Юрий Корчевский – Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года (страница 43)
Фух, обошлось! Для Алексея наука. Дом защищать надо. Хорошо бы на окнах первого этажа железные решетки поставить да замок на дверь. Либо без решеток обойтись, но прикупить пса из породы побольше. И коли брать, так щенком, тогда только хозяев признавать будет.
За службой, где ты на всем готовом, Алексей и не предполагал, что небольшой дом вызовет столько забот. Это еще семьи нет. Впрочем, обзаводиться ею в этом времени он не собирался. Даже мысль мелькала – не вернуться ли в Москву современную? По жене соскучился. А с другой стороны, Наполеон повержен и уже никогда не станет диктатором. И, видимо, за грехи Господь накажет его тяжелой, мучительной, неизлечимой болезнью. И что для корсиканца тягостно, от него отвернутся все его маршалы и чиновники, которые возвысились благодаря Бонапарту. Низвергнутых правителей забывают быстро.
Осень ранняя, светало рано, но дни становились все короче. Алексей, как получил очередное жалование, объявил о покупке дома офицерам в полку, пригласил в ресторан, дабы злые языки не говорили, что зажал обновку обмыть, тем более что дома покупали редко, один-два раза в жизни.
Вот что в русских деловых людях есть – это расторопность. Еще многие дома в городе полуразрушенные, обгоревшие. А на центральных улицах уже рестораны восстановлены, вставлены стекла, горят свечи в канделябрах, и выбор блюд почти довоенный. Нет французских, разного типа консоме, – это патриотично. Зато пожарские котлеты, отбивные и прочие блюда русской кухни присутствуют. Водка – само собой. Шампанское тоже почти исчезло – производство бывшего неприятеля, да и дорого. Алексей заранее обговорил меню: уха из стерляди, холодец с хреном, жареный на вертеле поросенок, каша по-гурьевски да зелень огородная – лук зеленый, огурцы, редиска. Под холодную, с ледника в подвале, водочку закуска серьезная нужна, чтобы не опьянели быстро. Офицеры пришли без жен, компания чисто мужская. К приятному удивлению Алексея, вручили собранные вскладчину деньги – на обзаведение на новоселье. Полковник – а как без него? – сказал поздравление. Похоже, последний офицер в полку дом приобрел, остепенился. Теперь бы пора жениться. Выпили. На небольшое возвышение, вроде сцены, вышли цыгане. Вот уж кого Алексей недолюбливал. С кочевой жизнью в современной России покончили, но промышляют гаданием, воровством, наркотой приторговывают. Для государства народ бесполезный. Зато в очереди за материнским капиталом – первые. После третьей рюмки, да когда голод утолили поросенком, цыгане ушли на перерыв. Алексей взял гитару со стула. Не современная, а семиструнка. И Алексей не Дидюля или Зинчук, но все же пробежался по струнам. Офицеры уставились удивленно, никто не видел раньше, чтобы Алексей играл. Но ведь гитары не было, да и не до песен было. А сегодня душа просила. Дом – это как якорь в жизни. Начал с песни Булата Окуджавы:
Когда допел, офицеры смотрели друг на друга в изумлении. Голос у Алексея приятный, не обидел Господь, правда не получалось раньше продемонстрировать. После нескольких секунд заминки и тишины зааплодировали. Причем не только офицеры, но и другие посетители.
Алексей вернулся к столу. Брать чужой инструмент без спроса – нехорошо. Однако к нему подошел метрдотель.
– Проникновенно! Позвольте, господин офицер, выразить вам свое признание. Публика просит еще. Не уважите? А еще вон та дама, в кабинете за шторками, в восторге.
Алексей, вроде случайно, бросил мимолетный взгляд – была в ресторане пара кабинок для приватных встреч: встретиться любовникам или сделку обсудить купцам, да чтобы конкуренты не видели, – но разглядеть, кто внутри, не сумел, в кабинке полумрак, на столике только свеча горит и виден силуэт. Просьбу метрдотеля поддержали офицеры, потому что цыган слушали не раз и репертуар их знали. А здесь свой офицер открылся с необычной стороны, да и песня, ранее не слышанная, за душу берет. Алексей ломаться не стал. Снова вышел, уселся на стул с гитарой. Что бы такое выдать? Да вот, пожалуйста.
И дальше всю песню. В те времена она еще известна не была. Народная, но сочиненная позже. Для посетителей ресторана и офицеров это новинка. Уже на стульях ближе подвигаться стали. После окончания аплодисменты, даже с криками «браво!». Полковник не выдержал, подошел:
– Понимаю, дом обмываем, но спой еще хоть одну, душевную!
Душевную?.. Не все можно петь, поскольку слова современные могут проскочить, возникнут вопросы. В голову пришла песня на стихи Константина Губина, слышал ее в «Голосе», пел Квитатиани, причем здорово пел. Начал:
Народ-то уже выпил немного, эмоции взыграли. После последнего аккорда тишина мертвая. Алексей решил – зря выбрал эту песню, не «зашла», что называется. А потом восторженные крики:
– Браво, бис! Повторить!
