Юрий Корчевский – Медаль для разведчика. «За отвагу» (страница 27)
– Наше временное пристанище, обживайся. Сегодня день отдыха.
А какой день, если через два часа стемнеет!
Игорь умылся, почистил обмундирование, улегся в кровать. О, как давно он не спал в мягкой постели, на чистых простынях. Майор дверь номера изнутри на ключ запер, подставил к двери стул. Если снаружи ключом отопрут, при открывании двери стул загромыхает, сигнал подаст. И оба пистолеты под подушку положили. Осторожность и бдительность лишними не бывают, не одну жизнь сберегли.
Утром позавтракали в ресторане при гостинице.
– Иди в номер, ожидай.
Майора долго не было, Игорь уже беспокоиться стал. Но он явился, держа в руке большой бумажный пакет. Как оказалось – в нем были гражданский костюм, рубашка и туфли. Майор переоделся в цивильное.
– Ну, как я выгляжу?
– Неплохо.
Майор положил в боковой карман пиджака пистолет, а во внутренний – личные документы, естественно – немецкие. А еще порылся в ранце, достал два листка бумаги, исписанные чернилами, протянул Игорю:
– Идем на встречу, ты страхуешь. Как дам знак, подойдешь, отдашь листки. Для моего визави – ты немец, по-русски не понимаешь. Уяснил?
– Так точно.
По выходе из гостиницы шли вместе, потом майор сказал:
– Мы рядом с местом встречи. Видишь пивную?
– Вижу.
– Сначала я зайду, ты немного позже. Ко мне без сигнала не подходи. Ну, скажем – потру пальцами мочку левого уха. Подойдешь, сядешь на свободный стул, передашь листки человеку. Сразу скажу, он из бывших офицеров Красной армии. Сейчас немцам служит, причем в абвер-группе сто семь, готовит агентов. С ним на контакт уже выходили, колеблется. Моя задача – склонить к сотрудничеству. Если немцы появятся, группа захвата, в первую очередь его убей, а дальше по обстоятельствам. Жив останешься – уходи и через линию фронта к своим.
– Понял.
– Держи деньги, закажи пиво. Не сидеть же тебе за пустым столиком.
Майор выдавал информацию очень скудно, дозировано, то, что было необходимо на ближайшие несколько часов. И не предательства остерегался, в разведку такие не попадают. А случись непредвиденное и нежелательное – в плен захватят, что исключать нельзя, действуя в чужом тылу, – Игорь не сможет никого выдать. Не всякий, даже сильный человек устоит под пытками гитлеровских палачей.
Майор дальше пошел в одиночку. Не вертел головой по сторонам, довольно уверенно вошел в пивную. Зато Игорь глазами улицу обвел. Нет ли крытого грузовика, где могут сидеть солдаты, нет ли подозрительных легковушек? Подозрительных – это когда в машине трое-четверо мужчин бездельничают. Чего им в военное время дурака валять?
Затем сам улицу перешел. В пивной пустовато. Майор с каким-то мужчиной, тоже в штатском, в углу сидят. Еще немецкий солдат в форме пиво потягивает. Солдат явно из нестроевых – пожилой, очки на носу. Во второй половине сорок третьего в вермахте стало остро не хватать людей, в тыловые подразделения стали призывать годных к нестроевой службе. Игорь взял кружку пива, устроился в противоположном от майора углу пивной. Прихлебывал пенный напиток не спеша. Удовольствие растягивал, неизвестно, когда еще пиво попить придется. Спешить нельзя, непонятно, сколько встреча продлится. Через окна за улицей поглядывал. Не пиво его пить позвали, у майора серьезный разговор. Фактически – вербовка. И визави его – бывший офицер РККА, а ныне предатель, сотрудник абвера. Сам может устроить кучу неприятностей. Через четверть часа майор сигнал подал, потерев ухо. Игорь пиво допил, не спеша направился к столику.
– Господа, у вас огонька не найдется? – спросил он.
Сразу увидел, как насторожился мужчина.
– Садись, солдат, – сказал на немецком майор.
Потом повернулся к мужчине:
– Не волнуйтесь. Он немец, помогает нам. По-русски не понимает.
И протянул сбоку стола руку. Со стороны жест незаметен ни бармену, ни пожилому солдату. Игорь вложил в руку листки.
– Да не дергайтесь вы так, – сказал майор мужчине, – возьмите письмо. Узнаете почерк?
С некоторой опаской мужчина взял листки. А как начал читать, брови его удивленно вскинулись.
– Жена? Я полагал, что она репрессирована, в лагере, а может быть – расстреляна.
– Читайте. Там и про вашу дочь.
Мужчина впился в листки, быстро прочитал. Когда закончил, пальцы рук мелко дрожали. Он вытащил из кармана пачку сигарет, закурил.
– Можно я оставлю письмо у себя?
– Нельзя. Прочитайте еще раз и верните Фридриху.
