Юрий Корчевский – «Погранец». Зеленые фуражки (страница 23)
Федор, как и многие бойцы, обернулся и увидел разрывы там, где была застава. Хорошо, что забрали боеприпасы с собой, сейчас бы все сгинуло в огне.
С правого фланга раздалась длинная пулеметная очередь – в дело вступил «максим». Федор поморщился: зря пулеметчик длинными шпарит, так патроны быстро кончатся. Вопреки расхожему мнению, навязанному фильмами, автоматов у немцев не было, немецкие пехотинцы имели карабины «Маузер 98К».
Один понтон уткнулся в берег прямо напротив позиции пограничников. С деревянного понтона прыгали в воду и перебирались на берег немецкие солдаты.
Федор дал длинную, в полмагазина, очередь по врагам. Сейчас они уязвимы, укрыться негде, а захватят кусок земли, окопаются – попробуй их выбить.
На траншею набегали десятки гитлеровцев. Хлопали винтовки погранцов.
Федор дал три короткие очереди и все в цель, сам видел, как упали немецкие пехотинцы. Автомат его сделал одиночный выстрел, потом раздался щелчок затвора, и автомат замолчал. Сначала Федор, подумав, что случилась осечка, в горячке автоматически взвел затвор, но снова раздался щелчок – в дисковом магазине закончились патроны.
Он выхватил из кобуры «ТТ» и почти в упор начал стрелять в набегающих немцев. Услышав, что по соседству в траншее уже идет рукопашная, повернул голову и увидел: здоровенный немец дерется с пограничником. Оба орудовали винтовками, как дубинами.
Федор выстрелил в спину гитлеровцу, и пистолет, израсходовав последний патрон, встал на затворную задержку. Поменять магазин – секундное дело, только нет у него этой секунды, очередной фашист на него бежит. К карабину плоский штык примкнут.
Федор отшвырнул пистолет и схватил ракетницу. Для подачи сигналов она заряжена патроном с желтой звездочкой – как сигналом сбора пограничников у заставы.
До ближайшего немца уже было два-три метра, и Федор выстрелил ему в живот. Раздалось шипение, оглушающий крик немца, который бросил карабин и схватился за живот. От ракеты, вонзившейся в тело, полетели брызги огня. Потом немец упал, и сильно, до тошноты, запахло горелым. И сразу – тишина, выстрелы и крики стихли.
Мимо разгоряченных схваткой пограничников по воде проплывали трупы в серой немецкой униформе – это выше по течению удачно отбил атаку правый фланг. Все-таки пулемет – великое изобретение!
Федор осмотрелся.
– Доложить о потерях!
К его удивлению, среди пограничников было только трое убитых и один легкораненый. Ему наложили повязку на плечо.
– Зарядить магазины! Немецкие винтовки и другое оружие сложить у дзота. Трупы выкинуть к реке, чтобы не смердели!
Бойцы стали исполнять приказ.
Федор сменил диск у автомата, магазин в пистолете и стал снаряжать патронами опустевшие магазины. Первый приступ отбит с большими потерями для немцев, но они не успокоятся, полезут вновь, и надо приготовиться к этому.
С правого фланга к нему пробрался пограничник:
– Товарищ лейтенант, я с поручением от старшины. У нас четверо убитых и один раненный в живот, тяжело.
– Патроны есть?
– Есть пока.
– Готовьтесь, немцы скоро полезут опять…
Еще бы посыльный с левого фланга пришел. Там ручной пулемет был, и место для высадки десанта неудобное – камыши у вязкого берега, топь. Подпочвенные воды близко, дно траншеи водой заливало.
Перед очередной атакой немцы решили провести артподготовку. Заставу они разрушили. По разведанной цели дали залп, и теперь там только бревна. А вот разведать дзоты и траншеи они или не смогли, или не предусмотрели их существование, и начали вести огонь по берегу. Взрывы, дым, тротиловый запах, пыль столбом…
Под прикрытием огня немцы стали переправляться на лодках. Понтоны и плоты разбиты и частично пошли на дно, а частично унесены течением.
По планам Гитлера на подавление сопротивления пограничников отводилось тридцать минут. Они уже минули, с начала немецкой атаки прошел час, а ни одного живого немца на нашем берегу нет.
