Юрий Корчевский – «Погранец». Зеленые фуражки (страница 38)

– Долго рассказывать да и зачем? Все равно не поймешь. Вы же, советские, фанатики упертые.

Появился Сазонов.

– Если бы не фонарь, не обнаружил.

И протянул лейтенанту помятый паспорт. Задержанный хотел избавиться от него. Там фамилия, прописка. Задержанный задергался, не ожидал, что документы обнаружат. Федор паспорт внимательно изучил при свете фонарика. Документ подлинный, не фальшивка немецкая. Стало быть – предатель из местных, переметнувшийся на сторону врага. А скорее всего, всегда им был, маскировался умело. Ходил на демонстрации, посещал профсоюзные собрания, не исключено – передовиком производства был, чтобы никто не заподозрил ничего. А в душе лютую ненависть носил. Ладно – строем недоволен, страна-то, люди ее населяющие при чем? Или из белогвардейцев? Да нет, молод еще был в революцию и Гражданскую войну. Скорее всего, из «бывших», как именовали тех, кто происхождением из дворян, купечества, кулаков зажиточных. Богатые были люди, а при большевиках все стали одинаково бедными, этого не отнять.

– Конвоируем в НКВД. При попытке бегства стрелять на поражение.

Отделы госбезопасности были в каждом районе, а еще городской и областной. А еще отделения милиции. С января 1943 года к ним добавятся подразделения «СМЕРШ». Дежурному офицеру сдали ракетчика, его оружие и документы. Офицер госбезопасности вызвал солдат.

– В камеру его!

Солдаты НКВД шустро обыскали задержанного, сняли ремень с запястий, вытащили шнурки из ботинок и увели. Федор предъявил удостоверение, кратко рассказал, как задерживали ракетчика.

– Подожди, не так быстро, я запишу.

Офицер написал на бумаге показания, протянул лист.

– Прочитай и распишись.

Федор поставил подпись. Офицер сказал.

– Уже второй сегодня. Поразвелось сволочей. Завтра к вечеру шлепнут. Допросят с пристрастием и приведут в исполнение. Удачи, лейтенант.

Федор с бойцами вышел из отдела. Да, быстро у них тут. Мужика этого на горячем взяли, с оружием. Но ведь и ошибки быть могут. Или – лес рубят, щепки летят? Один вопрос занимал. Откуда столько предателей, дезертиров, изменников? Уголовники активизировались, но это понятно. Из-за нехватки людей склады, магазины хуже охранять стали. Часть людей уже в эвакуацию уехали, бросив дома и квартиры, забрав самое ценное. Да и много ли с собой возьмешь в одном чемодане, если еще и дети на руках? Вот и шастали воры, грабители, мародеры. Было распоряжение – если поймали с поличным, расстреливали на месте. Но предатели? Если молод, не жил при царском режиме, откуда ненависть к своей стране? И таких не десяток был в городе, да и не только в Гомеле. Даже в осажденном Ленинграде немцы ухитрялись вербовать себе пособников и агентов. Причем НКВД, а затем «СМЕРШ» выявляли сотни таких, реально действовавших.

День прошел спокойно, ночью Федор даже вздремнуть успел. А следующей ночью столкнулся с немецкими агентами.

Шел патрулем с двумя погранцами по Почтовой улице. Навстречу трое военных. Форма в порядке, идут спокойно. Но Федор остановил их.

– Патруль. Предъявите документы.

Все трое спокойно, не нервничая, не возмущаясь, предъявили документы. Командир, с ним двое бойцов. Федор открыл документы командира, включил фонарик. И сразу шок! Потому что документы были у него убитого Варнавы, капитана 33-го инженерного полка, погибшего на глазах у Федора. Документы настоящие и фото переклеено мастерски, не подкопаешься. Тогда, у деревни, погибшего капитана не смогли вытащить из-за обстрела. Надо же, его документами воспользовалась немецкая разведка. Случай, непредвиденные обстоятельства. В другой ситуации, когда вместо Федора был бы другой проверяющий, придраться было бы не к чему и агент гулял бы свободно дальше.

Видимо, пауза затянулась. Лжекапитан кашлянул, спросил спокойно:

– Что-то не так?

– Нет, все нормально.

И вернул удостоверение агенту. Принялся просматривать документы бойцов, а сам текста не видел. В голове билось – что делать? У его погранцов винтовки за спинами, а у этих солдат автоматы «ППД» на груди. У Федора и у лже-Варнавы пистолеты в кобурах и неизвестно, кто первый сможет выхватить и затвор передернуть. И не факт, что у капитана в кармане или в рукаве не готов к применению нож. Две-три секунды Федору надо, но если стоять лицом к лицу, даже этих секунд не выгадать. Решение пришло сразу. Федор вернул документы бойцам, подмигнул.

– Можете следовать.

Патруль двинулся дальше. Едва прошли с десяток метров, как Федор сказал тихо.

