Юрий Корчевский – Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года (страница 19)

Если Алексей еще как-то ориентировался в Москве, то Матвей города не знал. Да и Алексею сложно. Город почти за два века сильно изменился. Улицы стали уже не узкие и кривые, а широкие, прямые. Сориентироваться помогали характерные повороты Москвы-реки и Яузы, а еще храмы. Как они стояли, так и остались. Если их пытались поджечь, то горело немногое. Стены оставались целыми, а бывало, и везло: огонь не добирался до крыши и церковь удавалось быстро восстановить.

Церковь, в которой французы устроили склад, располагалась в Копьевском переулке, что рядом с Большой Дмитровкой. Наблюдать за хранилищем сложно. Время смены караулов Алексей определил без труда. Но что на складе? Стоит ли овчинка выделки? Часа через три-четыре французы подогнали небольшой обоз из четырех подвод, возничие русские. Начали грузить. Оба – Алексей и Матвей – так и впились глазами. Рассмотреть сложно, ибо носили что-то тяжелое в деревянных ведрах. Но разглядели все же – черные круглые шары. Ядра! Для диверсии вещь бесполезная, ибо не содержит пороха. Просто чугунный шар, довольно тяжелый.

Закончив грузить две подводы, принялись за другие две. Снова непонятка. Деревянные ящики, и тоже довольно тяжелые, судя по тому, что несли их по двое. Отгадать содержимое не удалось. Затем погрузили два деревянных бочонка, каждый литров на сто. В таких может быть все что угодно: масло, воск, вино и даже порох. Следуя логике, на складе, где хранились ядра, в бочках должен быть порох. Тогда было бы славно. Но есть ли на складе еще запасы пороха?

Алексей решил уйти, чтобы вернуться ночью. Все же какая-то ясность есть: в цейхгаузе не продовольствие и не амуниция.

Обратно возвращались кружным путем. Не от слежки избавлялись, ее не было. Уходили от неприятных встреч. То по улице группа французских солдат идет, явно разгоряченных вином, – приходилось сворачивать в переулок. А раз так несколько муниципальных полицейских из числа жителей-коллаборационистов встретились.

Когда проходили мимо Георгиевского женского монастыря, услышали истошные женские крики. Уже позже выяснилось, что с приходом оккупантов и началом грабежей игуменья монастыря, Митрополия Венедиктовна, с монахинями зарыли в землю богатейшую ризницу монастыря.

Ризница многих восхищала благолепием, о ней знали. В монастырь заявились грабители из местных. Грабить церковную утварь – святотатство. Но в лихую годину всегда находились выродки, про которых говорили: «Креста на вас нет!»

Разбойники стали требовать выдать ризницу. Монахини молчали, и тогда святотатцы стали мучить и избивать монахинь. Их крики и услышали Алексей с Матвеем.

– Посмотрим? – предложил Алексей.

– А чего же?

Железная калитка в обитель нараспашку. За зданием храма пяток монахинь, их окружили человек семь дюжих мужиков. У всех либо ножи, либо трофейные сабли. Один в руке факел держит и им прижигает монахиням руки, спины. Монахини в годах, им такое испытание через силу. Кричат, но о схроне ризницы молчат. Разбойники так увлеклись, что приближения Алексея и Матвея не заметили. Алексей вытащил пистолет и выстрелил в спину тому, кто факелом монахинь жег. Тот рухнул замертво. Все застыли от неожиданности. Матвей схватил булыжник и швырнул в голову ближайшему грабителю. Глухой стук – и второй рухнул. Однако грабителей осталось пятеро против двоих, да еще и при холодном оружии. У Алексея только нож, а Матвей снова подобрал булыжник. Видимо, груду булыжников привезли в монастырь мостить двор, да не успели, не до того. Учитывая силу Матвея, булыжник в его руках превратился в подобие ядра. Рассыпавшись цепью, разбойники двинулись на Алексея и Матвея. Рожи зверские. В лихие времена наверх всегда всякая пена всплывает. Алексей выбрал момент, когда один разбойник немного выдвинулся вперед, и бросил в него нож. Когда-то он искусно владел этим приемом, но давно не практиковался. Переживал, но получилось удачно. Нож вошел в сердце, разбойник рухнул. Рядом хекнул Матвей, булыжник разбил голову еще одному грабителю. А Матвей мгновенно наклонился, еще схватил камень. Но бросить не довелось. Перед таким веским в прямом смысле слова «аргументом» разбойники не устояли, бросились бежать. Матвей все же швырнул камень, попал грабителю в ногу, тот упал, закричав от боли. Другие сотоварищу не помогли, только поддали ходу. Матвей кинулся к упавшему и просто свернул ему шею, как куренку. Жалости к грабителям ни Алексей, ни Матвей не испытывали. Чем они лучше французов?

Алексей вернулся к монахиням. Одна из них скончалась, видимо, от болевого шока от ожогов. А может быть, не выдержало сердце, все же пожилой человек. Помогли подняться игуменье. Шепелявя разбитым ртом, она перекрестила парней:

– Да хранит вас Господь! Ты же вроде чужеземец?

Ткнула пальцем в Алексея.

– Славянин, православный. Чужую форму для обмана надел.