Мужчина смял сигарету в пепельнице, снова прочитал письмо, на этот раз медленно, стараясь запомнить каждое слово. С видимой неохотой вернул листки Игорю. Майор едва заметно кивнул, Игорь поднялся и вышел из пивной. Отошел, занял место у стены. Сначала из пивной спустя время вышел мужчина.
Справа послышался гул моторов. По улице приближались два крытых грузовика. Игорь сразу подтянулся, собрался внутренне. Грузовики остановились, из них посыпались солдаты. Под командой офицера пересекли улицу. Игорь влево посмотрел. Там такая же картина: грузовики – солдаты.
Не по их ли души? Предатель или уже завербованный агент скрылся. А вдруг это он подал сигнал к захвату? Из пивной вышел майор. Оценил обстановку, сам подошел к Игорю:
– Облава, немцы часто устраивают. Идем вместе.
Всех, кто был в это время на улице, солдаты сгоняли к грузовику. Офицер проверял документы. Многих отпускали, а некоторых солдаты по знаку офицера заталкивали в грузовик. У майора, одетого в гражданскую одежду, документы проверили. Офицер козырнул, кивнул солдатам. А на Игоря внимания не обратили, прошел через цепь солдат свободно.
Уже в гостинице майор листки бумаги сжег в пепельнице, пепел смыл в раковину.
– Через три дня в четырнадцать часов встретишься с агентом в той же пивной. Вы оба друг друга видели. Он передаст тебе бумаги. Головой за них отвечаешь. В случае опасности сожги, съешь, но в руки немцев они попасть не должны.
– Понял.
– Я ухожу. Как только бумаги будут у тебя, возвращайся к своим. Бумаги и фотопленку отдашь в разведотдел дивизии, подполковнику Самойлову лично. Запомнил?
– Чего тут запоминать?
– Гостиница оплачена на три дня вперед. Деньги на еду держи. Оккупационные марки, но купить можно все.
– А вы?
– В разведке вопросов не задают. У меня свои дела. Надеюсь – еще встретимся.
– Хотелось бы.
– Одежду мою и туфли оставляю. Можешь распоряжаться по своему усмотрению.
А зачем они Игорю? Сегодня при облаве у майора документы проверяли, а у Игоря – нет. Потому что в форме был. Хотя по размеру костюмчик бы подошел.
Майор пожал руку.
– Удачи!
Впереди два дня без начальства и конкретных дел. Непривычно, в армии солдат все делает по команде – ест, ложится спать и поднимается, ходит в атаку. Был бы в своем тылу – другое дело. Там свои парни – разведчики, есть с кем переброситься словами, потравить анекдоты. А в гостинице все чужие – по духу, языку, привычкам. Одно слово – враги. Подложить бы взрывчатку да взорвать ее. Но нереально.
На такое здание килограмм триста, если не больше, надобно.
Похоже майор возвращаться в ближайшее время не собирается. Фамилии своей настоящей не сказал. А как Игорю в дальнейшем, перейдя к своим, объясниться? Только фальшивую фамилию знает – Баумгартнер.
Часть вечера в ресторане при гостинице просидел, даже знакомство свел. Ближе к ночи посетителей в ресторане прибавилось, свободных мест не оказалось, к Игорю, спросив разрешение, подсел унтер-офицер. Выпили пива, познакомились. Унтер оказался личным водителем заместителя командира второй полевой армии.
– Не пыльная у тебя служба, – заметил Игорь.
– Все завидуют. Только местечко это мне трудно досталось. Зато теперь красота. Пока другие в сырых окопах сидят, я пиво пью. Да и ты, видно, не промах. Тоже в тылу, подальше от передовой отираешься.
– Служба такая.
– Ну да! Саперы на передовой нужны, минировать поля, мосты подрывать.
– Я службу не выбирал.
– Давай еще по кружке, угощаю.
Отто, как звали унтера, захмелел быстро. Игорь помог ему подняться в номер, стянул сапоги, расстегнул ремень. Отто только бормотал:
– Ты настоящий друг!
И захрапел. У Игоря желание было придушить, да нельзя. Зато отоспался за все фронтовые бессонные недели. Выходил только в ресторан поесть да пива не спеша попить.
Настал день встречи с перевербованным. Игорь пистолет проверил, карманы проверил, чтобы ничего не было, только документы. Не верил он предателям. Когда РККА трудно было, переметнулись на вражескую сторону. А как Красная армия силу взяла да немцев погнала со своей земли, почуяли неизбежный конец. Только двум богам не служат. Предателей ни в нашей, ни в немецкой армии не любили. Предал один раз, предаст в другой. Услугами пользовались, потому как людей не хватало. Да и кто лучше русских характер русского человека знает? Немцы в разведчики и диверсанты русских вербовали. Иной раз во главе забрасываемых групп немцы были, но для инспекционных забросок, для встречи с ценными агентами. Берегли немцы своих, кадровых. А русских предателей не жаль, ну погибнет сотня-другая, на ходе войны это не отразится. Однако на службе не выбирают, с кем общаться.