Юрий Копытин – Золотой дурман. Книга вторая. Жертвы золотого идола (страница 6)

Прохор хмыкнул и потупившись, стал соображать, как убедительней ответить на упрёки сестры.

– Ну, дом Игнат проконопатил – зимовать можно. Оно ведь любому хозяйству присмотр нужен, а вы, почитай, как вошли в эту избу, так ни разу к ней руки не приложили. А насчёт тятенькиного наследства, дык это на общую пользу пошло. Кабы не его небольшие капиталы, так возил бы я руду – как твой Игнат. А так, хоть в какие-то люди, да выбился.

– Ну дык для тебя польза, а я-то что с этого имею? – отпарировала сестра.

– Э-э!.. Погодь, погодь! Что она с этого имеет?! – сделал удивлённую мину Прохор. – Капиталы-то тятенькины не так уж и велики были – чуть боле пятисот рублёв. Едва хватило ему, чтобы попасть в купцы третьей гильдии. Вот он и решил вложить нажитое в кого-нибудь из нас, чтобы хоть один да вышел в люди. А в кого же, окромя меня?!.. Но, сестра согласись: промотала бы ты эти денежки, и чего бы получилось – ни тебе и ни мне. А так хоть какая-то да польза. Ведь смотри: Игната в обоз пристроил, когда серебро в столицу возили. Да опять же в экспедицию надоумил – подсказал к кому подойтить и что сказать. Отчёты прошлых изысканий добыл: где золото находили, где серебро. А без этого не сидели бы счас да не размышляли, как золото выручить. Возил бы Игнат руду до скончания своей жизни. Ведь если ему верить, то золота там намного больше, чем весь тятенькин капитал вместе с хозяйством… Не так ли?! – вопросительно взглянул он на Пелагею.

– Так-то так, – согласно кивнула она. – Но разговор не об тятенькином капитале, а об золоте, с которого я тоже должна поиметь свою долю – третью часть!

– Да окстись ты, сестра! – подскочил на месте Прохор. – Игнат там чуть жизню свою не положил, а теперь и мне придётся лиха хлебнуть – ведь не на прогулку же собираемся… Вот тебе моё слово: пятьсот рублёв из того золота, что мы с Игнатом добудем, и отцову лавку с товаром в придачу! Ну как?! – лукаво наклонил он голову.

– Да я, право не знаю, что и сказать, – пожимая ладони, ответила Пелагея. – На первый взгляд, деньги, конечно, не малые, да опять же лавка с товаром прибавком идёт… А ну, как обманешь? Сегодня пообещал, а завтра и забыл? – устремила она на Прохора недоверчивый взгляд.

– Да ты чё?! – возмущённо тряхнул тот головой. – Что мне, побожиться что ли?! Я своё слово сказал: двести рублёв из моей доли и лавка, да триста с Игната… Ты то, чего сидишь – язык прикусил?! – повернулся он к зятю.

– Ну дык, сперва надо бы золото выручить, а посля и разговоры вести – сколько от каждого Пелагеи положить. Кто его знат, чего может завтра случиться… – пожав плечами, ответил тот.

– Чего ты выкручиваисся?! – рассердился Прохор. Даёшь триста рублёв из своей доли?

– Ну дык, чё тут сказать: знамо дело – неплохо просидеть дома и такой барыш отхватить, – уходя от ответа, взглянул Игнат на жену.

– Я тебя не спрашиваю, плохо или хорошо – не об этом сейчас разговор, – начиная терять терпение, поучительным тоном произнёс Прохор.

– Или как в прошлый раз, будешь хвостом крутить?!.. Смотри! – пододвинулся он ближе к Игнату.

– Ну а как же не дать, – с поспешностью ответил тот. Я Пелагее сразу посулил, что в стороне её не оставим…

– Ха! Посулил он! – резко оборвала Игната Пелагея. – Да если б я тебя Агрипиной не пужанула, то ни плошки, ни ложки от тебя б не дождалась. Вспомни, как ты из экспедиции вернулся! Только и слышала от тебя про твои мытарства, а о золоте даже не заикнулся. Если бы по пьяному делу не проболтался, так до сих пор бы: ни сном, ни духом не ведали, – злобно сверля глазами мужа, продолжила она.

Игнат заёрзал на стуле:

– Да уймись ты, сварливая баба! Ну порешили же: пятьсот рублёв и лавку. Чего своим змеинным языком в душу лезешь?! И так столько перетерпеть пришлось, а тут ты ещё кусаешь.

– Укусишь тебя – вокурат! Только зубы обломашь! – ещё больше распалились Пелагея. – Ха!.. Душу он у себя нашёл! Да у тебя вся душа в кусок золота оборотилась – всё под себя удумал загресть…

– Хмм… Дык так оно и есть… – хмыкнул Прохор. – Ну да ладноть… Давай ещё по одной! – добродушно хлопнул он в ладоши, чувствуя, что вот-вот разразится скандал. Игнат с Пелагеей враз замолчали и удивлённо посмотрели на Прохора.

– А ты, коли согласна со своей долей, так и нечего языком чесать, – грозно взглянул он на сестру.

– Ну, ежелив, братец, всё, как ты посулил получится – тогда другое дело, – после непродолжительной паузы произнесла Пелагея.

– Посулить – это одно, а я тебе слово дал. И сумлений здесь никаких не может быть, – резко отрезал Прохор. – Вон и Игнат тоже самое скажет, – кивнул он на притихшего зятя.

