Юрий Корчевский – «Погранец». Зеленые фуражки (страница 22)

После обеда – партсобрание. Старшина вырезки из отрядной многотиражки зачитывал, сам говорил о великом вожде и учителе народов товарище Сталине. В конце Федор сказал несколько дежурных фраз – о бдительности и повышении боеспособности.

После собрания старшина зашел в кабинет Федора.

– Я не как старшина, заместитель начальника заставы, а как парторг поговорить хочу.

– Садись, Петр Васильевич, слушаю тебя.

– Думаешь, Василий Петрович, я не видел, как ты гранаты в лес таскал? Все-таки установил свои сюрпризы?

– Правильно догадался…

– А свои случайно подорвутся? Не обижайся, прямо тебе скажу – вредительская твоя затея.

– Даже так?

Такого поворота Федор не ожидал. Какой из него вредитель? Обвинение серьезное, за него десять лет лагерей схлопотать можно.

– Ты не горячись, Петр Васильевич, завтра все прояснится.

– А если нет, я в понедельник батальонному комиссару в погранотряд телефонирую.

– Просигнализировать вовремя хочешь?

– А хоть бы и так!

– Но до понедельника начальник заставы я, и потому как парторгу говорю: старшина Безверхов все приказы выполнять будет.

– Так точно! – вскочил старшина.

Ох уж эта пресловутая политическая бдительность! Скольких людей она сгубила, причем не врагов! Во времена чисток в Красной Армии десятки тысяч военнослужащих были репрессированы. Одних старших командиров сто восемьдесят тысяч.

Старшина вышел. Расстались они если не врагами, то уж не приятелями точно.

После ужина Федор прилег. Надо было отдохнуть, ночь и последующий день будут трудными.

Внутренний будильник никогда его не подводил. Федор встал, оделся, натянул сапоги, перекинул через плечо автомат и, проверив пистолет, сделал шаг за дверь, в казарму.

Кончилось мирное время. Уже двадцать второе июня, воскресенье, самая короткая ночь в году. В городах и селах выпускные вечера. По случаю выходного в полках и на батареях остались только дежурные офицеры.

Погранцы спят, похрапывают. Сколько их к концу дня останется в живых?

Федор вышел на середину казармы:

– Подъем! Боевая тревога!

Пограничники вскочили, оделись за тридцать секунд и разобрали из пирамид оружие.

– Разбиться по двое, взять ящики с патронами из оружейки, – приказал Федор. – Первое отделение, занимаете позиции на левом фланге, берете с собой ручной пулемет. Второе отделение – на правый фланг, придаю вам «максим». Остальные – за мной, в центр. По возможности занять окопы, траншеи и дзоты тихо, чтобы даже комара не спугнуть.

В оружейке хранился запас патронов на случай массового прорыва границы. Федор решил забрать все, иначе как под огнем противника доставлять патроны с заставы на позиции?

– Товарищ лейтенант! – шагнул вперед старшина. – По Уставу…

– Отставить! Встать в строй!

Старшина с явной неохотой подчинился.

– Взять ящики, строиться во дворе.

Пока бойцы выполняли его распоряжения, Федор вышел во двор.

– Наблюдатель на вышке! Покинуть пост, спуститься вниз.

Такого приказа за полтора года службы Федор еще не отдавал, а наблюдатель не слышал.

Пограничники выстроились во дворе заставы.

Федор посмотрел на часы: два часа ночи. Через час пятнадцать немцы откроют артиллерийский огонь, а в четыре утра перейдут в наступление сухопутными силами. В это время гитлеровская авиация уже будет бомбить наши города.

Как будто в подтверждение его мыслей, стал нарастать гул моторов – к границе приближались и перелетали ее десятки бомбардировщиков. Да, они ее и раньше перелетали, но это были единичные самолеты.

Пограничники встревожились, старшина спросил:

– Товарищ лейтенант, что это значит?

– Война! – коротко ответил Федор.

После одного слова Федора наступила полная тишина – все осмысливали услышанное, и никто не хотел верить сказанному. Приказ не зачитывали, по радио не объявляли… Как же так?

– Через час немцы начнут переправляться через Буг. Приказа не ждите, как приблизятся на расстояние огня – стреляйте на поражение.

Приказ лейтенанта был необычным, пугающим.

– Разойтись по позициям! Связь по телефону или посыльными.

Расходились молча, хотя обычно шутили, травили анекдоты. То, что сказал им командир заставы, давило, как чугунная плита.

Заняли позиции. Больше всего Федор переживал за правый фланг, поскольку там было самое удобное место для высадки десанта – пологий незаболоченный берег. Поэтому он и станковый пулемет туда отдал, и старшину направил. Взгляд его наткнулся на Борисова:

– Ефрейтор, ты почему здесь?

– Приказ такой был.

– Отставить! Занимай свою позицию на дереве.

– Есть! Разрешите пару пачек патронов взять?

– Две мало, бери пять.

В пачке двадцать патронов, но у Борисова каждая пуля в цель.

Ефрейтор набил пачками карманы и скрылся в темноте. Да и темноты полной не было. Ночь короткая, на востоке уже сереть начало.

Над водами Буга поплыл туман. Сначала клочками, а потом – сплошной пеленой. Далеко на северной стороне загрохотало, и Федор посмотрел на часы: три пятнадцать.

Прозвучали первые артиллерийские залпы кровопролитной войны. Федор знал, что немцы сейчас предвкушают полную победу и полны надежд, которым не суждено сбыться.

Через несколько минут один из пограничников доложил:

– Товарищ лейтенант, слышу всплески со стороны реки.

– Зарядить оружие, приготовиться к бою! – скомандовал Федор.

Погранцы прищелкнули к винтовкам магазины, сняли предохранители, передернули затворы.

Из пелены тумана показались большие темные пятна, как призраки. Вот они ближе, и уже можно различить, что это плоты, понтоны, лодки. Да сколько же их!

– Огонь! – скомандовал Федор и сам дал очередь из автомата.

От пробоин надувные плоты стали сдуваться, выходящий из дырок воздух яростно шипел. Солдаты стали усиленно грести, желая добраться до берега прежде, чем плот утонет. Они понимали, что уже обнаружены и что тихо грести веслами ни к чему.

Но пограничники стреляли уже по солдатам.

Два плота сдулись, и солдаты оказались в воде. Обремененные оружием, амуницией, в стальных шлемах и мгновенно наполнившихся водой сапогах, они барахтались в быстрых водах Буга, стараясь выплыть. Берег уже виден, двадцать пять – тридцать метров всего, рукой подать… Ан нет, многие утонули. Война для них закончилась, практически не начавшись.

Немцы в ответ тоже начали стрелять. Но пограничники в траншеях и окопах, а немцам на воде укрыться негде. Дистанция мала, и почти каждая пуля находит свою жертву. Стрельба с берега, с воды, слева и справа…

На той, немецкой стороне – залп пушек, затем – вой снарядов и грохот.