Юрий Корчевский – Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года (страница 13)

Конечно, целенаправленный огонь по офицерам сыграл свою роль, сбил темп. Но напор велик. Со стороны французов – непрерывный пушечный огонь. Потери несут как егеря, так и пехотинцы. И сильно достается артиллеристам. Настоящая контрбатарейная борьба. Пушкари с обеих сторон осыпают ядрами и бомбами друг друга.

Конница в атаку пошла. Пехота и егеря открыли ожесточенный огонь. Все же часть кавалеристов смогла добраться до пехоты. Начали рубить. Алексей приказал стрелять в лошадей: пеший кавалерист – уже не боец. Сам стрелял, а когда совсем рядом раненый конь упал, то выстрелом из пистолета убил всадника. Первая атака захлебнулась. Но французы с маниакальным упорством повторяли атаку за атакой, и все же им удалось занять батарею Н. Н. Раевского. Французы притащили свои пушки (место на холме все же удачное) и начали обстрел курганной батареи.

Кутузов, видя сложное положение своих войск, приказал коннице Платова и Уварова обойти левый фланг французов и ударить в тыл. Французы ослабили напор, пытаясь отбить атаку русской конницы. Михаил Илларионович, воспользовавшись передышкой, подтянул резервы.

Алексей, потеряв при атаке почти половину егерей, вынужден был отойти на свой правый фланг, к полкам второй армии Барклая-де-Толли. Уже и подразделения поперемешались. Синие, зеленые, голубые и красные мундиры… Что самое скверное – подходили к концу запасы пороха и пуль. Порох в мешочках есть в передках артиллерийских батарей, но он не подходит – зерна крупные, неизвестно, как поведет он себя в ружьях. Да и подошел бы, где взять пуль? Склады далеко в тылах. Свинцовую пулю можно отлить самому, на костре, но нужен свинец и форма для отливки… и время, которого нет. У французов ситуация аналогичная. Кто мог предсказать, что ожесточенное сражение продлится половину суток, двенадцать часов кряду? Ратники физически измотаны. Фузея весит полпуда, да свинцовые пули в сумке, тесак. У пушкарей ситуация не лучше. Мало того, что ядра и бомбы тяжеленные, так еще и пушку приходится то разворачивать на новую цель, а то и вовсе перетаскивать. Колеса узкие, орудие вязнет в сыроватой земле в низинах или на лугах. И кроме того, все голодны. Пили из фляжек, экономно, по два-три глотка. Многие не завтракали: при ранении в живот у голодного шансов выжить больше, чем у сытого. Сил же за день потратилось много, и солдаты буквально валились с ног от усталости. У французов резервы. Бонапарт батальоны и полки периодически заменял. Но после полудня перестал из-за больших потерь. Не ожидал Наполеон такого кровопролития.

В четвертом часу пополудни французы смогли овладеть редутом на холме в центре русских позиций. Вроде и укрепление незамысловатое – из бревен и земли небольшой острог, – а поди его возьми, если обороняющиеся огонь ведут, не дают подобраться. Только пушечными ядрами удалось бревна в щепки превратить и ворваться. По всем воинским писаным и неписаным правилам на одного обороняющегося надо три-четыре атакующих, чтобы ворваться в окоп, редут, флешь.

К вечеру русские стали отходить на новую линию обороны. Французы не преследовали, поскольку были физически утомлены и морально подавлены. Не город или крепость брали, лишь редуты и флеши, а потери ужасающие. У многих французов в голове мысль: «А как же Москву брать?» Полагали – русские предпримут все и сверх того для ее защиты.

Русские отошли за Семеновский овраг: он не давал вражеской коннице простора для действий.

После сражения Наполеон заявил: «Французы показали себя достойными побед, а русские заслужили быть непобедимыми».

Французы остались у Бородино на несколько дней зализывать раны. Русская армия начала отход. Настроение у солдат вовсе не победное. Да, французов положили много, но и сами потеряли многих, позиции не удержали, к Москве отступаем. Французы в самом сердце России. Весь мир следил за ситуацией. Если Наполеон одолеет русских, многие страны, им оккупированные, на долгие годы останутся под его властью.

1 сентября в деревне Фили, что в трех верстах от Москвы, в избе крестьянина Михаила Фролова состоялся совет военачальников. Вопрос серьезный: дать Наполеону бой, фактически погубив армию, или сдать Москву, отступить, пополнить войска новобранцами? Генерал Беннигсен предложил сражаться. Но позиции невыгодные. После долгого обсуждения Кутузов подвел итог: «Речь идет не о спасении Москвы, а о спасении армии. Победить единственно можно, если сохранить боеспособную армию».