– Парни, те, кого мы проверяли, немецкие агенты. Как только я остановлюсь, срываете винтовки, стреляете по солдатам. В ноги! Нам живые они нужны. Если будут отвечать огнем, тогда на поражение. – На ходу Федор вытащил из кобуры пистолет, по возможности медленно, чтобы не клацнул, передернул затвор. Остановился, повернулся. Перед ним два солдата и между ними силуэт лжекапитана. Федор прицелился в бедро агента, выстрелил. А рядом уже вскинули винтовки его погранцы. Выстрелы слились в один. Лжекапитан, как и один солдат, упали. Выстрелов сзади они не ждали, проверку прошли благополучно. Вели себя спокойно, видимо, их проверяли уже не раз и за качество документов они не переживали. Только прокол случился. Никто предположить не мог, что пограничник будет лично знаком с сапером. Совпадение один на миллион! Но карт-бланш был на стороне Федора.

Оставшийся стоять солдат резко повернулся, взвел затвор. Медлить было нельзя, и Федор дважды выстрелил ему в грудь. Тут же рванулся вперед. Пока у агентов шок болевой, надо действовать быстро. За спиной слышал топот погранцов, они не отставали от лейтенанта. Солдат, раненный в бедро, повернулся на бок, рукой тянулся к отлетевшему автомату. Пограничник ударил его прикладом в плечо.

– Лежать, сука! А то приколю штыком, как жука!

Солдат замер.

– Обыщи и перевяжи, – приказал Федор. А сам к лжекапитану. Тот без сознания лежал. Федор пистолет из его кобуры вытащил, в свой карман сунул. Быстро обыскал. Как он и предполагал, в правом брючном кармане нож с выкидным лезвием. Нажми на кнопку, клинок выскочит, на защелку встанет. Мгновение и нож готов к действию. Документы раненых и убитого агента опустил в свой карман. Под светом фонаря осмотрел вещмешки солдатские. В одном – замотанная в чистые портянки, находилась сухая батарея к радиостанции. У другого, что убит был, в солдатском сидоре, замотанная в вафельное полотенце, изрядная пачка денег. Налицо экипировка разведчика, а может – диверсанта.

– Щеголев, беги в комендатуру или в отдел НКВД. Машина для перевозки нужна, санитары с бинтами.

– Слушаюсь!

Боец загромыхал сапогами по тротуару.

– Бугаев, собери оружие, убери подальше.

Пока погранец автоматами занимался, Федор брючным ремнем, вытянутым из шлевок брюк агента, стянул ему руки. То же проделал со вторым. Один перевязочный пакет в сидоре нашелся, раненного в бедро перевязали. Не из-за жалости или гуманизма. Агент живым нужен. Раз есть батарея в сидоре, значит, где-то ее ждет рация.

Стало быть – в городе есть еще агенты и надо их взять. Небось днем разведку проводят, а вечером своим передают добытую информацию. А чего бояться? У русских в Гомеле, да и других городах, радиопеленгаторов нет, не запишут. Допрашивать агентов лучше сразу после захвата, когда силен первоначальный шок. Лжекапитан в отключке. Рана у него кровит не сильно, но Федор угодил пулей ему в коленный сустав. Болевой шок, надо помощь оказывать, раненый – главный в группе. Может и должен знать больше, чем рядовые.

Федор сунул под нос солдату ствол «ТТ», еще остро пахнущий порохом.

– Быстро – явка, пароль, сколько человек? И где радист?

– Не знаю.

– Так, не понял. Если не ответишь на счет три, прострелю башку. На счет раз отстрелю ухо, на счет два – яйца. Чтобы помучился перед смертью. Раз!

– Я не все знаю, он главный.

Кивком головы в сторону лжекапитана показал.

– Кто он?

– Немец, а по-нашему болтает не хуже русака. Обер-лейтенант Пауль Айзенман.

– Абвер?

– Цеппелин.

– Уже лучше. Да ты пой, не стесняйся.

– Мое дело – исполнять его приказания.

– Но куда-то же вы шли.

– На Ворошилова двадцать восемь. Условный знак три стука, пауза, два стука, пауза, три стука. Пароль – «Нас на постой определили».

– Чего смолк? Отзыв?

– «У нас и так полон дом».

– Кто там?

– Не знаю. Честное слово, не знаю.

– Пока живи, но дышать будешь, как я разрешу. Кто из вас радист?

– Которого убили.

– Так рации у вас при себе нет.

– В городе рация. Еще знаю, что один из руководителей завода или фабрики завербован.

– Где работает, живет, фамилия?

– Не знаю. Обер-лейтенант хвастал.

– Ты что, в плен к ним попал?

– В Польше жил, сам белорус.

– Говоришь по-русски чисто.

Из-за угла вывернула крытая брезентом полуторка. Из кабины выпрыгнул сержант НКВД. Из кузова выбрался санитар, в армейской форме, с чемоданчиком, на котором был красный крест. Санитар без слов принялся за раненых, благо водитель подсвечивал фарами. Сержант козырнул.

– Кто старший, что произошло?

Из кузова выбрался Щеголев, остановился в стороне. Федор коротко и четко доложил, протянул документы агентов. Сержант разглядывал их под фарой, наклонившись.