Юрий Корчевский – Медаль для разведчика. «За отвагу» (страница 21)

– Тогда давай.

Игорь бросился к дороге, залег. Из-за пологого поворота показался мотоцикл. Непонятно – только водитель на нем или в коляске кто-то сидит? Обычно в коляске пулеметчик или посыльный. Для Игоря существенно – один выстрел в водителя делать или еще в того, кто в коляске? Мотоцикл почти поравнялся с Игорем. Он привстал на колено, выстрелил в мотоциклиста. Мотоцикл вильнул, съехал с дороги в кусты и заглох. Держа палец на спусковом крючке, к немцу подбежал. Готов! Игорь вытащил ключ зажигания.

– Товарищ лейтенант, помогите вытолкать.

Пока Жихарев перебежал, Игорь стащил водителя с мотоцикла, обыскал карманы. Вытащил личные документы, отстегнул подсумок с магазинами. Лейтенант уже здесь, прикрывает.

– Тащи труп подальше в кусты.

Игорь поднатужился. Немец здоровый и тяжелый. За ноги затащил в кусты, бросил. Вдвоем с Жихаревым вытолкали мотоцикл на дорогу, развернули. К поселку ехать нельзя, придется кружок дать, но не пешком же!

Мотоциклом оказался BMW R-75 «Сахара», получивший прозвище «Скарабей». При собственном весе с коляской 420 кг мог везти 450 кг, да еще на фаркопе за собой прицеп или легкое орудие, миномет на колесном ходу. Имел привод на колесо коляски, демультипликатор, из-за чего проходимость по грязи или снегу была фантастической, лишь бы на брюхо не сел. Имел отличительную особенность – на бензобаке находился воздушный фильтр, по форме и размерам один к одному стальной шлем.

Игорь утопил ключ зажигания, ручкой слева от бензобака выставил нейтраль, ногой резко нажал рычаг кик-стартера. Мотор ровно зарокотал.

– Товарищ лейтенант, в коляску.

– Я сзади сяду.

– В коляску! Так меньше шансов при первом повороте перевернуться. Кроме того, в коляске пулемет.

Жихарев сунул в коляску под ноги портфель, уселся сам.

– По газам! – скомандовал он.

Двигатель на мотоцикле, двухцилиндровый оппозит, низкооборотный, тянул мощно, как паровоз. Лихо проскочили километров пять, когда Жихарев спохватился:

– Сверни куда-нибудь и стой! – скомандовал он.

Игорь свернул на просеку, остановился.

– Сейчас мост будет через Большой Вопец. А дальше Астрогань и Смоленск. Нам туда не надо. Отгони подальше в глушь. Надо посмотреть, что в портфеле. Обидно будет, если туфта.

Игорь еще отъехал, спустился в низину. Лейтенант достал портфель, выложил бумаги на коляску, зажег фонарик. Игорь с водительского места увидел – бумаги ценные. Почти на каждой папке вверху гриф «Секретно» или «Совершенно секретно». Таким грифом помечают документы серьезные. Лейтенант осмотром тоже остался доволен, сложил документы в портфель. Им на Заполье двигаться надо. Правда, судя по карте, дороги туда нет, но местность ровная. Ни леса, ни рек. А потом на Рыжково пробиваться. Тут река обозначена, трофей бросить придется.

Игорь тронул мотоцикл. Жалко с такой техникой расставаться. Умеют же немцы делать, у них не отнимешь. Тянулся луг, ровный, местами с низинами. Вполне терпимо, если бы не кочки да кротовьи норы. На них нещадно подкидывало. За час до Заполья добрались, проскочили не останавливаясь. Повернули влево. Еще полчаса, и уткнулись в реку.

– Все, приехали! Загоняй в низину или кусты.

Лейтенант выбрался из коляски, портфель за собой вытянул. Был соблазн снять ручной пулемет, разом усилив огневую мощь, но как с ним через реку перебраться? Тут бы портфель в целости сохранить, не замочив бумаг. Игорь не удержался, откинул крышку багажника на коляске. О! Целое богатство! Запасливый немец был. Канистра моторного масла, консервы, выпивка, запасная камера. Хотя к крышке приторочено запасное колесо на ободе.

А еще лента к пулемету в барабане снаряжена. Жаль такое добро бросать.

– Товарищ лейтенант! Две минуты! Я камеру накачаю насосом. На нее обмундирование и портфель уложим, сподручнее будет.

– Валяй!

На боковой стенке коляски насос приторочен, лопатка. Игорь камеру накачал до звона, раздуло ее.

– Готово.

А лейтенант карту изучал. Потом на часы посмотрел.

– Шестьдесят восьмая армия с минуты на минуту должна наступление начать на Дорогобуж. До него далековато, по прямой километров шестьдесят. Зато фронт там не сплошной будет. Туда и направимся.

– Может, подхарчимся? Жалко бросать такое добро и неизвестно, когда еще есть придется.

