Юрий Корчевный – Господь и роботы 2 (страница 1)

Юрий Корчевный

Господь и роботы 2

Глава 1

- Жана, доброе утро, пора вставать, - проговорила Ольга и тут же заметила, что постель матери пуста.

« Вот егоза», - подумала она и проверила на своём смартфоне: поела ли Снежана Георгиевна, каковы её биологические показатели, и где она сейчас находится. По первым двум пунктам всё было в норме, в вот по третьему – воскрешённая пожилая дама находилась в районе учебного космодрома, куда телепортировалась полчаса назад вместе с несколькими своими друзьями и подружками. Главным группы числился Толик, биологический возраст которого был меньше, чем у Снежаны и других, но воскресили его больше трёх лет назад, так что по своему развитию он имел право быть за старшего, иначе на космодром их просто бы не пустили.

Ольга тут же позвонила матери:

- Жана, ты когда домой? – дочь так её называла, потому что сокращённые имена легче воспринимались воскрешёнными на ранних этапах воспитания, когда им, словно младенцам, приходится усваивать огромные потоки информации о себе и мире.

- Доча, я поела, одета нормально, всё хорошо, - недовольно отвечала та, но Ольга строго её оборвала:

- Ма, я тебя не об этом спрашиваю.

- Через пару часов, - быстро отвечала женщина и тут же отключила свой гаджет, к которому обратилась Ольга со словами:

- Через два часа напомни.

- Сделаю, - пообещал тот.

На космодроме весёлая компания воскрешённых воспитанников развлекалась как могла в специальной зоне для их категории уровня интеллектуально-нравственного развития. Одевшись в старые списанные гермоскафандры, они кувыркались в невесомости внутри отслужившего свой срок звездолёта, стреляли по движущимся мишеням, упражнялись на центрифуге и тренажёрах вестибулярного аппарата.

Домой вернулись возбуждённые и счастливые, договорившись встретиться после обеда в игровой зоне посёлка.

Когда Жана с раскрасневшимися щеками, слегка растрёпанными седыми волосами и сияющими глазами материализовалась в столовой, Ольга в который раз удивилась её свежести и невероятной энергии, благодаря которым воскрешённым не нужен отдых после телепортации. И причина этому – полное отсутствие всех видов памяти о прошлом, потому что, когда в результате гипоксии умирает мозг, они утрачиваются навсегда вместе с личностью, и после воскрешения ресурсы человека не тратятся на обслуживание психических комплексов и неврозов, которые с течением времени неизбежно возникают у всех в результате любой сложной деятельности и требуют регулярной чистки. Но, поскольку, подавляющее большинство людей в силу своих стремлений, планов и незавершённых дел не позволяют себе полностью стереть собственную память и утратить личность, они никогда не бывают так счастливы и полны жизни, как дети и воскрешённые, расставшиеся с этими психическими явлениями и заново создающие их у себя.

***

Несмотря на уговоры своего отца, скучавшего и тосковавшего по умершей жене, Ольга долго не решалась воскресить свою мать – боялась, что не хватит ни денег, ни сил, ни времени на то, чтобы воспитать её как надо. Среди её тогдашних знакомых никто не мог позволить себе столь дорогостоящую роскошь, и потому все они в мыслях и разговорах всячески преувеличивали ответственность, трудности и затраты на содержание воскрешённых. Эти убеждения окружающих незаметно, но непреодолимо действовали на Ольгу, и она даже не подозревала, что можно думать иначе.

Но всё пошло по-другому после того, как она разбогатела на государственных подрядах по созданию самостоятельных дронов, способных стихийно объединяться не только в семьи и народы, но даже и в суперэтносы. Ольга обнаружила, что её жизнь стала необратимо и неостановимо изменяться. Она уже не могла жить в том благоустроенном многоквартирном доме в центре Москвы, который ещё несколько лет назад был пределом её мечтаний. И не потому, что там стало хуже или надоело – нет, ей вовсе не хотелось менять свой привычно-комфортный образ жизни. Но положение требовало.

Поскольку клиника Ольги теперь специализировалась не только на выполнении гособоронзаказа, но и на обслуживании частных клиентов в такой деликатно-интимной сфере как воскрешение умерших, то у неё появились знакомые из среды весьма обеспеченных людей – высокопоставленных госслужащих, влиятельных предпринимателей, успешных представителей творческой интеллигенции и просто сверхбогатых рантье, формально управляющих благотворительными и финансовыми фондами, унаследованными от богатых родственников. Оказалось, что поддержание новых связей очень ко многому обязывает, и прежде всего – к более высокому уровню потребления.