Снаряды взрывали землю по всему берегу, рвались беспорядочно и валили деревья. Контрольно-следовая полоса напоминала лунный пейзаж – она вся была в воронках.
Через четверть часа пушечная стрельба стихла.
– Пятьдесят два снаряда, – сказал один из пограничников.
– Ты что, считал?
– Тогда не так страшно.
В училище Федор изучал тактику армейского боя и знал, что после артиллерийского обстрела вражеских позиций начнется атака пехоты. А ни одного плавсредства на воде не было видно. Закончились люди и понтоны? Нет, просто излюбленной тактикой немцев были охваты, взятие в клещи, в окружение. Вот и сейчас они переправились там, где не было защитников границы, и по лесу пробирались к разрушенной заставе.
Они ударили бы в тыл, если бы не мины и растяжки.
Сначала погранцы услышали в своем тылу один взрыв, потом другой, через промежуток времени – хлопок гранаты. До Федора дошло – это не разрывы пушечных снарядов, это сработали его ловушки.
Следом за подрывами начал стрельбу Борисов. С равными промежутками пять выстрелов, потом еще такая же серия.
Федор не выдержал – все равно немцев на воде не видно – и побежал узнать. Подбежав к сосне, он поднял голову:
– Борисов, как дела?
– Однако, товарищ лейтенант, немцы со стороны деревни к заставе вышли. На минах подорвались, подались к деревьям, а там растяжки, – и ефрейтор довольно засмеялся.
– А стрелял-то ты куда?
– Так их там целый взвод был!
Федор решил взять десяток бойцов и выбить немцев с территории заставы. Хоть и разрушена казарма, но это их оплот, там и дзот есть, и окопы.
– Борисов, что наблюдаешь?
– Вышка рухнула, однако, снаряд угодил.
– Да черт с ней, с вышкой! Сколько немцев наблюдаешь?
– Ни одного. Кто не подорвался на мине, тех я убил.
– Всех? – поразился Федор.
– Нет, только тех, кто шевелился.
На звуки выстрелов и разговор подошел старшина.
– Здравия желаю! Стрельбу слышал, потом разговор. А вы один тут, товарищ лейтенант.
– А ты голову подними. Борисов позицию на дереве оборудовал. На заставе немцы были, так он их уничтожил.
– Поглядеть бы надо…
– Пока тихо, идем.
Федор перевесил автомат на грудь, старшина взял в руку «наган». Он решил идти первым, но Федор остановил его, взяв за локоть.
– Погоди, я первый. Я помню, где растяжки стоят, а ты в беду попасть можешь.
Они вышли к месту, где взорвалась мина – там лежали три изуродованных осколками трупа немецких пехотинцев. Ближе к заставе был еще один – этому досталось от растяжки. Метров через тридцать они увидели еще два трупа и следы крови. Раненый нашел в себе силы отползти подальше да и умер, не дождавшись помощи камрадов.
Старшина непрестанно смотрел по сторонам, потом выдал:
– Беру свои слова назад, товарищ лейтенант…
– Ты насчет чего? – не понял Федор.
– Насчет вредительства… А мины да растяжки помогли, без них мы бы не услыхали, что немец с тыла подобрался.
– Прежде чем осуждать, Безверхов, да клеймо вредителя ставить, надо осмотреться и с выводами не торопиться. Ты думаешь, мне делать было больше нечего, служебное рвение проявлял. А получилось – оружие вычистили и смазали перед боевыми действиями, опять же – боеприпасы вынесли. Казарму-то завалило, хороши были бы мы без патронов!
Они вышли к заставе. Собственно, от казармы осталась груда бревен, наблюдательная вышка повалена.
Пройдя по развалинам, Федор увидел черную эбонитовую трубку телефона. Поднял, послушал. Тишина, связи нет. Улыбнувшись, подколол старшину:
– Товарищ парторг, не хотите ли поговорить с батальонным комиссаром?
– Ерничаете? Нехорошо, Василий Петрович… Ошибку сделал, признаю свою неправоту.
– Осознаешь, что все мои действия на пользу заставе были?