Ранец с харчами остался у Кардымово, на второй лежке. С ранцем воевать неудобно, оставил, полагая затем забрать, да не довелось.

– Дозволяю. Открывай консервы.

Долго ли ножом вскрыть банки? Перекусили ветчиной и шпротами. Жаль – ни хлеба, ни галет нет. Игорь за бутылку шнапса взялся.

– По сто грамм?

– С собой возьмем, после переправы в самый раз будет.

Игорь веток с кустарника наломал, на камеру уложил, как настил. Разделись догола, форму на ветки уложили, потом портфель, сбоку бутылку шнапса. Дерьмовая выпивка, слабее водки и пахнет – ну самогон! Вдвоем камеру с поклажей на воду спустили, сами в реку зашли. Река небольшая, неглубокая. Шли по вязкому дну, проплыть пришлось метров десять-пятнадцать, а ноги уже дна коснулись. Выбрались на берег. В воде пробыли пять минут, а продрогли, вода холодная.

Попрыгали немного, согреваясь, приложились по очереди к бутылке. Лейтенант поморщился.

– Гадость какая! Что немцы в ней находят?

Но после спиртного быстрее согрелись, надели форму, обулись. Лейтенант скомандовал:

– Бегом!

На бегу и вовсе жарко стало, даже пот пробил. Перешли на шаг. Показалась деревня Рыжково, прошли через нее, попав на грунтовку к Заборью. Лейтенант держал общее направление на северо-восток, конечной целью на Дорогобуж. По мере того, как оставляли позади километр за километром, стал слышен дальний глухой гул.

– А! Слышишь – канонада! – поднял палец Жихарев.

Дорога петляла с Климово на Балакирево, потом севернее – на Запрудье. Немцы пока не встречались, основное шоссе от Смоленска на Дорогобуж проходит севернее. К полудню на Шульгино вышли.

– Все, привал! – выдохнул лейтенант.

За часть ночи и половину дня протопали километров тридцать. Но это по ощущениям. На самом деле могло оказаться больше. Дорога то южнее уходила, то севернее. Громыхание стало значительно отчетливее. Залегли на отдых. Над ними пролетела группа наших штурмовиков Ил-2, сопровождаемая истребителями. Сейчас не сорок первый год, когда бомбардировщики без истребительного прикрытия ходили. Лейтенант голову задрал, сопроводил взглядом самолеты.

– Надерите им задницы, парни! Чтобы до самого Берлина драпали.

Видимо, Илы летели штурмовать воинские колонны, спешившие на подмогу к Дорогобужу.

Несмотря на сильное сопротивление противника, частям 68-й армии удалось форсировать Днепр, к вечеру освободить город. А 5-я армия РККА к исходу дня вышла к реке Уже. Немцы, не в силах удержаться на подготовленных позициях, стали отходить. Наша первая воздушная армия бросила на отступающего врага все силы – штурмовики и фронтовые бомбардировщики Пе-2.

Немного передохнув, двинулись дальше. Со стороны Дорогобужа слышны пушечные выстрелы. Стало быть, дистанция до передовой 10–12 километров. Разведчики шли к фронту, а фронт сам надвигался на них. Стали встречаться отступающие немецкие части, сначала тыловые.

Несколько медицинских машин, потом грузовики с ящиками, явно интенданты эвакуировали склады. На Жихарева и Каткова поглядывали безразлично. Камрады идут к передовой, но что могут сделать эти двое, когда позиции не удержали дивизии?

Впереди, на удалении полкилометра, взорвался тяжелый гаубичный снаряд.

– Ого, уже сюда долетают, – заметил Игорь.

– По-моему, надо подыскивать очередное укрытие.

Через несколько минут с большим недолетом взорвались еще два снаряда. Продвигаться дальше становилось рискованно. Нелепо будет погибнуть от своих же снарядов.

Показалась деревня.

– Стой! В деревне немцы. Их долбить артиллерией будут, и нам достанется.

Слева от деревни перекресток дорог, по ним движутся отступающие части.

– Идем вправо.

Успели преодолеть метров триста, впереди взорвался снаряд.

– Наши что, вслепую стреляют? Вздуть бы корректировщика!

Ближе к ним взорвался еще один снаряд.

– Катков, бегом в воронку.

Воронка огромная, грузовик поместится. Земля еще дымком курится, теплая от взрыва. Спрыгнули туда. Если обстрел будет продолжаться, осколки по верху пойдут, не заденут. К тому же на фронте существовало поверье – снаряд в одну воронку дважды не попадает. Корректировщик точно был, поскольку после двух неудачных попаданий наводку исправили, и теперь снаряды обрушились на деревню. Взрывы, огонь, дымом все заволокло. Вверх летели обломки бревен, доски, куски автомашин.

Потом вдалеке послышался рев моторов, хлесткие танковые выстрелы.

– Никак наши? – выглянул из воронки Жихарев. – Снимай китель!

– Зачем?