Юрий Корчевский – На заре авиации (страница 17)
– Вот спасибо, не ожидал. Я еще гранаты видел.
– Да, получили гранаты Рдултовского. Полтора фунта весом, из них половина на мелинит приходится.
Мелинит был распространенным в то время взрывчатым веществом, в виде порошка, применялся в основном в горном деле для подрыва породы. Эффективность была меньшей, чем у тротила, но в производстве почти вдвое дешевле.
– А можно пару гранат для пробы?
– С аэроплана думаете бросать?
– Именно так!
– Тогда берите пятак. Пусть отведает германец подарки с небес. Вы ведь и в окоп сверху можете угодить?
Андрей кивнул. В окоп с горизонтального полета не получится, а вот в капонир вполне. Для Андрея главным было показать немцам боевую мощь. А то летят они с летнабом, а германские пехотинцы, не скрываясь, пялятся, руками показывают. А кое-кто из винтовок по аэроплану палит. Бояться должны, при виде летательного аппарата в щели забиваться, как крысы.
Штабс-капитан не пожалел солдатского вещмешка. Принес в нем гранаты.
– Пользоваться умеете?
– Напомните, пожалуйста.
– Нажали клавишу на ручке, сорвали страховочное кольцо и бросаете. Взрыв через пять секунд.
– Понятно. Благодарю вас. Если все удачно получится, с меня шустовский коньяк.
Андрей не блефовал, из отпуска привез пару бутылок. В крепости была пара лавок, но спиртное в них не продавали даже в мирное время, не то что в военное.
Нагруженный боевым железом Андрей вернулся в авиароту. У начальника караульной службы карабин истребовал. Сам, по одному, противоаэростатные патроны в магазин снарядил.
И когда на следующий день вылетел к передовой, поперек груди карабин на ремне висел, а слева, между сиденьем и бортом, привязан вещмешок с гранатами. Хотелось испытать, но дирижабля или привязного аэростата не было. Зато увидел немецких пехотинцев. Покуривают, на подлетающий аэроплан поглядывают. Андрей гранату одной рукой достал, ручку на себя отдал, снизился. Одной рукой гранату в боевое состояние привести нельзя. Ручку управления между ног зажал, в руке клавишу сжал, кольцо сдернул и за борт швырнул. Прикинул приблизительно, куда граната упадет. Ведь какое-то время она будет не только падать, но и вперед лететь, по параболе. Опыта сброса гранат или бомб с самолета не было. Тут же взял на себя ручку управления, затем правую ногу на педали вперед подал, перекашивая крылья. Такой способ крена аэроплана назывался гошированием, а еще и ручку вправо резко отклонил. Аэроплан заложил крутой вираж с резким креном, правое крыло в землю смотрело.
Хлопка Андрей не слышал, видел облачко черного дыма. Немцы попа
Зато следующим днем Андрей понял, для чего можно использовать гранаты. Вылетели с летнабом. Андрей ему карабин вручил и наказал:
– Пули особые, стрелять только по дирижаблю или аэростату.
Провели аэрофотосъемку позиций германских у Лика, уже возвращались к себе на аэродром, как увидели дирижабль. Не фирмы «Цеппелин», те большие. Этот поменьше, со стороны наших позиций идет. Андрей с превышением по высоте метров на сто летит. Дирижабль заметили поздно, снизиться не успевают. Андрей решил над дирижаблем пройти, потом заложить боевой разворот, снизиться и поравняться. Тогда летнабу удобно стрелять будет. Немного не долетев, вдруг непонятно для себя вытащил гранату из вещмешка, сдернул кольцо и швырнул за борт. Особо не на-деялся на результат. Но полагал, множество осколков издырявят оболочку, газ выходить начнет. Взрыва не слышал, а дымок и вспышку видел, прямо у покатого бока дирижабля. А потом ахнуло так, что самолет едва не лег на борт, Андрею стоило больших трудов не дать аппарату перевернуться. Это настигла ударная волна. Крутой вираж заложил. Объятый пламенем дирижабль падал на землю. Еще крутились винты двух его моторов, но это уже была агония, потому что были видны внутренние шпангоуты. После взрыва гранаты оболочка была посечена, а водород воспламенился и рванул. Андрей описывал круги большого радиуса, пока дирижабль не рухнул на землю.
– Ура! – заорал он.