– Ну дык, договоренно уже, чего об этом толдонить, – подал голос Игнат.

– А ты, это, того – наливай… – добавил он слегка заплетающимся языком. – Когда ещё доведётся такой отпробовать.

– Отпробуешь. Вот золото заберём, и жизня совсем другая начнётся, –наполняя чарки, уверенно произнёс Прохор.

– Эх! Хороша зараза! – выдохнул Игнат, и обведя взглядом стол с закусками, потянулся за солёным рыжиком.

– Зараза – это сивак в лавке, по двадцати копеек за штоф, – криво усмехнулся Прохор. – А здесь благороднай напитак.

– Я и говорю, что хороша, – поправился Игнат. Вот разговору сурьёзного у нас не получилось, только: про сало, да про вино. А надо бы по делу, чтобы апосля каких сумлений не вышло.

– А чего мы ещё не обговорили? – вскинул удивлённые глаза Прохор. – Подготовим всё, да и отправимся за нашим золотом.

– Да вот, мысля одна меня в беспокойство вводит, – осторожно произнёс Игнат.

– Это, чего ж ещё? – посерьёзнел Прохор.

Игнат в нерешительности замялся, раздумывая: рассказать будущему подельнику о причине своего беспокойства или нет. То потупив взгляд в пол, то переводя на Прохора, кряхтя и хмыкая, он всё-таки набрался решительности и протрезвевшим голосом произнёс:

– Помнишь, я говорил тебе, что закопал золото в двух местах?

– Ну! – кивнул головой Прохор.

– Так вот: за самородки я спокоен – они запрятаны так, что акромя меня их никто не найдёт. А вот за другое, может случиться так: придём, а там – пусто, – развёл руками Игнат.

– Как это пусто?! – враз вскричали Прохор и Пелагея.

– Что-то ты, однако, хитришь братец, – подозрительно прищурив глаза, произнёс Прохор. – Ежелив закопал золото – куды оно могёт подеваться? Только разве что сам ты его втихаря заберёшь?

– А вот туды! – выкатил глаза на Прохора Игнат. – Это золото я у инородцев к рукам прибрал. Ну, в общем, божок это ихний – у демечи Бакая в юрте висел… На охоту мы отправились, ну я и заскочил в юрту – вроде как кинжал забыл. Схватил идола, да и сунул за пазуху, а по дороге вижу – демечи, закрыв глаза, гундосит чегой-то себе под нос. Приглядел я приметное место, поотстал и спешился. Берег каменистый… Выкопал кинжалом ямку, завалил камнями идола, а сам думаю, кабы этот нерусь меня не хватился – с того и поторопиться пришлось. Всё скорей, скорей – ну и: то ли оставил там клинок, то ли мимо ножен сунул, когда на коня садился. Приехали мы к месту охоты, хватился я, а ножны-то – пусты…

– Оставил и оставил, чего об этом убиваться? – пожал плечами Прохор.

– Да ты чё, Прохор, в толк взять не можешь?! – возмущённо продолжил Игнат. – Ежелив наткнутся инородцы на кинжал, то сумление их возьмёт: как же он там оказался? Ведь Бакай знает, что это мой кинжал и в том месте я был только раз – в день пропажи идола. А не наведёт ли это их на мысли: обсмотреть всё вокруг, покопаться?

– Да-а!.. – мотнул головой Прохор. – Ежелив не врёшь, то, выходит, шибко оплошал ты Игнат, что не забрал свой кинжал. А теперь вот думай, как оно всё это повернётся.

– Не забрал… – хмыкнул Игнат. – Да уж уговаривал я Бакая сходить на охоту на то же место, но он и слушать не хотел – шибко убивался по этому идолу. Решился было один пойти, да как на зло зарядили дожди проливныя с грозами, а там с Бийску за ясаком приехали – вишь, как всё перекрутилось…

– Ну и чего теперяча? – вопрошающе поглядел на зятя Прохор.

– А вот что! – всё больше распаляясь, продолжил Игнат. – На то место, где я спрятал золотого идола, мы сходу не пойдём, а остановимся у Бакая, оглядимся, постараемся выведать – не караулят ли иноверцы того, кто придёт за их истуканом. Если увидим, что всё тихо, тайно проберёмся к тому месту, заберём идола и, распрощавшись с Бакаем, уберёмся восвояси!

– Неплохо придумал! – немного помолчав, похвалил Прохор.

– Но что-то сумлеваюсь я, однако, что они так запросто поведают про засаду. А еслив нашли они своего идола, да и оставили там же, как приманку? Только мы его возьмём, а они тут как тут. Что тогда? – выжидательно посмотрел он на Игната.

– Не-ее!.. – уверенно дёрнул головой тот. – Еслив они найдут идола, то уверен – не оставит его Бакай для приманки. Уж больно дорог он для их, демичи чуть умом не тронулся, когда обнаружил пропажу. На меня они не подумают – Бакай будет Мирона ожидать. Наверняка дошли до него слухи, что бежал он из-под стражи, – проговорился рассказчик.

– Какого Мирона? – вскинул удивлённые глаза Прохор.

– Ах да!.. – как будто что-то вспомнив, почесал затылок Игнат. – Я ведь тебе не сказывал: как завладел золотым идолом, а крайним оказался этот самый Мирон.

И он вкратце поведал историю с Мироном, утаив при этом эпизод расправы над арестантом.