Юрий Кочетков – Проект Адам: Контракт Молчания (страница 12)

– Честно говоря, был уверен, что есть подвох, однако конфета оказалась вкусной. Она не отравлена же? – В моём голосе выделялась волнительная усмешка.

– Нет. Но подвох есть. – Ответил Дин.

Хоть мне и не удалось их понять, но благодарностью своих коллег не обделил, а затем пошёл к месту работы. Свой вечер перед собеседованием я хотел провести, совмещая приятную компанию и отдых, поэтому решил пойти сначала в тир, а затем встретился с Лирой и Филом, чтобы втроём пойти ловить рыбу. Я рассказал им то, что услышал от коллег. Лира посоветовала слушать своё сердце, но в тот же момент думать, к каким последствиям может привести тот или иной ответ. Фил, в свою очередь, считал, что нужно говорить именно то, что будет способствовать продвижению по карьерной лестнице. Его слова звучали убедительнее всех, поэтому я решил, что уже на самом собеседовании выберу, чьего именно совета придерживаться.

На следующий день меня вызвало руководство. Я вошёл в красивый, но маленький кабинет, где ожидала моего появления девушка с чёрным портфелем в руках. Она сидела за столом, поглядывая на часы, а заприметив меня, сразу встала. Я поздоровался с ней.

– Добрый день, Джон Картер. Меня зовут Дарси Тэлон. Я – представитель отдела «Этического соответствия». Моя основная задача – определить уровень вашей пригодности к нашему общему делу, которое доступно только исследователям с высоким уровнем доступа, начиная с того, на который вы претендуете. Хочу сразу уточнить, что волноваться нет причин. Вас никто не уволит и не понизит. Отвечайте честно. И постарайтесь расслабиться. – Дарси достала из портфеля листы бумаги или какие-то документы.

– Да, конечно. Что Вы хотите от меня услышать?

– Джон, мы знаем, что Вам приходилось для проведения как рабочих, так и собственных экспериментов прибегать к использованию живых организмов в качестве подопытных или доноров биологических образцов.

– Да, ведь это являлось неотъемлемой частью эксперимента. Нужно было выяснить не только реакции организма на внедряемые изменения, но и уровень адаптации животного к ним. К тому же…

– Достаточно, Джон. Вас никто не осуждает и не обвиняет. – Перебила меня Дарси. – Мы и сами считаем, что использование живых организмов позволяет, к примеру, в несколько раз увеличить шанс на успех того или иного эксперимента. Однако речь не об этом. Мне интересен Ваш личный выбор животного для своих экспериментов. Понятно, что в некоторых опытах нужны определённые существа, поэтому будем говорить только про тот, в котором Вы выбрали крысу в качестве подопытного, когда в других клетках были такие замечательные зверюшки как кролики или белки. На чём основывался Ваш выбор?

– Оу… Ну… Не знаю, я не особо думал об этом. Так как не было определённого зверька, которого нужно было взять, то мой выбор просто пал на крысу.

– Но ведь клетки с кроликами были ближе к Вам. Так что побудило Вас взять именно крыс? Может, то, что они – вредители? Противные и мерзкие создания, разносчики болезней, обитатели самых бедных и грязных мест, только мешающие обществу.

– А-а…Наверное, так. – Неуверенность проскальзывала в моём голосе.

– Как Вы думаете, правильно ли поступает человек, когда ради высшей цели использует тварей, способных только мешать нашему обществу расти вверх?

– А разве крысы настолько способны вредить обществу?

– А разве только крысы являются вредителями? А что, если Вы заберёте десять тысяч жизней ради изобретения чего-то поистине уникального? Например, Вы с определённой, но высокой вероятностью получите лекарство от всех известных болезней. Больше не нужно отдельно изобретать что-то, ведь уже известна формула, способная исцелить любой организм, но для создания такого лекарства потребуются сотни или тысячи жизней.

– Ну, в целом, да. Крыс вряд ли кто-то будет жалеть…

– А если это будут не крысы? А, например, слоны, лошади, собаки, коты – да кто угодно.

– Не знаю… Десять тысяч котов или собак – это уже достаточно жестоко. Но как будто бы создание лекарства, способного исцелить от любого недуга – того стоит. Хоть мне и неприятно об этом говорить. Но так мы спасём ещё больше как людей, так и зверушек.

– Вы мыслите в правильном направлении. Теперь я покажу вам несколько картинок, которые немного откроют Вам глаза на нашу организацию. Эти создания получились в результате неудачных экспериментов с генами. – Мне стало немного противно, отчего я скривил лицо. Передо мной предстали уродливые тела некогда милых или просто хороших животных. Одно дело, когда животное сразу или почти сразу умирает в ходе эксперимента, а другое – когда обречено на страдания в облике дьявольской твари.

