Юрий Корчевский – Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года (страница 5)

Чины – не только жалование более высокое, но и возможность применять знания. Впереди тяжелая война с французами, и при грамотном командовании потерь у неприятеля будет больше. Как-то так мыслилось. Каждый на своем месте должен о пользе для Отечества думать. Вон Павел I. Правил недолго и зачастую выставлялся историками самодуром, а для армии пользы много принес. Уволил многих генералов и старших офицеров, от которых армии один урон. Неспособных управлять, малограмотных, больных, престарелых. А еще отменил дворянам возможность записывать малолетних детей на военную службу. Пусть с рядовых начинают или в военные училища идут. Правда, не все успел внедрить. Так, при сыне его, Александре I, для унтер-офицеров дворянского сословия было введено звание «юнкер». Позже оно стало применяться для обучающихся в офицерских училищах. С приходом большевиков «юнкеров» сменили «курсанты». И прусский шаг – сто двадцать шагов в минуту – тоже Павел ввел.

Эх, знал бы подполковник, до каких высот поднимался Алексей! Десятки тысяч воинов были в его подчинении. Да и в Российской армии до старлея дослужился.

Ну ничего, время проявить себя, показать еще есть. Российская империя с начала века почти непрерывно воевала. С 1806 года по 1807-й совместно с Пруссией против Франции. С 1806 по 1812 год – с Турцией. Султан Селим III обнаглел, перекрыв проход через проливы из Черного моря в Средиземное для русских кораблей. Со Швецией с 1808 по 1809 год за установку контроля над Финским и Ботническим заливами. Нелепо иметь столицей Петербург на берегу Финского залива и не иметь возможности выйти в Балтику, морским путем возить грузы в Европу. Еще Петр Великий воевал со Швецией за это. Поэтому многие воинские подразделения имели боевой опыт.

Алексей себе послаблений не делал. Каждое утро вставал до побудки, пробегал около версты, потом физическая зарядка – приседания с камнем на плече, прыжки, бой с тенью. Сослуживцы вначале посмеивались, потом привыкли: у каждого свои странности. После молитвы и завтрака – занятия. Развертывание с марша в шеренгу по двое для отражения атаки неприятеля, рассыпной строй, действия в рукопашной. И здесь Алексей не знал себе равных. С одной стороны, физические данные – он на голову выше других, а это дает преимущество, руки длиннее, к себе противника близко не подпускает. С другой стороны, применяет приемы из самбо. Раз – и противник уже на земле, потирает ушибленные места. Удивляются: как так получилось? Еще сцепиться не успели, как соперник повержен. Очевидцы списывали на превосходство в росте и силе. Да пусть их! Алексей неоднократно ловил на себе в моменты учебных схваток заинтересованные взгляды офицеров. А один случай вообще шокировал. Егерей учили прятаться за естественными укрытиями – кустами, деревьями, заборами. Алексей подобрал себе ложбинку, нарвал уже повядшей по осени травы. Улегся во впадину, травой себя забросал. Недалеко подполковник со штабными офицерами встал. Начали высматривать тех, кто неудачно спрятался. Почти всех обнаружили. Да и мудрено затаиться. Дерево укрытия не дает, почти все листья облетели. Кустов нет, как и изб поблизости.

– Унтер-офицер Углов! А где же твой Терехин?

– Не могу знать! Где-то здесь заховался, господин подполковник.

Унтер и сам прошелся, да найти не может, хотя рядом стоял, едва на плечо не наступил. Один из офицеров предположил, что Терехин, шельма эдакая, небось отсиживается в казарме. Обидно слышать такое в свой адрес! Встал Алексей в полный рост, напугав и офицера, и Углова.

– Тьфу ты! Как черт из табакерки! – выразился один из офицеров.

Но кроме удивления было еще и восхищение. Надо же, рядом стояли и обнаружить не могли. Для егерей качество ценное. Егерские подразделения созданы не только для действия на фронте, но и в тылу противника. Впрочем, казачьи части тоже. Их задача – нанести урон живой силе, посеять панику, громить штабы и уничтожать обозы с припасами. Любой противник будет чувствовать себя неуютно, когда в его тылу действуют воины чужой армии. Это не ополченцы, взявшиеся за вилы. И все же умение спрятаться на местности оценили, ставили в пример.

В один из дней проснулись егеря – за окнами светло. И не потому что проспали – снег выпал. Белизна такая, что глаза режет до слез. Егерям выдали полушубки и меховые шапки. Что такое русская зима, в армии хорошо знали. Занятно, что все захватчики, пришедшие на нашу землю, к зиме готовы не были. И французы в 1812 году, и немцы в 1941-м. Вынуждены были отбирать у гражданского населения теплые вещи – шали, тулупы, валенки. Причем выглядели сбродом мародеров, а не армией. А еще морозы приводили к потере боеспособности – обмороженных было больше, чем раненых.

