Юрий Корчевский – Битва за небо (страница 48)

«Горбатые» выпустили несколько реактивных снарядов с внешней подвески, развернулись к востоку. С высоты Волга хорошо видна. Морозов еще не было, вода блестела, на воде и лодки, и катера. С левого берега на правый подвозят подкрепление. Фонтаны воды видны, немцы по акватории ведут огонь из артиллерии. Пушки в глубине кварталов, где-то у тракторного завода, а корректировщик артогня либо на высоком здании, а может и вовсе на берегу, с рацией. «Илы» уже реку перелетели, вылет получился удачным, без потерь. Андрей заложил вираж, пытаясь определить положение батареи. Все же сильно она мешала переправе. За Андреем неотрывно следовал ведомый, а остальные истребители полетели к аэродрому. И в это время в одном из городских кварталов залп. Сверкнули огни, выбросило столбы дыма. Пушки стреляют! Уж он-то прожженный пушкарь, не мог ошибиться. Сразу туда направил самолет. В квартале дома одноэтажные, частные. Скорее всего, рабочий поселок. И пушки видны, довольно распространенные у немцев 105-мм полевые, и суетящаяся вокруг обслуга. Андрей спикировал, дал длинную очередь из пушки и пулеметов. Ныне «Мессеров» он не встречал, боезапас цел, что его беречь? Артиллеристы врассыпную кинулись. Андрей уже самолет в горизонтальный полет перевел, а штурм продолжает Сопегин. Андрей голову к реке повернул. Разрывов меньше, но все равно видны. Стало быть, еще батарея где-то стоит, а скорее – не одна. И в этот момент взрыв за кабиной, сразу дымом потянуло, а потом пламя. Черт! Андрей даже не понял, кто его? Покрутил головой – вражеских истребителей не видно. Зенитка! Пламя все сильнее разгорается, его жар чувствуется даже через шлем. Андрей повернул самолет к реке, он еще слушался рулей и двигатель работал. Но самолет надо покидать, воздухом пламя раздувает, за истребителем факел тянется. Откинул фонарь, отстегнулся, элеронами перевернул «Як» вниз кабиной и выпал. Если бы не летные очки, ожег бы глаза. Кожу на лице опалило. Парашют не открывал. Если повиснет в воздухе, немцы расстреляют из пулеметов. Вода стремительно приближалась. Дернул кольцо, легкий рывок вытяжного парашютика, потом сильный рывок основного купола. Взгляд вверх – раскрылся полностью. И почти сразу всплеск, он с головой ушел в воду. Обмундирование тяжелое, все же поздняя осень, комбинезон, сапоги. В воде от них не избавишься. Вынырнул, набрал воздуха в легкие, стал расстегивать замки подвесной системы. В воде это не так просто. Удалось освободиться с третьей попытки. Комбинезон воды набрал, ко дну тянет. Сверху с ревом совсем низко промчался истребитель Сопегина. Хотя бы ведомый передаст, где Андрей находится. Он стал грести. Как раз середина реки, что до левого, что до правого одинаковое расстояние. И на середине стремнина, самое быстрое течение. Не зря говорят, спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Работал руками, пока не устал. Лег на спину, руки-ноги раскинул, хотел полежать, немного отдохнуть. Через минуту недалеко в воде мина взорвалась, потом еще одна, с перелетом. Вилка! Сейчас корректировщик поделит прицел и третьей миной накроют. И времени секунд тридцать-сорок. Перевернулся на живот, стал саженками грести, ногами, хотя в сапоги вода набралась, ноги тяжелые стали. Завывание мины услышал, нырнул. Если бы не кожаный шлем на голове, слух точно бы потерял. Мина ударила метрах в двадцати. Осколки не долетели, вода здорово сдерживает, но гидроудар был сильный. Не уплыл бы с места отдыха, плыл бы сейчас как оглушенная рыба кверху брюхом. Показалось или кричит кто-то? Повернул голову – к нему на лодке дедок плывет.

– Летчик, ты живой?

– Пока да!

– Цепляйся за корму. В лодку я тебя не затащу, силы не те. Да и долго, немец накроет.

Андрей обеими руками за корму лодки уцепился. Дедок греб сильно, видимо, из рыбаков, опыт есть. Следующая мина рванула за кормой, осколки на излете шлепались в воду. Очень вовремя лодочник подоспел. В холодной ноябрьской воде ноги судорогой сводить начало.

– Ты держись, летчик, держись! Уже до берега близехонько!

Андрей голову из-за кормы в сторону выдвинул. Еще метров сто, только две трети пути одолели. Немцы явно не хотели смириться с тем, что летчика спасут. Снова завыла мина.

– Берегись! – крикнул Андрей.

Лодочник пригнулся, мина взорвалась в полусотне метров по курсу. Мина на подлете издает звук свистящий или воющий. Как услышишь, срочно падай в ямку или другое укрытие. А снаряд услышать невозможно, у него скорость больше скорости звука в два-три раза. И взорвется внезапно.