И у многих, даже мужчин, слезы на глазах. Полковник подошел, обнял. У самого глаза красные, только и сказал:
– Уважил!
Алексей гитару на стул положил. Из-за двери выглянул цыган. Алексей приложил ладонь к сердцу: извини, мол, не специально. А цыган большой палец показывает, понравилось ему.
Алексей к столу собрался идти, тут метрдотель рядом возник, ловко сунул прямо в руку записку:
– Дама из кабинета передала.
Посидели еще, выпили, отдали должное закускам. Все же повара в ресторане – настоящие кудесники, все очень вкусно. В армии еда сытная, но разнообразием не блещет. Утром каша и чай, в обед суп или щи, каша и кисель, вечером каша и чай или компот. Все три приема пищи с хлебом, для сытости.
Улучив момент, Алексей прочитал записку. Округлым женским почерком, ровненько, написано:
«Хочу приватно с вами встретиться. Мой экипаж будет ждать на заднем дворе».
Никакой подписи. Любопытно. Все же подошла пора уходить. Съедено и выпито немало. Метрдотель, принеся счет, сказал:
– Господин офицер, с позволения владельца вам сделана скидка в пять рублев за исполнение песен. Владелец получил истинное удовольствие и приглашает приходить еще.
– Спасибо. Передайте владельцу мое почтение.
– Непременно-с!
Неожиданно и приятно, черт возьми! Сейчас бы домой и отоспаться. Все же устал за неделю на службе. Но любопытство пересилило. Обошел здание ресторана. Наверное, имелся служебный ход во двор, но Алексей не хотел привлекать внимание, ни к чему ему досужие разговоры.
Во дворе стоял одноосный кабриолет с разложенной крышей, как от непогоды. Алексей подошел. Внутри кто-то сидел, но освещения не было. Женский приятный голос произнес:
– Не побоитесь проехаться с дамой, господин офицер?
– Не побоюсь, однако хотелось бы знать, для каких надобностей.
– Не на войну, если только любовную.
Хм, смело! Чтобы дама первая приглашала мужчину знакомиться, такого Алексей не слышал. С преступными намерениями? Сомнительно! Слишком много свидетелей, тот же метрдотель. Алексей решился. Тяга к авантюрам всегда была у русского человека. Пара ступенек – он уже в кабриолете, устроился на мягком кожаном сиденье. Сидевшая рядом женщина привстала, коснулась рукой спины кучера. Экипаж тронулся.
– Кучер глухой, мы можем общаться свободно. Вы сегодня меня потрясли своим пением. И песни все раньше не исполнявшиеся.
От дамы приятно пахло духами. Подобный запах он как-то уже обонял, причем в Париже. Стало быть, дамочка при деньгах. И что ей от него надобно? Он даже лица ее не видел. Может быть, страшна, коли первая на знакомство отважилась. А не богатая ли шлюха, чья-либо содержанка? Женщина хихикнула:
– Я знаю, о чем вы думаете! Кстати, как вас звать? Вы не представились, это неучтиво.
– Подпоручик Алексей Терехин! – отчеканил Алексей.
– Хорошее русское имя – Алешенька, – почти пропела женщина.
Голос у нее приятный, мелодичный. Судя по голосу, женщине лет тридцать. Алексей осмотрелся по сторонам. Куда они едут? А то ведь не исключено, что ночью пешком топать до дому придется. Так не хочется! Кабриолет свернул в переулок, остановился у ворот дома. Кучер спрыгнул, открыл ворота, под уздцы завел лошадь с кабриолетом во двор.
– Поможете даме?
– Непременно!
Алексей подал руку. Дама сошла с кабриолета. Темно, лица не разглядеть, но фигура стройная и движется легко.
– Вы знаете мое имя, но не назвались сами, – укорил Алексей.
– Разве? Мария! Можно без отчества, мы не в том возрасте.
Мария шла к дому, Алексей сопровождал. Чувствовал он себя неуютно. Обычно он являлся инициатором знакомства по праву мужчины. И женщин выбирал по принципу «нравится – не нравится». А сегодня инициативу взяла в свои руки дама, причем он не видел даже лица. А вдруг не понравится? Ну не убегать же? И по возрасту он не мальчик, чтобы бегать. Если только на поле боя солдат в атаку вести.
И сейчас уйти, не заходя в дом, неучтиво. Зачем тогда в кабриолет сел и ехал? Получается – вроде как струсил. Для офицера неприемлемо, обидно, поруха чести. Да будь что будет!
Вошли в прихожую, освещенную масляными светильниками. Тут же подскочила прислуга, приняла от дамы шляпку и перчатки, а от Алексея фуражку. По русским традициям находиться в головном уборе в чужом доме – значит не уважать хозяина, нанести обиду.