Русскому человеку зима в радость. Воздух чистый, можно покататься на санках и лыжах. А еще замерзали реки. Для купцов и путешествующих ехать по льду на санях лучше, чем на телеге по кочкам. Зачастую по льду и путь короче, потому что все населенные пункты – деревни, села, города – строились обязательно на берегах рек. Одна только опасность была – угодить в промоину от подводных родников. Тогда и сани с грузом на дно уйдут, и лошадь. Хорошо, если ездоки успеют на лед соскочить.

Зимой в полках обучение и маневры затихали. Если кавалергарды и гвардия несли службу во дворцах и присутственных местах, то строевые части такой возможности погреться не имели. Караулы несли, меняясь каждые четыре часа. Цейхгаузы и артиллерийские парки охранять надо, как и штабы. В штабах знамена, которые вручались императором шефу полка. Либо знамя вручал военный министр. В 1810 году Александр I военным министром назначил М. Б. Барклая-де-Толли. Годом ранее Александр обидел Наполеона, отказав ему в браке с сестрой, Анной Павловной. Впоследствии она стала королевой Нидерландов. Бонапарт обиду не простил, стал готовиться к войне.

Знамя полка для военных – святыня, символ. Если знамя утрачено – захвачено противником, сгорело в пожаре, украдено горьким пьяницей, – то полк покрывается позором, расформировывается и его номер или название больше не присваиваются другому подразделению.

Стоять в карауле у знамени почетно. Обычно такой чести удостаивались лучшие егеря. На мундире надраены все пуговицы, форма вычищена, сапоги блестят, ружье или штуцер обихожены, ложе маслицем протерто. Однако стоять неподвижно четыре часа караула тяжело. Шевелиться нельзя, руки затекают от тяжелого ружья, которое поднято «на караул» – перед собой вертикально обеими руками. У ружья вес в полпуда. Уже через пару часов ждешь смены, как изнывающий от жажды в пустыне глотка воды. Но военная служба во все времена сопровождалась тяготами, испытаниями. И уж всяко лучше стоять в карауле в штабе у знамени, чем лежать под пушечным огнем противника либо идти строем в штыковую атаку. Учитывая уровень медицины, многие раненые умирали в мучениях. Потому как приключался «антонов огонь, огневица», современным языком – гангрена. А стрельба в шеренге по противнику? Ружье тяжелое, калибр велик, и отдача ощутимая. Учитывая малый рост и вес, очень серьезно ружье «дерется». Оно и для крепкого Алексея чувствительно.

После ужина обычно офицеры собирались в офицерском собрании: обменяться новостями, выпить вина, переброситься в картишки, иной раз в выходной потанцевать под духовой оркестр. На танцы с удовольствием приходили девушки с разного рода курсов. Для них и развлечение, и возможность приглядеть мужа. А как иначе? На улицах знакомиться не принято. Либо на посиделках у знакомых, либо на танцах в офицерском собрании, либо на студенческих вечеринках в университетах.

Солдаты с завистью смотрели на окна, из которых доносились музыка и смех. У воинов только и развлечений, что в воскресенье, если не в карауле задействован, сходить в трактир, выпить стопочку, поесть вкусно. Так не все могут – только у кого деньжата водятся. И никаких танцев. Из развлечений – разнять драку в трактире либо самому поучаствовать, что чревато гауптвахтой.

А кто-то в казарме оставался, разбивались на кружки по интересам. Кто в карты играл, другие в кости, но все равно на деньги.

Алексей почитать бы хотел, но небольшая библиотека была только у полкового священника, да и то книги о житиях святых или на библейские сюжеты. Особо разговаривать не с кем, положа руку на сердце, – не было друзей. И причин несколько. С одной стороны, опасался проговориться. Скажет «метро» или «самолет», «компьютер» или «фастфуд», сразу вопросы возникнут: что это такое и где узнал? А еще и разговаривать не о чем. У большинства темы для разговора – выдастся ли в этом году урожай? Да как бы помочь с деньгами сродственникам, чтобы те корову купили. О политике, ситуации в мире разговоров не было. Да и откуда новости черпать, если ни радио, ни телевизора, ни интернета? Показалось – скучная, унылая жизнь ждет его.

Глава 2. Вторжение

Весной в городе только центральные улицы, мощенные булыжником, остались проезжими. Да еще по тротуарам можно пройти, где они дощатые или из дубовых плашек. На остальных улицах грязь непролазная. Передвижение только по острой необходимости. Кремль и вокруг него, до стен Белого города, вполне проходим. Да почти во всех городах империи так: где губернатор или городской голова, там в штиблетах пройти можно, а через два квартала сапоги вязнут до середины голенища. Но солнце пригревало, земля стала подсыхать, уже и дороги для подвод проезжими стали. Через две-три недели трава полезла.