И тут же недалеко взрыв в воздухе. Германские зенитчики открыли огонь. Надо сматываться, иначе собьют. Андрей заложил боевой разворот, затем пологое пике с набором скорости. Так в аэроплан не попадут, угловая скорость велика. Передовую перелетел, имея двести метров высоты. Вот и свой аэродром виден. Сел, чувствуя себя победителем. К подполковнику направились вдвоем. Все же летнаб свидетель. Андрей о победе доложил.
– Погоди радоваться, вот пехота доложит, что видела, тогда запишем на твой боевой счет.
К сожалению, горящий дирижабль наша пехота не видела. Андрей его сбил над германской территорией. К слову сказать, больше дирижаблей Андрей здесь не видел. А вот через неделю увидел привязной аэростат. Такие поднимались практически на позициях артиллерийской батареи, и корректировщик передавал данные командиру. В случае опасности – вражеский самолет или резкое ухудшение погодных условий – солдаты на лебедке опускали воздушный шар. Андрей возвращался уже с аэрофотосъемки и увидел воздушный шар слева от своего маршрута. Для немцев появление русского аэроплана было неожиданным, «Ньюпор» появился со стороны германского тыла. Андрей повернулся к летнабу, показал рукой на воздушный шар, потом показал на карабин. Стреляй, мол. Говорить бесполезно, цилиндров на моторе девять, а глушителя нет. Выхлоп мотора буквально в полуметре от лица пилота, грохот сильный, а еще вонь сгоревшего бензина и масла. Моторы «Гном» всегда отличались повышенным масляным аппетитом. Иной раз после полета лицо у пилота черное, в копоти, только кожа и глаза под очками светлые. Кагальницкий кивнул, стянул ремень, передернул затвор. До воздушного шара двести метров, сто. Андрей повернулся к летнабу, кивнул. А сам плавненький вираж, блинчиком, без крена, чтоб стрелять удобно было. Понимал ведь, воздушный шар не дирижабль, нет внутри оболочки взрывоопасного водорода, а только нагретый воздух. А злость брала, попугать хотел. Между тем получилось здорово. Цель огромная, и летнаб не промахнулся, все же офицер, военное училище окончил. Выстрел! Через мгновение пуля оболочки достигла, вспышка, и на оболочке дыра с голову размером. А летнаб вторую пулю послал, третью. Солдаты на земле лебедку крутят, как пчелой ужаленные. Воздушный шар вниз пополз, да, видимо, теплый воздух вышел, заместился холодным, шар начал быстро снижаться да грохнулся о землю. Убились корректировщик и воздухоплаватель или нет, непонятно. И задерживаться поглядеть нет никакой возможности, немцы открыли по аэроплану огонь из винтовок всей батареей. Высота всего метров триста с небольшим, бронирования у самолета никакого. Андрей дал газу и через пару минут уже перелетел линию фронта. Сверху она была хорошо видна по линиям траншей, капонирам пушек.
В российской авиации вылеты на задания были индивидуальными. С появлением бомбардировщиков «Илья Муромец» летать они стали парами. А массовых мясорубок в небе Северо-Западного фронта, впрочем, как и всего русско-германского, не было всю войну.
После приземления при осмотре аэроплана механик обнаружил в перкале крыльев три пробоины. На следующий день с утра зарядил дождь, полеты отменили. Мотористы принялись проводить регламентные работы, а механики – устанавливать на кабину летнаба склепанную конструкцию под установку пулемета. Вертлюги по левому и правому борту, пулемет в полете переставлять можно для отражения атаки. А Андрей с Кагальницким занялись изучением пулемета. Особенности были. Пулемет английский, сделан под русский патрон, а деления на прицельной планке в ярдах. Что удивило, так это магазин. Простой как три копейки, в нем не было даже пружины. Патроны внутри в два яруса в 47-зарядном и три яруса в 97-зарядном. При стрельбе диск поворачивался под усилием подающего рычага. Чем проще техника, меньше в ней деталей, тем надежнее. Отошли на край аэродрома, предварительно обслугу и охрану предупредив. По трухлявому пню постреляли. Пулемет тяжелый, при стрельбе не смещался, устойчив, а бой крепкий. После опорожненного магазина в 47 патронов от пня ничего не осталось. Подмокли слегка под моросящим дождем, но довольны оба. В ангаре поставили пулемет на вертлюг. Кагальницкий в кабину забрался, попробовал в воображаемого противника прицелиться. Влево – вправо, вверх – вниз ствол направил. Получается. Солдаты для запасного диска из проволоки сделали крепление. В аэроплане в кабине ничего болтаться не должно, ибо мешать будет, а хуже того, попасть под педали может или в тросы управления, тогда катастрофа.