И добавил, что войдя в огромную Москву, французская армия растворится в городе. Станет неуправляемой. Тут же были извещены гонцом городские власти. Жители, имеющие такую возможность, стали покидать город, забрав самое ценное. Мало того, уходя, поджигали свои дома и усадьбы, чтобы французам негде было квартировать. Пожары охватили город. А 2 сентября Наполеон вошел в город. Дым пожарищ, горожан не видно, никто не преподносит ему ключи от города в знак покорности побежденного. И главное, разведка в лице конных разъездов потеряла русское войско. Наполеон был в неведении: где Кутузов?

Однако первоочередная цель исполнена, и Бонапарт посылает письмо императору Александру с предложением о переговорах и условиях перемирия. Царь их отвергает, Наполеон в недоумении: как же так? Не по правилам!

Алексей был направлен в свой полк с несколькими егерями, потому как в неразберихе боев отбился от полка. Шли пешком, с группой из пяти человек. Дело шло к вечеру, и было бы неплохо где-то устроиться на ночлег, хорошо бы на сеновале, под крышей. В этом году холода пришли рано, а под крышей ни утренняя роса не страшна, ни дождь. А уж если бы поужинать удалось, так вообще счастье.

Надо признаться, что организация снабжения полков провизией и многим прочим, без чего нормальное функционирование армии затруднительно, было поставлено плохо. Выручали сухари, а то и захваченные трофеи. Не княжеское это дело, заботиться о пропитании. И о погибших под Бородино тоже не думали. Хоронили их крестьяне из окрестных деревень.

Под Бородино полегло сорок пять тысяч русских. В том числе князь Багратион, командующий второй армией, генералы Кутайсов и оба брата Тучковы. Впрочем, у французов потери были более 50 тысяч, одних генералов было убито 49 и 37 полковников.

Один из егерей воскликнул:

– Хутор! Ей-богу, хутор!

Хутор – это укрытие от непогоды и возможность поесть. Уж краюха хлеба и каша должны найтись у хозяина. Кажется, ноги сами к хутору понесли, сил прибавилось. А у коновязи четыре лошади. Эх, опоздали, кто-то уже брюхо набил! Но Алексей был осторожен:

– Ружья проверить, подсыпать свежего пороха.

Исполнили. Алексей в руку пистолет взял, резко дверь в сени распахнул, потом в горницу. Предосторожность оказалась нелишней. За столом четверо французов. Один, судя по форме, офицер, при нем трое солдат. Французы русских не ждали. Небось, после Бородино разбежались. Хозяева непрошеным гостям прислуживают. На столе котелок с похлебкой, хлеб, жареные караси. Пахнет восхитительно аппетитно. Французский офицер стал вытягивать из кобуры пистолет, но Алексей опередил его, выстрелив ему в грудь. Сидел бы спокойно – остался бы жив. Егеря за Алексеем на французов штуцеры наставили. Те сопротивляться и не думали. У них только тесаки в ножнах, а ружья в угол составлены.

– Вяжи их, парни! Хозяин, давай веревки!

Солдат связали, определили в сарай, под замок. Алексей обыскал убитого офицера. Из-за пазухи выудил пакет, немного испачкан кровью.

– Выбросить его куда-нибудь подальше.

Хозяин запричитал:

– Никак нельзя! Вы уйдете, нагрянут чужаки. Меня за убитого на суку вздернут.

– Тогда грузи и вези подальше, сбрось в реку. За ночь далеко уплывет, если сомы не сожрут. Откуда кто узнает, что труп офицера?

– Дозвольте их лошадь взять, – попросил хозяин. – Мою на нужды армии три недели как забрали.

– Бери.

Переночевали в избе, на полу. Утром хозяин каши гречневой сварил, не пожалел конопляного масла, по куску хлеба выделил.

Во дворе решали, что делать с пленными. Вести их с собой? Их охранять, кормить надо. Самим еды не хватает. Допросить невозможно, языка никто не знает. А было бы полезно узнать, с каким заданием их послали и где сейчас находится французская армия.

– Пристрелить их, да и все.

– Ага. Только отвести подальше от хутора, чтобы на хозяина беды не навлечь.

Это мнение егерей. С одной стороны, правильно. Врага уничтожать надо. А с другой – убивать безоружных пленных рука не поднимается. Не по-христиански кровь проливать. В бою – другое дело. Он вооружен, и ты. Кто врага убил – тот более ловкий, умелый, удачливый. А еще надо решать с лошадьми. Если оставить хозяину, придут французы, спросят: где взял? Лошади строевые, не тягловые. Понимающий человек сразу поймет: верховая лошадь посуше ста́тью, а тягловая пошире в кости. У тягловой на шее потертости от хомута, а у верховой – на спине от седла. Подковы русские и французские разные, тоже улика. И оставить коней на хуторе – все равно что подписать хозяину смертный приговор. Можно самим поехать, но лошадей четыре, а егерей, если с Алексеем считать, пять.

Самое скверное – неизвестно, где находится полк. После раздумий Алексей принял решение:

– Пленных раздеть до исподнего и отпустить.