– Несмотря на успехи нашей организации во многих областях, нам приходится сталкиваться с неудачными экспериментами, результатом которых становятся порой бездушные монстры, имеющие появившиеся неопределённым образом способности. Однако сменим тему. – Дарси резко закончила обсуждаемый вопрос.

– Вы ничего не спросите? Может, будет ли мне страшно работать с такими созданиями?

– Не буду останавливаться на очевидном, данный вопрос закрыт. Следующий вопрос, который я хочу задать… – Девушка остановилась и всмотрелась в лист бумаги, видимо, с тезисами. – Как Вы считаете, правильно ли Мы сделали, устроив Вам подставную аварию, чтобы завербовать в нашу организацию?

Я сразу понял, что это трюк, чтобы вывести меня на эмоции, поэтому ответил спокойным тоном:

– Это было очевидным фактом. Однако я до сих пор считаю, что лучше было бы просто со мной договориться, чем портить умышленно жизнь. Мне нравится эта работа и, как видите, результаты подтверждают мои слова.

– Это действительно так. Теперь перейдём к более откровенной беседе. Знаете ли Вы, что человек может прожить жизнь тремя способами?.. Разрушая собственную жизнь или жизни других. Ведя нейтральный образ жизни, не мешая другим сосуществовать. А также жить, способствуя развитию себя самого или даже всего мира. Как Вы думаете, Джон, память о ком остаётся в истории или умах общества? О первых, вторых или третьих вариантах?.. Думаю, мы оба знаем ответ. Но что могут оставить после себя те, кто не способен работать на благо общества, во имя Высших целей? Так ли они бесполезны?

– Я считаю, что у каждого человека свой путь. Кому-то дано быть учёным, кому-то – космонавтом, а кто-то стал артистом. Мы все дополняем наше общество. Каждый является неотъемлемой его частью. Нельзя считать «лишними», например, художников или других проводников искусства, то же самое и с…

– А что насчёт бездомных? Обездоленных? Как они способствуют росту нашего общества? – Дарси перебила меня. Снова.

– Их можно привлекать к труду, общественным работам. Так будет выгодно для всех.

– Но будем честны, большинство из них, увидев такую возможность, продолжили бы лежать на своих картонках, пьянствовать или приставать к обычным людям. Как Вы считаете, можно ли их сравнить с теми же крысами из нашего первого вопроса?

– Нет, нельзя. Какая ни была бы их доля, они всё равно – люди.

– Но у них так много сходств с крысами: обитают в бедных и грязных условиях, питаются чем придётся, могут переносить различные болезни и прочее.

Мне стало не по себе. Поселилось в груди ощущение, что меня подготавливают к более серьёзным вопросам, не несущим в себе ничего хорошего.

– Но они же люди…

– Но всё же! А что, если мы сможем сделать из них что-то великое! Подарить им возможность изменить свою жизнь до неузнаваемости! Забыть о нищете и паразитизме! Стать лучшей версией себя – лучшей версией Человека!…

Меня немного пугала искренняя воодушевлённость Дарси и её сильная вера в то, что говорит. Но я не знал, как реагировать на это.

– Но как можно помочь им? Разве здесь не исследовательская Станция, а благотворительная?

– Мы можем привлечь их в наши исследования, Джон.

– Брать у них кровь или другие образцы?

– Думайте глубже, думайте шире! Их бесполезное существование перестанет быть таковым!

Теперь я точно почувствовал небольшой страх и мурашки, пробежавшие по коже.

– Вы хотите сказать об экспериментах на людях? – Обеспокоенно и негромко довелось мне спросить.

– Совершенно верно, Джон. Мы с Вами дошли до точки невозврата. Скажите мне, если вы пожертвовали десятью тысячами кошек ради создания совершенного лекарства, то что насчёт хотя бы тысячи жизней обычных, никому не нужных бездомных?

Я боюсь даже отвечать на такой вопрос! Мои моральные принципы переплелись с мыслями о Станции и этой работе.

– Это чересчур. – После сказанного сердце забилось очень сильно.

– Но вы спасёте миллионы! Миллиарды людей навсегда внесут Вас в историю человечества, а о той тысяче неизвестных попрошаек никто и не вспомнит.

– Наверное, лично мне не хватило бы духу нажать на какую-нибудь красную кнопку, убивающую моментально целую тысячу душ.

– А если говорить о совершенстве? Перевоплощать обездоленных в лучшую версию Человека. Со способностями, которые мы разрабатываем нашим дружным коллективом. Если это новый этап эволюции человечества? Хоть и идущий не совсем естественным путём. Тысяча душ в обмен на переход на другой уровень жизни, сознания и человеческого могущества. В любом случае, вы же понимаете, что на какой-нибудь войне гибнет в сотни раз больше добрых, хороших людей.