Еще одна мина завыла. Новый взрыв прямо по курсу, уже ближе, лодку подбросило. Шлепки весел о воду прекратились. Андрей посмотрел, а дедок в лодке лежит, и голова размозжена осколками. Сам стал ногами работать, лодку не отпускал, она держала его на плаву. Еще два взрыва уже правее. С трудом дотолкал лодку до места, где ноги дна коснулись. Мышцы ног одеревенели. С берега, сбросив униформу, к нему бросился красноармеец. Ухватился за кольцо на носу лодки, стал тянуть к берегу. Андрей, как выбрался на берег, упал. С него потоки воды текли. Красноармеец форму свою в охапку схватил.

– Товарищ летчик! Опасно тут, в развалины надо!

И правда. По земле прошелся фонтанчик пулевых попаданий, потом долетел звук пулеметной очереди с правого берега. Для пулемета километр – вполне убойная дистанция. Будет глупо не погибнуть в горящем самолете, не утонуть в Волге и получить пулю уже на берегу, когда опасности позади.

Собрался, вскочил и за бойцом. Метрах в семидесяти от уреза воды разрушенное здание из красного кирпича. С разбегу прыгнул в подвал через отверстие от снаряда. А там с десяток бойцов. Чумазые, форма потрепана.

– Молодец, Ваня! Пилота спас!

При имени Ваня как-то тепло на душе стало. Так приемного сына батареи звали. Андрей в Испанию воевать уехал, думал месяца через 2–3 вернуться, а получилось… Как-то он во Франции? Закончил ли он университет? Вроде место и время для воспоминаний неподходящие, а вот нахлынуло.

Андрей бойца поблагодарил, спросил фамилию, номер части, командира. Из всего десятка бойцов только он один на помощь кинулся. В бою тоже так бывает. Когда поднимется в атаку один, за ним встают другие. И трудно первому встать под пули, осознавая, что никого рядом.

Андрей комбинезон снял, с помощью бойцов выжал. Вылил воду из сапог. То ли от холода, то ли от стресса, начало трясти. К нему подошел старший отделения, ефрейтор.

– Глотните, товарищ майор! Поможет!

И фляжку протянул. Приложился Андрей, а там не водка, а самогон-первак. Только три глотка осилил, дыхание перехватило. В этом самогоне градусов девяносто, гореть должен синим пламенем! Зато через пару минут из желудка тепло по всему телу пошло. Натянул влажный комбинезон, обулся.

– Хлопцы, как мне к штабу какого-нибудь полка выйти?

– А вот пусть Иван проводит.

Штаб находился в полукилометре, в здании полуразрушенной школы. Андрей командиру представился.

– Да видел я, как ты выпрыгнул! Живой, значит!

– Дедок на лодке помог и Иван Скворцов, мой провожатый.

– Отмечу после обязательно.

Не знал Андрей, что когда ефрейтор Ваню в провожатые определил, жизнь спас. Стоило им уйти, через несколько минут в почти разрушенный дом угодил крупнокалиберный снаряд, всех наповал. Наверное, Господь сам отбирает, кому жить.

Командир полка по телефону связался с дивизией, оттуда с аэродромом Школьный. Часа через два за Андреем полуторка пришла. Водитель объяснил:

– Улицы завалены, объезжать пришлось.

Пока ехали, Андрей убедился сам. Уцелевших зданий, особенно на полосе в километр от реки, почти не осталось. Немцы бомбили с самолетов, обстреливали из пушек. Самое шокирующее для Андрея – в этих развалинах жили люди. Слышал потом – командование так делало специально. Кто будет геройски защищать опустевший город?

Вернувшись в полк, доложил о возвращении, потом в землянку. Комбинезон и обмундирование у буржуйки развесил на веревке. Летчики с кухни принесли ужин, фронтовые сто граммов. Еда очень вовремя, Андрей сильно проголодался. У летчиков калорийность питания выше, чем у пехоты или танкистов, а все равно толстых среди летунов не было, частенько хотелось есть. А еще разнообразия, чего-нибудь домашнего. Борща, жареной картошки, пирожков. А если каждый день перловка, пусть и с американской тушенкой, через неделю в горло не полезет. Кстати, тушенка была только свиная, довольно жирная. А отечественная чаще была говяжьей.

Уснул беспробудным сном, не слышал, как утром летчики ушли на боевое задание. Он снова стал «безлошадным». Для комэска плохо. Как командир он должен водить своих пилотов на задания. Однако пробыть в таком статусе пришлось всего два дня. С Саратовского авиазавода перегнали на аэродром Школьный три истребителя «Як-1Б». Два самолета достались другому авиаполку, базирующемуся на этом же аэродроме, а один получил Андрей. В основном это прежний «Як», вместо пулеметов «ШКАС» установили пулеметы «УБС», крупнокалиберные. Секундный вес залпа резко возрос, для воздушного скоротечного боя это важно. Понизили гаргрот за кабиной летчика, улучшился обзор назад. В бою кто первый заметил врага, тот имеет больше шансов на победу. После того как механики и техники проверили самолет, Андрей сделал пробный вылет, погонял мотор на всех режимах, опробовал оружие. В качестве мишени использовал сгоревший грузовик. Из пушки сделал три выстрела, только чтобы проверить прицел. А из пулемета несколько очередей выпустил, было интересно. Результат превзошел ожидания. Два пулемета крупного калибра разнесли остатки грузовика не хуже пушечных снарядов. Радовала рация, одно плохо – помехи шли, не всегда можно было разобрать речь. Приземлился довольный.