Глава 2

Когда Алексей был признан полноценным человеком со всеми соответствующими правами и обязанностями, он получил статус индивидуального предпринимателя и заключил с Ольгой договор о сотрудничестве. С тех пор они много времени проводили за совместной работой и постепенно привыкали друг к другу.

Конечно, Ольга ни на мгновение не забывала, что своим внезапно возросшим благосостоянием она обязана Алексею, который когда-то по причинам, о которых она могла только догадываться, выбрал именно её клинику для реализации созданных им программ потребностей и эмоций по совершенствованию беспилотных дронов и быстрому восстановлению личности у воскрешённых людей. Однажды, когда их отношения стали достаточно доверительными, она прямо спросила его об этом.

- Долго объяснять, - попытался он уйти от ответа, но Ольга настаивала:

- А мы куда-то спешим?

- Хорошо, - согласился Алексей и принялся вспоминать, как он, вернувшись домой после своего воскрешения, кропотливо восстанавливал и собирал свою былую психическую идентичность по сохранившимся после его смерти соцсетям и другим документам. Как-то, разбирая свои старые школьные тетради, он обнаружил целый ворох детских и юношеских рисунков и поинтересовался у матери: кто автор этих изображений?

- Да ты же и автор, - удивлённо отвечала та, и он тоже был весьма озадачен, так как впервые слышал о своих художественных способностях.

Заинтересовавшись этими документальными свидетельствам собственного изобразительного таланта, как-то раз принялся рисовать на одном из чистых, пожелтевших от времени листов сначала дом, потом дерево, затем девушку, но получались всё какие-то бессмысленные неумелые каракули, пальцы не слушались, авторучка с простым карандашным грифелем скользила по бумаге не туда, куда надо, линии разъезжались, изображения получались угловатыми и примитивными, и не было в них той вдохновенной лёгкости и изящества, как в прежних рисунках.

Больше остальных его почему-то заинтересовал один из созданных им когда-то красками портретов незнакомой девушки, и он, стремясь проникнуть в тайну своего утраченного таланта, попробовал срисовать его карандашом на чистый лист бумаги.

Алексей несколько раз начинал и вновь бросал это занятие, но постепенно так сосредоточился на нём, что совершенно позабыл обо всём остальном, в том числе и о самом себе. Была только бумага, карандаш-авторучка и процесс перенесения на чистый лист старого рисунка, в который он словно полностью переселился: воображение проникало в готовое изображение, а рука каким-то таинственным образом всё увереннее воссоздавала его заново на чистом листе, причём ластик для стирания неудачных штрихов и линий требовался всё реже.

Из этого волшебного состояния слившихся воедино концентрации и медитации Алексея вывел стук в комнатную дверь, которая открылась, и в помещение заглянула его мать Светлана со словами:

- Ужин готов.

Он вздрогнул, возвращаясь к действительности, понял, что уже вечереет, и удивился, как быстро пролетело время. Тёплый осенний день за окном утратил яркие дневные краски, при которых он начинал свои художественные занятия. В наступившем сумраке уже кое-где уютно сияли огни окон в доме напротив. В комнате уже было довольно темно, он включил свет, и мать, войдя в помещение и с любопытством взглянув на лежащие на столе рисунки, воскликнула:

- Ой, Оля, как похожа!

- Оля? – переспросил он.

- Ну да, дочка Перминовых, - подтвердила Светлана, удивлённо взглянув на него. – Они же тут рядом жили, ещё до Савченко!

- А где они сейчас? – поинтересовался Алексей.

- Так они в центр переехали, - Светлана никак не могла привыкнуть, что её сын после воскрешения не помнит ничего из своей первой жизни.

- Эта Оля, она кто? – продолжал допытываться парень.

- Говорю же, - повторила Светлана. - Дочка бывших соседей. Снежана Георгиевна, её мать, умерла. Оля унаследовала клинику. Отец Виктор Иванович на пенсии. Сама она замужем, у неё теперь фамилия Царёва или Королёва, что-то такое. Ладно, пошли, ужин стынет, - вспомнила она, меняя тему.

За едой Алексей продолжил расспросы, и узнал от матери, что соседка Ольга на восемь лет старше него. Давным-давно она, тогда ещё сама девочка, по просьбе соседки Светланы иногда забирала малыша Лёшу из детского сада, а когда он был уже в младших классах, отводила в школу и обратно. Теперь у неё есть дочь лет на десять младше Алексея, и с тех пор, как Перминовы съехали из соседней квартиры, Светлана с ними не общается – у каждого ведь своя жизнь, свои заботы.

- А почему ты заинтересовался? – спросила мать.

- Да просто, - отвечал он. – Хочу понять: чего это я её рисовал так много?