Юрий Корчевский – Медаль для разведчика. «За отвагу» (страница 50)
А еще технарь в физической подготовке разведчикам сильно уступал. С бега на шаг переходили, чтобы дыхание восстановить. И пока к передовой не приблизились, поскольку леса, по которым от места операции уходили, тянулись параллельно линии фронта. Первейшая задача – уйти подальше, затем уже думать можно, как и где к своим перебраться. Ближе к вечеру выбрались к заброшенному хутору. Изба, рядом хозяйственные постройки – сарай, баня, коровник.
Двое разведчиков хутор обследовали, вернулись с заключением: давно заброшен, скорее всего в начале войны. Пыль в избе на полу, отпечатков следов нет, паутина.
– Будем в избе ночевать. Изместьев – часовым.
– Есть.
Такой хутор для разведчиков плюсы имеет и минусы. Изба явно довоенной постройки и наверняка нанесена на карты у немцев, которые могут проверить – нет ли на хуторе людей? В случае окружения хутора немцами изба превратится в западню. А плюс – крыша над головой и крепкие бревенчатые стены, которые пули не пробьют. Одна опасность – если забросят гранату в окно, но для этого близко подобраться надо. Разведчики набрали из колодца воды во фляжки. Вроде много рек и ручьев в Белоруссии, да не всю воду пить можно, в некоторых источниках она сильно болотом отдает, железным привкусом.
Часовые менялись каждые три часа. Группа спала. После завтрака всухомятку, под воду из фляжек, двинулись дальше. Леса теперь к востоку уходили, можно было идти днем.
Но через три десятка километров леса заканчивались. Были лощинки, овраги, маленькие рощи. Дальше днем не пойдешь, только ночью. У немцев в прифронтовой полосе части стоят. Приходилось впереди дозорного отправлять. В случае обнаружения подразделений врага приходилось обходить, делать крюк. Кажется, что такое тридцать километров? А потратить пришлось две ночи.
Уже близко ко второй линии траншей подобрались. Далее ползком. Для портфеля лейтенанта веревки приспособили, пристроили на спину на манер ранца. Днем лейтенант трофейные бумаги просматривал, наверняка немецким свободно владел. Мало знать разговорный, в таких инструкциях куча технических терминов. Вторую линию траншей удалось пройти без приключений. Выяснить обстановку в первой линии пополз сам старшина.
Опытный был разведчик, во взводе полтора года, что редко бывает. Вернувшись, прошептал:
– Прямо перед нами дзот с пулеметом. Левее сто – ракетчик. Катков и Изместьев – пулеметчиков снять. Чтобы немцы не насторожились, периодически постреливать в воздух. Как все пройдем, вывести пулемет из строя и за нами.
– Есть.
Сказать легко, сделать трудно. Оба разведчика подобрались к траншее. Улучив момент, когда там никого не было, спустились, ножи в руки взяли. Встали по обе стороны от входа в дзот. Немцы в это время открыли огонь из пулемета, дежурный, беспокоящий. Момент подходящий, за грохотом выстрелов пулеметчики не слышат ничего. Игорь рванулся в дзот, за ним Изместьев. Катков ножом под левую лопатку пулеметчика ударил, Пашка второго номера. Да как-то неудачно, немец захрипел, повернулся. Игорь в грудь пулеметчика ударил.
– Нож соскользнул, в портупею, что ли, ударил? – оправдывался Пашка.
Игорь выглянул из дзота. Никто не обеспокоился. А рядом с ним, в паре метров, двое разведчиков перемахнули. Через минуту еще пара, потом еще и наконец последние.
– Все, – прошептал Игорь Пашке. – Наши перед траншеями.
Игорь посмотрел через амбразуру. Ночь хоть и темная, а глаза к темноте привыкли, видна возня у проволочных заграждений. Игорь ствол пулемета вверх задрал, дал короткую очередь. Ракетчик снова пустил «люстру». Черт! Из амбразуры видны неподвижные фигуры разведчиков. Замерли все, пережидают, как осветительная ракета погаснет. Но колючку уже преодолели. Игорь открыл крышку пулемета, вытащил затвор, сунул за пазуху. Затвор почти горячий от стрельбы.
– Нам пора, – шепнул Изместьев.
А со стороны траншеи тяжелые шаги часового. Дошел немец до дзота, поинтересовался:
– Курт, как дела?
Игорь сообразил, ответил. Конечно, на немецком:
– Как всегда, уже вторую ленту отстреляли.
– Сигаретки не найдется?
– Заходи, поделюсь.
А сам знак Пашке сделал – встать сбоку от входа, ножом работать. Часовой пригнулся, чтобы шлемом не стукнуться о низкую притолоку, сделал шаг, второй, выпрямился в рост, а Пашка под левую подмышку ножом дважды ударил. Часовой молча рухнул.
– Дергаем по-быстрому, – шепнул Игорь. – Ты первый, я за тобой.
