Юрий Корчевский – Медаль для разведчика. «За отвагу» (страница 19)

Конечно – оружие. В ранцы из телячьей кожи уложили сухой паек, причем галеты и консервы только немецкого производства. Конечно, если группу остановит патруль – не отвертеться. Из парней немецкий язык знали только Игорь и лейтенант, да и документов брать не предполагалось. Это вылилось бы в потерю времени – фото, печати. А к чему, если немецким не владеешь. Сухой паек после привала не должен наводить на подозрения. Группа всегда после привала заметала следы. Банки и упаковки от сала, галет – все закапывалось. Но случись немцам наткнуться на свежую банку, она должна быть немецкой. Мало ли – маршевая рота отдыхала. Зато патронов к автоматам взяли по две сотни, в магазинах и картонных пачках. Известно ведь, патронов много не бывает. Устраивать бой никто не собирался, но исключить огневой контакт невозможно. Гранаты взяли отечественные – Ф-1. Мощные, небольшие по размерам, с небольшим временем горения запала. Немецкие «колотушки» с деревянной ручкой бойцы не уважали – слабы, и запал горит долго. Иной раз, когда такая граната падала в окоп, бойцы успевали метнуть ее обратно. Стальные шлемы не брали, слишком тяжело все нести. Каска помогала в рукопашной или защищала от осколков, пули на больших дистанциях. А вблизи она пробивалась даже из пистолета. В группе все некурящие, но по пачке сигарет и зажигалке взяли. Зажигалки – костер развести, спички отсыревали. А сигареты – след от собачек присыпать. Каждый предмет для дела годился, имел двойное назначение, конечно – для посвященного человека. Двое взяли саперные лопатки в чехлах. Мусор за собой прикопать после дневки, окопаться, если укрытие соорудить надо. А еще лопатки хороши в рукопашной. Для этого их точили до бритвенной остроты, даже боковые стороны. Такой лопаткой рубить можно, как топором, и в цель метать. Игорь сам был свидетелем, как один такой умелец с дистанции в пятнадцать метров точно пополам рубил папиросную пачку.

Саперная лопатка – шанцевый инструмент у пехотинца, никто внимания не обратит. А повесь нож в ножнах на пояс – не по уставу. Привлекать к себе внимание, даже в мелочах, никому не хотелось. Никто не исключал возможность, что их увидят, пусть и мимолетно. В таком случае – пусть примут за своих.

В хлопотах время до обеда пролетело быстро. Все вместе отправились к полковой кухне, уселись за один стол. За несколько дней, что был в дивизионке, Игорь присмотрелся к парням. Трое вопросов не вызывали – все сержанты, Крохин, Елагин, Постюк. А вот четвертый – Дитяткин – откровенно не нравился. С виду вылитый блатной. На верхней челюсти фикса, руки в синих наколках, разговор почти сплошь смесь жаргонного с одесским. Неприятие было, хотя сито отбора прошел, стало быть – достоин служить в дивизионной разведке. Может – ошибки бурной молодости?

После неспешного обеда все в землянку прошли, улеглись спать. Ночь предстояла бессонная, хотя бы вздремнуть немного. Хотя впрок ни насытиться, ни выспаться невозможно. Другие разведчики взвода их не беспокоили, в землянку не заходили.

Вечером также дружно поужинали. О предстоящем рейде никто не говорил, но нервничали. Скрывали чувства, но заметно было. Кто пальцами по столу барабанил, другой одну и ту же мелодию напевал, хотя прежде молчуном казался.

В девять вечера в землянку зашел Жихарев. На нем форма пехотного унтер-офицера, пистолет в кобуре. С виду тертый фронтовик. На кителе нашивка за ранение, значок за три атаки.

– Все готовы?

Бойцы после ужина переоделись уже.

– Ранцы надели, попрыгали.

Никаких металлических звуков, все уложено тщательно. Вскоре в землянку спустился Саватеев.

– Саперы заранее разминировали узкий проход в наших и немецких минных полях. По нейтралке впереди вас сапер ползти будет. Правее триста минометчики огонь по передовой откроют, по разведанным целям. Под шумок проскочить легче. На выход.

На разведчиках советские плащ-накидки, это как водится, если форма чужая. За полчаса до передовой траншеи добрались. Командир роты лично всю группу проводил.

– Передовой пост в курсе. Водогреев!

– Я!

Из темноты вынырнул сапер – дядька в возрасте.

– Веди.

Сапер неловко полез на бруствер.

– Ни пуха ни пера, – пожелал Саватеев.

– К черту, – ответил Жихарев и полез за сапером.

Игорь выбрался последним. Не сам замешкался, порядок следования определил лейтенант. Как новичка поставил последним. Сапер шустро полез вперед. Как поравнялся с постом, встал. До немецких позиций полкилометра. За ним поднялись остальные. Шагали молча, след в след.

Как сапер угадывал в темноте безопасный проход, Игорь не понимал. Но большую часть нейтралки прошли. Потом сапер спустился в большую воронку, группа за ним. Сапер на часы посмотрел.