Задерживаться они не стали. Выстрел мог привлечь внимание, а во дворе монастыря – трупы. Надо уносить ноги.

– Вот же ироды! – сказал Матвей, когда уже немного отошли. – На своих руку подняли!

– Какие они свои? Чужие духом! Убивать их надо без жалости!

Вот только воевать особо нечем. Нож свой из тела убитого Алексей, конечно, вытащил, об одежду разбойника вытер, в ножны вложил. Пистолет хорош, но заряд один, а перезарядить можно только в имении. Надо бы обзавестись вторым.

Пока возвращались, Алексей поглядывал на Матвея. Молодец мужик, в ситуации, когда противник имеет значительный численный перевес, не сдрейфил, не побежал. Булыжники метал как ядра, только черепа трещали. Да и в рукопашной боец сильный, кулачищи с детскую голову размером. Оружие ему надобно, но не саблю. Ей учиться владеть надо, дело не одного дня. К тому же это больше оружие всадника. Уже подходили к имению, которое выбрали своей базой, как Алексей спросил:

– У тебя крепкая веревка есть?

– Зачем? Много ли надо?

– Удавку сделать.

– Найду.

Как подкрепились сухарями и ветчиной, направились в восточную часть города. Там квартировали польские кавалеристы Юзефа Антония Понятовского. У всадников из оружия имеется короткая пика, пара пистолетов и сабля. Убив кавалериста, можно завладеть его оружием. Какие бы сильные караулы ни стояли у штаба или склада, а в отхожее место солдат ходит один и без пики.

Получилось удачно, подловили поляка у развалин дома, который кавалеристы избрали туалетом. Увидев Алексея в форме, поляк не обеспокоился, а зря, ибо получил нож в спину. Подбежавший из укрытия Матвей затащил труп за развалины. Алексей живо снял с тела поясной ремень с кобурами и лядунку с порохом, пыжами и пулями – и сразу ходу, пока кавалериста не хватились. Уже в имении Алексей проверил трофеи. Один пистолет оказался разряжен. Хотел зарядить, но передумал. Кремневый замок пистолета хорош как источник искр, огня, поджечь что-нибудь. (Алексея не оставляла мысль о взрыве склада в церкви.)

Подвоз пороха, ядер и бомб французам затруднен: дальняя дорога, действия партизан. Поэтому, уничтожив припасы, удастся сберечь многие русские жизни. Единственная трудность – бесшумно «снять» караульных. И лучшее время для этого – ближе к утру, когда клонит в сон, когда все помыслы солдат – о скорой смене караула. Насколько приметил Алексей, караул размещался в здании поодаль, метрах в ста. То есть в случае тревоги караул сможет добежать за пару минут.

Матвей, кое-как привыкший к мундиру чужой армии, никак не мог принять туфли и гетры. Сапоги удобнее и теплее, особенно с фланелевыми портянками либо носками. И по лужам в сапогах можно шлепать, не боясь промочить ноги.

Матвей сам вызвался ликвидировать часовых:

– Как дело сделаю, сигнал подам – филином ухну.

Филины вроде как лесные жители, в городе не водятся. Петуху ночью кричать – тоже подозрительно будет. Другие птицы вовсе дневные. Пришлось согласиться.

Матвей исчез в темноте. У входа в церковь, превращенную в склад, горел факел, скудно освещая небольшое пространство.

Матвей сигналов не подавал. Впрочем, шума борьбы, криков, громыхания оружия о булыжник двора тоже не было слышно. Потом ухнул филин – раз и другой. Алексей, стараясь не стучать туфлями, побежал к церкви, открыл дверь. Слева появился Матвей. В руке французское ружье с примкнутым штыком.

– Как из него палить?

– Взводи курок, целься и нажимай спуск.

– Я постерегу, только ты поторопись.

Кто бы кого подгонял. В церкви темно. Алексей вытащил из держака факел и вошел с ним в церковь. Иконостас разорен, с потолка смотрит Иисус. Подсвечивая факелом, подошел к ящикам. Открыл крышку. Внутри бомба, переложенная соломой. Ядро – отливка из чугуна, им хорошо бить укрепления – стены, деревянные бастионы, еще по плотно сомкнутому строю пехоты в несколько рядов. Тогда убитых наберется пяток, а то и больше. А бомба с виду как круглое ядро, но полое, внутрь порох засыпан через отверстие. В это же отверстие вставлен огнепроводный шнур из плотного зернового пороха. При выстреле шнур воспламеняется, определенное время горит в течение полета. А как огонь доберется до пороха внутри, следует взрыв, разлет чугунных осколков. Применяется только по живой силе – пехоте, кавалерии. Обрезая огнепроводный шнур, можно регулировать время до взрыва. Просто и эффективно. Алексей пробежал к бочкам, ногой выбил дно у одной. Как и предполагал – ружейный порох. Алексей сначала брал пригоршни пороха и рассыпал между ящиками и бочонками. Потом сообразил: положил бочонок с выбитым дном на бок, стал катить руками. Порох высыпался, оставляя дорожку. Вдруг снаружи церкви ружейный выстрел раздался. Черт! Поджечь можно, но уйти без преследования не получится. Алексей выбежал на паперть, глянул – там Матвей стоит в полный рост.