Пашка выбрался из дзота, по выдолбленным в земле ступенькам вылез из траншеи, руку подал Игорю. Поползли к ряду с колючей проволокой. Старшина, который в числе первых полз, заботливо куском деревяшки от снарядного ящика проволоку подпер. Первым под проволокой Изместьев прополз, за ним Игорь. Развернулся, придерживая рукой проволоку, деревяшку убрал. Теперь заграждение выглядело обычно. Поползли, догоняя своих. Когда ракетчик пускал ракету, все замирали. Главное – метров двести проползти, а дальше свет от «люстр» не достает, уже спокойнее. Уже на середине нейтралки были, когда в траншеях у немцев поднялась тревога – обнаружили убитых пулеметчиков и часового.
Сначала крики:
– Аларм! Русише!
А потом стрельба из многих стволов. Разведчиков учить не надо, стали искать место для укрытия – ямки, воронки от снарядов и бомб, подбитую технику, за которой укрыться можно. Изместьев, он впереди был, углядел воронку. Сам сполз, Игоря окликнул. Воронка невелика, едва вдвоем поместились. И вовремя. Немцы открыли по нейтральной полосе огонь. Сначала из ротных 50-мм минометов, потом ударили «Ишаки» – шестиствольные реактивные минометы на колесном ходу. Мины рвутся, пехота немецкая из всего, что стреляет, по нейтралке лупит, головы не поднять. Если бы не успели отползти за границу освещения ракетами, никто бы не выжил. Немцы постреляли наугад, и через полчаса обстрел стих.
А для нашей пехоты такой обстрел – как сигнал: от немцев выбирается кто-то. Разведчики, либо окруженцы, или партизаны. Пехотинцы из землянок уже стрелковые ячейки заняли.
Старшина еще до часового в окопе не дополз, а тот уже голос подает:
– Кто такие?
– Свои, разведка.
И выматерился витиевато, в пять коленцев.
Бывали случаи, когда немецкая разведка обманывала. Один или несколько человек в разведгруппе по-русски говорили, но материться так и не научились. Так что матерок как пароль своеобразный.
Добрались до траншеи, спрыгнули. Все, дома! В разведотдел армии прибыли только к вечеру. Технарь сразу с портфелем в штаб, за ним через пару часов «Додж» с охраной приехал. Старшина доложил о выполнении задания, потом поинтересовался, вышла ли вторая часть группы, которая десантировалась с другого самолета? Нет, не выходили.
И в дальнейшем сведений о группе не было, канула в неизвестность. Скорее всего, высадка неудачной получилась. Либо в болото непроходимое угодили или в расположение немецкой части, где приняли последний бой. Такие случаи известны были, редко, но происходили.
Игорь про себя удивлялся. Случай, судьба, рок злой. Ведь и он мог попасть в тот самолет. Разделили группу на аэродроме пополам. Игорь в одну подгруппу, а тем, кому не повезло, – в другую. Он, как и его товарищи, цел остался, задание выполнил, а на других домой весточка полетела – пропал без вести, даже непонятно – в плен попали или погибли. А сколько бойцов сгинуло вот так – в окружение попав со своим подразделением, в разведке, при боевых действиях.
Приказом командарма всех разведчиков наградили медалями «За отвагу».
Среди солдат ценилась такая награда, все остальные медали пониже рангом были. Не орден, но все же отличились. Обмывали разведчики всем взводом, от которого едва половина осталась. Потери в разведроте большие, почти ежедневно. Вот и после глубокого рейда рота сразу одиннадцать человек потеряла безвозвратно. Были и возвратные потери – по ранению, но тогда после медсанбата или госпиталя вставали в строй, кто признавался годным к строевой.
Перед предстоящими наступлениями роту требовалось пополнить. Несколько человек начальство отобрало из числа полковых или дивизионных разведчиков. Это самые подходящие и толковые кадры, с опытом, бывавшие в рейдах. Но и в этих подразделениях некомплект, оголять совсем никак нельзя, на полковых и дивизионных разведчиках самая массовая работа лежит – добывание языков с переднего края. Армейские разведчики больше по глубинным тылам противника рейды устраивают, каждое задание «штучное», вроде радиолокационной станции. Для подбора пополнения откомандировали в запасной полк капитана Духанина, а с ним в помощь Каткова.
Выехали на двух «Студебеккерах». Американские трехосные грузовики, полный привод, надежные, в кабине печка, чего на наших грузовиках отродясь не было. Любили их шоферы за большую грузоподъемность, проходимость.
Для Игоря такая командировка – как отдых.
Сидел в кабине второго грузовика, по сторонам глазел. Его дело маленькое, исполнять, что капитан прикажет. Запасной полк в сотне километров от линии фронта. Прибывали туда маршевые роты из новобранцев, выписанные по выздоровлению из госпиталей, после штрафбатов. Уже в полку капитан сказал:
– Лучше бывшие штрафники. Судимость кровью смыта, пороха понюхали. Сам понимаешь, в разведке дерзкие нужны, ушлые. Я пока в штабе полка в документах на прибывших покопаюсь, а ты с запасниками потолкуй.