– Скоро начнут.

Ждали минометного обстрела с нашей стороны. Через несколько минут послышались хлопки стодвадцатимиллиметровых минометов, в стороне завыли пролетающие мины. Бах! Мины рвались одна за одной. На немецкой стороне вспышки.

– Вперед!

Немцы даже осветительные ракеты перестали пускать. Ракетчики опасались, что русские ударят и по ним, спрятались в укрытиях.

Сотню метров бежали, потом на шаг перешли. Сапер остановился:

– Дальше сами, до немцев – сотня метров. До колючки полоса от мин свободна.

И повернул назад. Каждый в душе позавидовал саперу. Пятнадцать минут – и он у своих. Выпьет фронтовые сто грамм, спать завалится.

До колючей проволоки ползли. В темноте глаза уже адаптировались, заметили колья. Лейтенант пропустил вперед Елагина. Видимо, группа в таком составе уже ходила в тылы.

Все знали свои обязанности, действовали слаженно, без приказа. Елагин стволом автомата проволоку приподнял, разведчики проползли. Замыкающим – лейтенант. Уже бруствер. Слышны голоса немецких солдат, доносится запах сигарет. Потом голоса стали удаляться в сторону дзота. Лейтенант перелез бруствер, заглянул в траншею, махнул рукой. Разведчики по одному подползали, перепрыгивали, сразу ложились и отползали подальше. Землю перед собой ощупывали руками. Солдаты выбрасывали пустые бутылки и консервные банки, если наткнешься, на шум обязательно прибежит часовой. Сам лейтенант перемахнул траншею последним. Ползли метров сто, потом встали, двинулись цепочкой. Впереди командир группы. Вышли к тропинке, протоптанной солдатами ко второй линии траншей. Обычно обе линии занимал один и тот же полк, а то и батальон. И военнослужащие знали друг друга в лицо. Приходилось быть настороже. Из темноты у второй линии траншей возник часовой.

– Стой! – приказал он.

– Солдат, ко мне! – скомандовал лейтенант.

Как мог немец ослушаться приказа? Подбежал, козырнул.

– Солдат Мюльтке, господин офицер!

– Хорошо несешь службу, передай своему взводному.

– Так точно!

– Ты из Саксонии?

– Так точно, – расплылся в улыбке солдат.

– Земляк, по говору узнал.

Во время разговора Игорь подошел поближе. Момент напряженный. Разведчики впереди по-немецки не понимали. Солдат мог спросить пароль, которого Жихарев не знал и не мог знать, пароли менялись ежесуточно. Впрочем – в РККА порядки были такие же.

– Продолжай нести службу. Некогда, дела, а то бы я поболтал с тобой.

Разведчики двинулись дальше. Напряжение спало. Пройти передовую – самое трудное, опасное, как и перейти ее назад, возвращаясь к своим. Пожалуй – тяжелее, если с ними будет пленный.

Вышли на дорогу, здесь перешли на бег. Лейтенант поглядывал периодически на часы. Игорь недоумевал: разве намечена встреча? Наверное, лейтенант не посвящает группу в детали. А по Игорю, меньше знаешь – лучше спишь. Сколько километров они преодолели, сказать сложно. Километровых знаков не было, темно, ориентация затруднена.

Как миновали деревянный маленький мост, лейтенант остановил группу.

– В лес, отдыхаем!

Команда долгожданная, устали порядком все. Разведчики легли, подняли ноги на стволы деревьев. Так ноги лучше отдыхают. Лейтенант сидел, смотрел то на дорогу, то на часы. Послышался звук мотора. Со стороны Смоленска проехал грузовик, миновав мост, развернулся и встал.

– Подъем, все быстро в кузов!

Ни фига себе! Разведчики без вопросов подхватились, кинулись к машине. Лейтенант на пассажирское место в кабину, остальные – в крытый брезентом кузов. Игорь понял, что рейд был согласован с кем-то из агентуры в немецком тылу. И человек этот водитель в немецкой воинской части. Гражданская администрация из коллаборационистов автотранспорта не имела. Задание серьезное, ставки велики, раз задействовали такого агента. Грузовик сразу тронулся. Водитель и так нарушал приказ. Ночью передвигаться можно было только в составе автоколонны под прикрытием бронетранспортеров или танков. Нападения партизан были нередки, и немцы не хотели нести потерь в своем тылу. Один из разведчиков сказал:

– Каждый бы раз в немецкий тыл на грузовике ездить! Лафа!

– Рот закрой, размечтался! А представь – сейчас партизаны нападут. Откуда им знать, что в машине свои? Что – стрелять будешь? А если нет, свои грохнут. Так что я предпочел бы пешком топать.

Грузовик трясло. Чтобы объехать посты на дорогах, он ехал окольными путями. Через час машина остановилась. Хлопнула дверца, у заднего борта возник лейтенант.

– Быстро из машины!

В две секунды разведчики покинули кузов. Жихарев ладонью ударил по борту, грузовик тронулся. Лейтенант сошел с дороги в близкий лес, разведчики гуськом за ним.