
Расчет на быстроту. На самоходке 50-мм пушка, больших разрушений кирпичному зданию не нанесет, но укроет от огня.
– Огонь!
Один дружный залп, второй. Захлебывался огнем ручной пулемет.
– Уходим!
Бойцы успели выскочить на лестничную площадку, как разорвался первый снаряд, но уже в пустом помещении. Пока бежали по лестнице вниз, разорвался второй. Федор еще подумал: «Очень быстро, экипаж хорошо подготовлен, с таким темпом шесть-восемь снарядов в минуту могут выстрелить. Какой же боезапас на самоходке? Сорок-пятьдесят-шестьдесят снарядов?»
Выбрались из здания, залегли. Как только выстрелы стихли, Федор скомандовал:
– Первое отделение – направо, второе – налево. Немцы сейчас в атаку поднимутся. Три выстрела делаем и за здание. Вперед!
Предчувствие его не обмануло. Немцы уже бежали к зданию. Его погранцы залегли.
– Огонь!
До немцев не более ста метров. Федор сам прижался к стене здания для остойчивости, открыл огонь из автомата короткими очередями. До этого момента он не стрелял. «ППД» был создан под пистолетные патроны пистолета «ТТ», дальше ста метров стрелять бессмысленно, только попусту переводишь патроны. С удовлетворением увидел, как его выстрелы достигли цели. Двоих пехотинцев точно убил. Всего же на улице после неудачных атак валялись около полусотни трупов пехотинцев, его же погранцы потерь пока не понесли.
– Уходим!
Погранцы забежали за здание. Федор осторожно выглянул из-за угла. Немцы решили сменить тактику. Самоходка решила выдвинуться вперед. Вернее, это не самоходка была, а штурмовое орудие «Stug III» довоенного выпуска, на базе танка «Pz Kpfw III». Имело такой же корпус, ходовую часть, пушку, только вместо вращающейся башни – неподвижную рубку. В сороковом и сорок первом годах немцы выпустили 732 машины модификации А, В и Е. Пулеметов данные штурмовые орудия не имели. Только в 1942 году на модификации «Ausf G» он появился.
Самоходка двинулась вперед. По трупам своих солдат, что лежали на проезжей части, не поехали. Самоходка свернула в сторону. Круша заборы, хозяйственные постройки, двинулась по участкам частных домов. Самоходка решила обогнуть здания и расстрелять защитников. Отступать или стоять до конца? Приказа отступать не было, командование надеется на его заставу. Федор приказал пулеметчикам: